Средневековый мужчина посмотрел на содержимое пластикового пакета — всего там было три вещи, и из них он узнал только яблоко.
Правда, яблоко у них называлось вовсе не яблоком, а найем.
Мужчина указал на пачку лапши быстрого приготовления и озадаченно спросил:
— А это… что за вещь?
Лю Цинъюэ услышал его и объяснил:
— Это называется лапшой быстрого приготовления, или просто лапшой. Ее можно есть прямо так.
Всему этому его научил Цинь Жэнь. Сам он уже пробовал сухую лапшу и, по правде говоря, находил её даже вкуснее, чем заваренную.
— Ну… а это?
— А это называется ветчинной сосиской. Это мясной продукт, его тоже можно есть сразу.
Словно опасаясь, что собеседник не поймет, как это есть, Лю Цинъюэ достал из кармана одну сосиску, которую взял у Цинь Жэня, отломил кусочек и отправил себе в рот.
Увидев, что такой же молодой омега решился попробовать угощение, мужчина перестал так сильно беспокоиться.
Сначала он немного опасался, что в этих продуктах может быть яд.
Но потом подумал, что яд — не та вещь, которую легко раздобыть.
Если бы эти двое питали к нему злые умыслы, им не понадобилось бы возиться с ядом — они бы разделались с ним куда раньше.
Успокоив себя этими мыслями, мужчина забрал обмененные вещи и с радостной улыбкой зашагал обратно к сыну.
Отец с сыном о чем-то пошептались — уж не знаю о чем, но они долго стояли рядышком, тихонько обсуждая что-то.
В конце концов мужчина, как человек более смелый, отломил кусочек лапши и засунул себе в рот.
Заметив, что отец рискнул попробовать столь странную снедь, мальчик невольно затаил дыхание от напряжения, до смерти боясь в следующее же мгновение увидеть, как тот падает замертво.
Однако… отец не упал. Мальчик услышал лишь его удивленный голос:
— Хотя эта еда выглядит странно, на вкус она просто отменная!
— Правда?
— Да, попробуй тоже, очень вкусно.
Услышав это, мальчик немного поколебался, но все же последовал примеру отца: отломил кусочек и отведал его.
Лапша и вправду оказалась очень вкусной — хрустящей и ароматной. Сделанная из обычной муки, она почему-то невероятно аппетитно хрустела.
К тому же от каждого нового жевка вкус становился только ярче. Мальчик, голодавший целый день, не удержался и съел еще один небольшой кусочек.
После этого они попробовали ветчинную сосиску.
По сравнению с обычной лапшой, у сосиски аромат был куда богаче и насыщеннее.
Поскольку растущему организму требовалось много сил, мальчику, судя по всему, сосиска понравилась даже больше, чем лапша.
Он в один присест умял целую штуку, а затем с вожделением посмотрел на оставшуюся.
Но больше ему было нельзя — это же мясо, его нужно оставить отцу.
Впереди их ждал долгий путь, и неизвестно, сколько еще придется идти, поэтому съедать такие сокровища подчистую было нельзя.
Заметив, что сын не сводит глаз с сосиски, мужчина протянул руку и нащупал спрятанный на груди крошечный гриб линчжи.
— Сынок, может, обменяем и линчжи на еду?
Мальчик решительно покачал головой:
— Нет, линчжи — это все, что у нас осталось. Когда мы доберемся до юга и осядем там, он нам еще понадобится, чтобы продать за серебро.
— Но мы же понятия не имеем, куда забредем, пока дойдем. Лучше воспользоваться случаем и выменять побольше еды.
Вдруг они вовсе не дойдут до юга или в пути их подстерегает опасность.
Уж лучше обменять линчжи на еду, чем оставлять его кому-то другому, — по крайней мере, сейчас они смогут нормально поесть.
У него за всю жизнь был только этот единственный сын, и от мысли, что мальчик делит с ним все тяготы и лишения, сердце старого отца сжималось от боли.
Отец и сын пошептались еще немного, и в конце концов мужчина, со скрипом сжав сердце, решился отдать на обмен и оставшийся линчжи.
На сей раз, подойдя к путникам, мужчина понадеялся на то, что Цинь Жэнь с виду человек неплохой, а Лю Цинъюэ обладает мягким нравом, и набрался смежности поторговаться.
— Поглядите-ка, это же дикий линчжи высшего качества, настоящее сокровище нашей семьи! Сначала мне жалко было его отдавать, но потом я увидел, что вы оба — люди хорошие, и решил предложить обмен вам.
Видя, сколько мужчине лет, и замечая, до чего изможден он голодом и тяготами войны — лицо желтое, кожа да кости, сам осунулся и выглядит совершенно изможденным, —
а еще вспоминая, что при нем крутится малолетний ребенок и им обоим довелось хлебнуть лиха в дороге, Лю Цинъюэ почувствовал, как сердце его смягчается.
Но…
Вся эта еда принадлежала Цинь Жэню, от которого он сам пока зависел и под чьей защитой находился. Зная, как сильно Цинь Жэнь нуждается в деньгах, Лю Цинъюэ не смел самовольно принимать решения за него.
Не решаясь брать на себя лишнее, Лю Цинъюэ послушно передал Цинь Жэню всё, что сказал мужчина.
Цинь Жэнь взял из рук мужчины гриб и внимательно осмотрел его. Качество линчжи и вправду выглядело весьма неплохим.
Жаль только, что мелковат — будь он хоть немного побольше, за него действительно можно было бы выручить немало денег.
Цинь Жэнь порылся в рюкзаке и извлек оттуда пять пачек лапши быстрого приготовления, пять ветчинных сосисок, пачку соленого крекера, пакет белого сахара и пакет соли.
Этот пакет соленого крекера принес сегодня Третий дядя — он передал целый ящик крекера и еще ящик сухого молока в двух банках.
В этот раз он и впрямь принес с собой больше еды, чем в прошлый.
Однако в его рюкзаке по-прежнему преобладали лекарства.
Он полагал, что в столь смутные времена местным жителям сильнее будут нужны медикаменты, но теперь понял, что заблуждался.
Многие из тех, кто заболел или получил ранения, просто не в состоянии долго идти — их либо бросили в пути, либо они сами опустили руки, чтобы не быть обузой для близких.
Те же, кто все еще способен идти и кого они встречали по дороге, в основном были здоровы.
Таким людям в первую очередь требовалась еда, и они бы ни за что не стали тратить огромные деньги на лекарства.
Похоже… ему придется выкроить время и сгонять обратно, чтобы продать золото и травы, а заодно прикупить в поселке побольше провизии.
Цинь Жэнь похлопал по разложенным перед ним вещам:
— Спроси его, будет ли он меняться? Если не хочет — ладно, больше еды у меня с собой нет.
Дело было вовсе не в том, что Цинь Жэню жалко поделиться — просто у него и в самом деле не осталось столько запасов.
Услышав это, Лю Цинъюэ сразу же повернулся к мужчине:
— Больше еды у нас нет. Посмотрите, согласны ли вы обменять всё это?
Мужчина указал на три свертка и осведомился:
— А… а это что такое?
Лю Цинъюэ переспросил Цинь Жэня:
— Что это за три пакета?
Сахар, соль и крекеры — Цинь Жэнь уже снял с них заводские упаковки, и теперь всё лежало в обычных полиэтиленовых пакетах.
Услышав вопрос Лю Цинъюэ, Цинь Жэнь ответил:
— Соль, сахар, печенье.
Лю Цинъюэ перевел:
— Это сахар, это соль, а это певе… нье?
И соль, и сахар прекрасно знали как сам Лю Цинъюэ, так и мужчина.
А вот с печеньем они были не знакомы, но раз в названии слышалось печень… значит, съесть это тоже наверняка было можно.
В Да Юне цена на соль всегда держалась на высоком уровне — раньше фунт стоил десять вэней.
Теперь же, в смутные времена, соль подорожала еще сильнее.
Как-то раз они расспрашивали людей в одном поселке, и тамошняя казенная соль шла по тридцать вэней за фунт.
Сахар же ценился еще дороже: в мирные дни за фунт сахара просили восемьдесят вэней, а сейчас цена наверняка подскочила в два-три раза.
Конечно, по сравнению с солью и сахаром его гриб стоил много дороже.
Только вот сейчас на дворе стояло лихолетье, и сколько бы ни стоил линчжи, вместо еды его не съешь.
То ли дело соль и сахар: соль необходима для восполнения запасов соли в организме, без нее при долгом воздержании начнутся проблемы со здоровьем.
А сахара достаточно съесть самую малость, чтобы вернуть себе силы.
Да и то печенье с виду казалось весьма лакомым.
Поразмыслив, мужчина всё же решил совершить обмен.
Никто не знал, сколько еще продлится война, а пока они живы и здоровы, еда — вещь куда более важная.
Цинь Жэнь полагал, что мужчина откажется, поскольку такие целебные травы, как линчжи, невероятно ценны, а продуктов он давал не так уж много. Однако тот неожиданно согласился.
Судя по всему, здешняя ситуация оказалась куда хуже, чем он предполагал. Хотя поблизости имелись селения, мужчина не понес травы туда, чтобы обменять на пищу.
Либо в тех городках и селах вовсе не осталось съестного, либо… их захватили бандиты и беженцы.
Точно так же, как в том заброшенном поселке, где побывали Цинь Жэнь и Лю Цинъюэ: там почти не осталось местных жителей, большинство домов стояло пустыми, а всё имущество в них было подчистую разграблено.
Дождавшись, пока мужчина заберет вещи и уйдет, Цинь Жэнь собрался в дорогу и повел Лю Цинъюэ дальше.
Благодаря тому, что рана на стопе была перебинтована, идти ему почти не болело. Но двигаться без остановок юноша не мог — пройдя какое-то расстояние, ему приходилось немного передохнуть.
Цинь Жэнь понимал, что так дело не пойдет: они продвигались слишком медленно.
На часах уже было около четырех пополудни, и им нужно было покинуть эти места до наступления темноты. При таком черепашьем шаге они неизвестно когда доберутся до нужной двери.
Цинь Жэнь посмотрел на Лю Цинъюэ и произнес:
— Подойди, я тебя понесу.
Лю Цинъюэ опешил от неожиданности, а затем принялся испуганно махать руками:
— Нет-нет, что вы, я могу идти и без отдыха!
— Ничего страшного, давай забирайся. Нам нужно успеть до темноты найти дверь и вернуться на мою сторону.
С раненой ногой Лю Цинъюэ не годился для долгих пеших переходов.
К тому же всю еду Цинь Жэнь отдал тем отцу с сыном, так что оставаться здесь дольше им было просто не с руки.
Цинь Жэню требовалось сгонять домой, превратить золото и травы в наличные деньги, а заодно закупить побольше провизии в поселке.
Помявшись немного, Лю Цинъюэ с покрасневшим лицом все же забрался Цинь Жэню на спину.
Спина Цинь Жэня оказалась куда шире и крепче, чем он представлял. Прильнув к ней, юноша вдруг почувствовал удивительное спокойствие и надежность.
Как ни странно, хотя они были знакомы совсем недолго, он проникся к Цинь Жэню полнейшим доверием.
Цинь Жэнь производил впечатление человека сурового и грозного, но на деле оказался добрым и невероятно терпеливым.
Люди вроде него редко оставляли о себе хорошее первое впечатление, но стоило узнать их поближе, как начинал верить им всем сердцем.
http://bllate.org/book/30924/3769548
Готово:
