Услышав от Лю Цинъюэ, что его старший двоюродный брат служит чиновником в управе, Цинь Жэнь ни капли не удивился.
Лю Цинъюэ и впрямь не был похож на ребенка из простой семьи — с первого взгляда было очевидно, что он рос в неге и заботе.
Если его двоюродный брат занимает чиновничий пост, то у отца, надо полагать, тоже наверняка есть какая-то должность.
Вот только непонятно, как человек, состоящий на государственной службе, умудрился потерять собственного сына?
Разве в древние времена не ценили мальчиков куда больше девочек?
Будь Лю Цинъюэ девчонкой, еще можно было бы понять, если бы отец о ней не особо беспокоился. Но пропал сын, и по логике вещей родитель должен был известиться от тревоги и страха. С чего бы ему позволять мальчишке столько времени скитаться в одиночку?
Конечно, размышляя так, Цинь Жэнь вовсе не считал, будто девочек искать не нужно. Просто у него имелись кое-какие стереотипы насчет древних людей — ему вечно казалось, что все они одержимы предрассудками и любят мальчиков больше.
— А ты знаешь, как далеко нам еще до области Юйян?
— Е-еще очень далеко. Мы выехали из Ванду месяц назад, добрались примерно за полмесяца досюда, а потом я отстал от них. Тогда со мной оставались лишь служанка и один слуга, но ни повозки, ни припасов у нас не было, так что путь мы проделывали довольно медленно.
Говоря об этом, Лю Цинъюэ немного встревожился:
— Давайте уже поскорее пойдем! Позади нас идет немало беженцев. Большинство из них очень жалки, но порой они бывают просто ужасны. Когда голод доводит их до предела, они способны убивать ради мяса, и еще... В общем, это очень страшно, давай скорее тронемся в путь.
Услышав это, Цинь Жэнь кивнул, забрал дорожную суму Лю Цинъюэ и велел тому взять лишь электрошокер.
Так Лю Цинъюэ будет идти гораздо легче, и они смогут передвигаться куда быстрее.
После этого они без остановки шли всю первую половину дня, пока лицо Лю Цинъюэ не побледнело, а сам он не начал заметно прихрамывать.
Цинь Жэнь усадил его отдохнуть под деревом и с некоторым беспокойством спросил:
— Что с тобой? Нога ранена?
— Нет... Наверное, из-за долгой ходьбы я стер ступни.
— Дай взглянуть.
— Не надо...
Не дожидаясь отказа, Цинь Жэнь протянул руку, ухватил его за щиколотку и без труда стянул обувь.
При виде этого лицо Лю Цинъюэ залилось краской. Мысленно он выругал Цинь Жэня бесстыдником, но вслух произнести этого не смел.
Покраснев, Лю Цинъюэ пробормотал:
— Не смотри... Я просто стер ноги, немного отдохну, и все пройдет.
Цинь Жэнь не совсем понимал, чего тот так смущается, и с легкой досадой сказал:
— Ты не бойся, я не фетишист, делать с тобой ничего не буду.
Не давая Лю Цинъюэ возможности что-либо возразить, Цинь Жэнь привычно продезинфицировал рану и налепил пластырь на содранную кожу.
— Так дело не пойдет, — заметил Цинь Жэнь. — С такой-то хилой выносливостью как ты дойдешь до области Юйян?
Услышав это, Лю Цинъюэ обиженно протянул:
— Изначально... и не предполагалось идти пешком. Лучше бы нам раздобыть повозку.
Цинь Жэнь покачал головой:
— Повозка не годится. Мы не сможем забрать ее с собой, и вдобавок она может стать обузой. Если бы... можно было раздобыть у меня мотоцикл, мы бы двигались гораздо быстрее.
— Что такое мотоцикл?
— Это такой транспорт, почти как повозка.
— И как его раздобыть?
— Сейчас никак. Куплю, когда появятся деньги.
Дорожные условия здесь оставляли желать лучшего, и для езды годился разве что кроссовый мотоцикл.
А хороший кроссовый мотоцикл стоил не меньше нескольких десятков тысяч юаней.
— Ладно, давай передохнем здесь, а потом посмотрим, удастся ли отыскать... — Цинь Жэнь не успел договорить, как издали заметил двоих людей.
Те вскоре тоже увидели их. Заметив внушительный рост Цинь Жэня, незнакомцы не осмелились подходить слишком близко.
Они остановились в пятидесяти шагах от них, и Лю Цинъюэ невольно почувствовал страх.
Тихонько он проговорил:
— Ой, они... они случайно не хотят нас ограбить?
И у него, и у Цинь Жэня были за плечами рюкзаки — туго набитые, сразу видно, что внутри полно добра.
Цинь Жэнь успокоил его:
— Не бойся, ешь давай.
Убедившись, что Цинь Жэнь ничуть не испугался, Лю Цинъюэ немного успокоился.
Повернувшись к тем двоим спиной, он осторожно выудил из рюкзака маленькую булочку.
Булочка была очень вкусной: ароматной, мягкой и чуть сладковатой — Лю Цинъюэ такие очень любил.
Достав выпечку, он сначала спросил Цинь Жэня, не хочет ли тот, а получив в ответ жест рукой, осторожно откусил крошечный кусочек.
Цинь Жэнь бросил на него взгляд исподлобья и подумал, что этот мальчишка ест слишком уж манерно.
Неужели все дети из знатных семей в древности были такими щепетильными?
Заметив, что Цинь Жэнь смотрит на него, Лю Цинъюэ смущенно спросил:
— Что такое? У меня что-то на лице?
— Ничего. Просто подумалось, что ты очень красиво ешь.
Неожиданно получив комплимент, Лю Цинъюэ тут же опустил голову.
Цинь Жэню так и хотелось подразнить его еще немного, но в этот момент те двое осторожно двинулись в их сторону.
Цинь Жэнь тут же отвел взгляд от мелкого воришки и с холодным, тяжелым выражением в глазах посмотрел на приближающихся.
Оба оказались мужчинами невысокого роста — около метра с небольшим.
Один был постарше, другому едва исполнилось с десяток лет.
Привлекли их запахи еды. Они явно боялись Цинь Жэня и старались не подходить слишком близко.
Мужчина постарше вежливо поинтересовался:
— Прошу прощения, не найдется ли у вас немного лишней еды?
Цинь Жэнь не понял его слов, и Лю Цинъюэ тут же тихонько перевел всё заново.
Стоило тем же словам слететь с губ Лю Цинъюэ, как Цинь Жэнь сразу всё расслышал.
— Спроси, что они предлагают взамен? — отозвался Цинь Жэнь.
Он не занимался благотворительностью: пусть их манеры и были вполне приличными, но за еду требовалось платить.
Лю Цинъюэ повернулся к незнакомцам и нарочно погрубевшим голосом спросил:
— А что вы дадите в обмен?
Младший из них на мгновение замер. Похоже, он сообразил, что статус Лю Цинъюэ не так прост, и страстно желал спросить, не юноша ли тот особого пола, но спутник-отец сильно дернул его за рукав.
Раз Лю Цинъюэ держится вместе с Цинь Жэнем, они либо братья, либо супруги.
Независимо от того, первый это вариант или второй, праздные расспросы о природе такого юноши могли лишь разгневать этого рослого мужчину.
Подросток быстро опомнился, поспешно опустил голову и больше не смел смотреть на Лю Цинъюэ.
Мужчина постарше обратился к Лю Цинъюэ:
— Серебра у нас нет, но имеются целебные травы. Нельзя ли обменять их на съестное?
Услышав это, Лю Цинъюэ наклонился к самому уху Цинь Жэня и пересказал услышанное.
— Травы. Они нам нужны?
Цинь Жэнь пошевелил ушами и лишь спустя добрую минуту произнес:
— Пусть один из них подойдет сюда. Я должен взглянуть, что это за травы. Если они хорошие, мы обменяем.
Лю Цинъюэ тут же выступил в роли вестника, передавая слова Цинь Жэня.
Мужчина кивнул. Он велел подростку оставаться на месте, а сам собрался идти один, прихватив травы.
Юноша крайне заволновался:
— Отец, этот мужчина выглядит таким устрашающим, да к тому же он чужеземец... Я, я боюсь, что он причинит тебе вред.
Понизив голос, отец ответил:
— Не бойся. При нем юноша, и тот не похож на злодея. К тому же травы в рот не положишь, а на дворе лютая зима. Если мы сейчас же не выменяем еды, нам не пережить дальнейший путь.
Они все еще находились на Севере, где два года подряд стояла сильнейшая засуха. Теперь же лютовала зима, припасы давно закончились, и раздобыть хоть какую-то пищу в дороге было негде.
Ближайшие городки погрузились в хаос: доведенные до отчаяния голодом простолюдилы сговорились с горными разбойниками и теперь грабили и жгли всё вокруг.
Принесенные ими травы невозможно было продать в городе в обмен на еду — того и глядишь, привлечешь к себе лишнее внимание.
Мужчина считал, что пугающий чужеземец хоть и выглядит опасным, но путешествует с юношей.
А раз с их стороны двое мужчин, те не станут ввязываться в конфликт без причины.
Под испуганным взглядом подростка мужчина подошел к Цинь Жэню и Лю Цинъюэ.
Лю Цинъюэ велел ему показать травы. Осторожно бросив на него косой взгляд, мужчина извлек из-за пазухи корень горца многоцветкового.
Он был лекарем, и дома у них имелась своя лавка.
Когда начались смутные времена, он прихватил с собой ценные лекарственные коренья и бежал со старого места жительства на юг.
Кое-что продалось по дороге, что-то было утеряно, и теперь при нем остался лишь этот горец да небольшой гриб линчжи.
Линчжи он менять не планировал: этот гриб ценился невероятно высоко и считался настоящим сокровищем, так что без крайней нужды расставаться с ним он не собирался.
Цинь Жэнь узнал горец и изрядно удивился, увидев его.
Штука неплохая. Судя по всему, дикая, да к тому же довольно увесистая — навскидку весила не меньше шести-семи цзиней.
На его родине искусственно выращенный горец стоил от двадцати до пятидесяти юаней за цзинь.
Дикий же ценился многократно дороже — от ста до пяти сотен за цзинь.
Разумеется, пересчитывать по местным ценам он не собирался.
Если бы он скупал по тем расценкам, то с учетом всех рисков и беготни остался бы в глубоком убытке.
Кивнув, Цинь Жэнь окинул взглядом корень и достал из рюкзака немного провизии.
Он отдал мужчине пять пачек лапши быстрого приготовления, две сосиски и два яблока.
Лапша и сосиски уже были освобождены от упаковок и сложены Цинь Жэнем в два полиэтиленовых пакета.
Для удобства переноски он выдал мужчине и еще один чистый пакет.
На этот раз в его рюкзаке оказалось чуть больше еды, чем в прошлую поездку.
http://bllate.org/book/30924/3769547
Готово:
