— Тц! Мне плевать на ваши дела, быстро дайте мне две миски, не то я вам тут всё разнесу, и никто вообще ничего не съест! — как обычно, прибегнул к привычному наглому шантажу он.
Парочка в окошке раздачи тут же замолкла, и они с недовольным видом принялись накладывать ему еду. Е Жэнь же, неотступно следя за процессом, командовал:
— Не зачерпывай одну лишь похлёбку, положи побольше мяса, и чтобы жира и тощего в самый раз было... Эй! Не сыпь кинзу! А перца, перца побольше!
Наконец две миски были готовы, и тётушка прямо из окошка швырнула их наружу:
— Забирай и вали отсюда!
Е Жэнь не обратил внимания. Заметив, что у дверей столовой начали появляться люди, он тут же поспешил занять хорошее место.
Окошек было немного, и в столовой быстро выстроилась длинная очередь. Столов и стульев тоже не хватало: многие, получив еду, прислонялись к стенам либо отправлялись на улицу, чтобы примоститься на ступеньках.
Е Жэнь не притрагивался к палочкам, его глаза неотрывно шарили по толпе, пока он не выхватил взглядом изящную фигурку. Он тут же заорал:
— Сюй Хуаде! Иди сюда, поешь!
Сюй Хуаде, только собиравшаяся встать в очередь, повернула голову и увидела Е Жэня, который с улыбкой махал ей рукой. За занятым им столом на четыре персоны сидел он один-единственный, а вокруг находились желающие скорее присесть на корточки у стены, чем садиться рядом с ним.
— Хуаде, не обращай на него внимания, — подруга потянула её за руку.
Сюй Хуаде опустила взгляд, задумавшись, а затем неожиданно произнесла:
— Пожалуй, пойду взгляну. А то, чего доброго, сам заявится сюда — тоже ведь нехорошо, верно?
Она улыбнулась подруге и направилась к Е Жэню.
Такая реакция повергла Е Жэня в абсолютный шок. Он и помыслить не мог, что Сюй Хуаде удостоит его хоть каким-то вниманием, а она на сей раз и впрямь подошла.
Сердце заколотилось как безумное. Е Жэнь, одновременно возбуждённый и смущённый, опустил голову, не в силах сдержать расползающуюся до ушей улыбку, а руки его замерли на коленях, судорожно теребя друг друга.
Услышав звук отодвигаемого стула, его сердце забилось ещё быстрее, но поднять глаза он всё ещё робел.
Покашляв и поджав губы, он придвинул одну из мисок с ребрышками ближе и тихо проговорил:
— Ешь.
Однако ответом ему послужил вовсе не мелодичный девичий голос, а знакомый и ненавистный холодный тон:
— Спасибо.
— ...?
Е Жэнь резким движением вскинул голову.
Сюй Синсянь с недовольным выражением лица выдержал его взгляд и обронил:
— Спасибо, что позаботился и взял еду заранее.
— Чего?! — Е Жэнь вытаращил глаза и, не будь его нога повреждена, непременно грохнул бы кулаком по столу и подскочил на месте. — Кто тебе еду брал! Это для твоей сестры!
Сюй Синсянь легко усмехнулся и прямо на глазах у остолбеневшего Е Жэня подвинул вторую миску сидевшей рядом Сюй Хуаде.
Теперь перед Сюй Синсянем и Сюй Хуаде стояло по миске, а у Е Жэня не осталось ничего.
— Ты грабитель что ли?! — Е Жэнь сжал кулаки.
— Разве не ты сказал, что это для неё?
— Это моё! Ты отобрал моё!
— Могу вернуть, но тогда мне придется есть её порцию.
Е Жэнь: «...»
Кто из них двоих тут на самом деле наглец?!
Все присутствующие в столовой уставились в их сторону, и Е Жэнь, рассвирепев, рявкнул на зевак:
— Чего уставились?! Видали этого негодяя?! Мало того что силой поцеловал, так ещё и еду отнял!
После этого он — словно в сердцах махнув на всё рукой — заехал под столом нога об ногу Сюй Синсяню, но поскольку снова угодил на больную ступню, от резкой боли тут же скрючился и уткнулся лбом в столешницу.
— Ах ты сволочь... Ладно, подавись, больно надо.
Сюй Хуаде наблюдала за атмосферой между ними, находя её весьма странной. Заметив же, как Сюй Синсянь и впрямь подцепил палочками кусочек ребрышек и отправил в рот, она и вовсе поразилась:
— Брат, ты же не...
Не успела она договорить, как взгляд Сюй Синсяня заставил её замолкнуть.
Трое некоторое время хранили молчание, пока Сюй Хуаде вдруг не обратилась к Е Жэню:
— Велосипед, на котором ты сегодня утром катался, принадлежал моему брату?
— Ага! Он сам мне его отдал, — сияя от гордости, подтвердил Е Жэнь.
Глаза Сюй Хуаде блеснули, и она бросила взгляд в сторону.
— Он был ему нужен, вот и отдал, — произнёс Сюй Синсянь.
Сюй Хуаде немного подумала и кивнула.
Е Жэнь пару раз фыркнул, но, поразмыслив пару секунд, сообразил, что что-то здесь не так: почему всё выглядит так, будто это он выпросил велосипед у Сюй Синсяня, а тот милостиво уступил?
— Это он сам мне его навязал! — поспешно принялся оправдываться Е Жэнь.
Он говорил чистую правду, но тут он заметил, как Сюй Хуаде неловко улыбнулась и произнесла:
— Этот велосипед брат купил недавно на сэкономленные деньги, вчера ему даже от папы с мамой за это попало.
— М? — Е Жэнь на мгновение замер и перевёл взгляд на Сюй Синсяня.
Однако Сюй Синсянь не стал вдаваться в объяснения — он просто отложил палочки, бросил «я наелся» и поднялся из-за стола.
Сюй Хуаде тоже встала следом и сказала:
— Мы с братом оба не едим острое, так что доедай сам.
Сказав это, она вернула нетронутую миску с ребрышками Е Жэню и отправилась искать в очереди подругу.
Е Жэнь растерялся ещё сильнее: если они не едят острого, зачем тогда забирать его порцию?..
Он бросил косой взгляд на ребрышки, к которым Сюй Синсянь притронулся всего пару раз, и никак не мог взять в толк происходящее.
В конце концов он в одиночку умял две большие миски ребрышек, затем сам сходил к холодильнику на кухне за банкой апельсиновой газировки и, довольный донельзя, выпрыгнул из столовой, подставляя себя лучам солнца и прогуливаясь по кампусу, чтобы получше усвоить обед.
Но от судьбы не уйдешь: стоило ему зайти за учебный корпус, чтобы выбросить пустую жестянку, как из подсобки внезапно высунулась рука и с силой втянула его в темноту помещения.
Банка выскользнула из рук и с глухим звоном брякнулась оземь.
Щелчок! Дверь заперлась.
В подсобке царил полумрак, и Е Жэнь, толком ничего не сообразив, в следующее мгновение оказался прижат спиной к стене.
— Спасите — м-м!
Е Жэнь вытаращил глаза: это ощущение было до боли знакомым!
Сюй Синсянь!
И он снова его поцеловал!
Это был всё тот же страстный, обжигающий поцелуй. У Е Жэня перехватило дыхание, ноги сделались ватными, и лишь благодаря тому, что Сюй Синсянь крепко держал его за талию, он не сполз по стене вниз.
К счастью, на этот раз его руки не были связаны, и он попытался было занести костыль, чтобы огреть им Сюй Синсяня, но тот предусмотрительно перехватил его движение, резко отстранился и, выхватив костыль, отбросил его в сторону.
Когда жаркий поцелуй наконец завершился, в голове у Е Жэня вовсю пузырились и лопались мысли, а глаза отказывались фокусироваться на чём-либо. К тому же в душной подсобке они оба мгновенно вспотели.
Сюй Синсянь, однако, не дал ему ни секунды на передышку: грубо вздернув его за подбородок, он сурово потребовал:
— Что я тебе вчера говорил? А?
— Чего говорил... — пролепетал тот.
— Ещё раз сунешься к Сюй Хуаде — поцелую прямо при ней и наплею тебе в рот.
Е Жэнь пришёл в себя:
— Ой! Черт, а ведь я только вспомнил.
— Рот открыл, — последовал холодный приказ Сюй Синсяня.
Е Жэнь вытаращил глаза:
— Ты что, серьёзно?!
Сюй Синсянь:
— Хватит болтать, открывай.
— Не буду! — Е Жэнь обеими руками зажал рот, но тут же испуганно добавил: — Ты же ведь только что и так меня поцеловал, это не считается?
Сюй Синсянь:
— Не считается. То была плата за охрану.
— Какая плата за охрану, вчерашняя что ли?!
— Вчера я прогнал пятерых, так что с тебя пять поцелуев. Ты ещё должен мне три.
— ...
Разве можно так считать?!
— Эй, давай ты сначала успокоишься, всё можно обсудить, — Е Жэнь откашлялся. — Я же понимаю, почему ты не разрешаешь мне к ней приближаться: думаешь, я ветреный бабник? Можешь не сомневаться, если мы сойдёмся, я буду носить её на руках! И нашей с тобой братской дружбе это ничуть не помешает — по всем праздникам буду тебе дань носить!
Он говорил искренне, но от этих слов лицо Сюй Синсяня стало ещё мрачнее.
Они стояли так близко, что отчетливо ощущали дыхание друг друга.
Возможно, из-за недавней газировки от Е Жэня слегка пахло апельсином.
После краткого молчания Сюй Синсянь вдруг перехватил Е Жэня за запястье:
— Пошли, отведу тебя к ней.
Глаза Е Жэня заблестели:
— Ты разрешил?
Сюй Синсянь холодно зыркнул на него:
— Поцелую прямо перед ней.
— Черт, нет, стой! — Е Жэнь вцепился в стоящий рядом стол. — Если ты поцелуешь меня при ней, мне тоже хана.
Сюй Синсянь прищурился, а Е Жэнь продолжил:
— И плевать мне в рот не вздумай, это же тошнотворно! Давай... давай заменим это поцелуями, а?
Какое счастье, что здесь находились только они двое: увидев его в таком униженном и покладистом виде, он бы от стыда на улицу носа не казал.
Поразмыслив с минуту, Сюй Синсянь бросил:
— Ладно. Сколько поцелуев хочешь взамен?
— Один! Сдурел что ли, сколько ещё?!
— Минимум десять.
— Да я лучше помру! — твёрдо отрезал Е Жэнь.
Однако едва стихли его слова, как Сюй Синсянь молниеносно ухватил его за щеки и, слегка вздернув подбородок вверх, сверху вниз глянул на него:
— Открывай рот.
— Ой-ой-ой, погоди! Так делать нечестно! Это мерзко, я не хочу, не лезь ко мне! И на лицо мне не плюй! Знающие люди говорят, что если чужая слюна на кожу попадет, бородавки вырастут! Вдруг из-за твоих плевков у меня на лице вскочит бородавка размером с кулак — меня же папа с мамой дома потом не признают! Ладно, пусть будет десять, сколько сказал, столько и будет, только не плюй в меня!
Е Жэнь от страха нёс полный бред, отчего Сюй Синсянь даже невольно усмехнулся.
— Дурак, — выражение лица Сюй Синсяня немного смягчилось, и он опустился на корточки, чтобы осмотреть его лодыжку.
— Мазал мазью, которую я дал? — спросил он.
Е Жэнь не понимал, как этот тип умудряется менять маски со столь головокружительной скоростью: секунду назад ещё угрожал, а теперь уже проявляет заботу.
Он скривил губы:
— Мазал всем подряд, только опухоль ещё сильнее стала, даже губы распухли — это всё твои проделки, ты меня подставил.
Сюй Синсянь нахмурился:
— Съел обе миски ребрышек, что были в столовой?
— Конечно, расточительствовать — позор!
— А вчера вечером и сегодня утром что ел?
— Острые вонтоны... и ещё острые вонтоны.
Сюй Синсянь тяжело вздохнул и пригрозил:
— Нога опухла, а ты всё перченое жрёшь, дурак.
— С какой стати мне отказываться? — Е Жэнь задиристо вздернул подбородок.
Сюй Синсянь ущипнул его за губы:
— Ты задолжал мне поцелуи, и пока долг не погашен, твой рот принадлежит мне. Что в него пихать, решаю я, иначе я нацеплю на тебя собачий намордник и запру на замок.
Е Жэнь остолбенел от услышанного.
Затем Сюй Синсянь отдал новый приказ:
— Пока отёк не спадет, ни капли острого. Проверять буду ежедневно, и если почувствую хоть малейший привкус перца — накину ещё один поцелуй.
Е Жэнь растерянно уставился на него. В голове роилась целая буря ругательств, но в итоге всё свелось к единственной фразе:
— Черт...
— Маты тоже под запретом. Пошли, отведу тебя за лекарствами.
Сюй Синсянь поднял брошенный ранее костыль, силой всунул его Е Жэню*, а затем, взяв за руку, вывел из подсобки.
Когда они вернулись в класс, лодыжка Е Жэня была уже аккуратно смазана целебной мазью, а в руке у него болтался пакетик с таблетками для приёма внутрь.
http://bllate.org/book/30926/3769860
Готово:
