Затем они обнаружат, что те два мужчины были оглушены, а Лю Цинъюэ бесследно исчезла из дома.
Если после этого они начнут следить за тем домом и оставят там кого-нибудь в засаде, Цинь Жэню и остальным будет очень опасно туда соваться.
Не желая раскрывать проход, Цинь Жэнь мог только сначала увести воришку из городка.
Те люди увидели, как Лю Цинъюэ покидает тот дом в сопровождении высокого незнакомца, поэтому их внимание не будет приковано к самому зданию.
Пройдя еще почти два часа, путники наконец около половины одиннадцатого вечера нашли заброшенный дом.
Цинь Жэнь сначала зашел внутрь один, чтобы всё осмотреть. Убедившись, что там нет никого и ничто не угрожает безопасности, он вместе с воришкой вошел в проход.
Вернувшись в подвал дома Цинь Жэня, сам хозяин вышел наверх и притащил внизу небольшую кровать и несколько ватных одеял.
Цинь Жэнь объяснил воришке:
— Я не разрешаю тебе подниматься наверх, потому что ко мне домой часто приходят чужие люди. Ты слишком сильно отличаешься от здешних жителей, к тому же еще не умеешь говорить на нашем местном диалекте — если тебя кто-нибудь увидит, возникнет масса проблем.
То, что кто-то увидит Лю Цинъюэ, было еще полбеды, но больше всего Цинь Жэнь опасался, что будет обнаружен сам проход.
Если бы через этот проход можно было провести кого-то еще, Цинь Жэнь наверняка согласился бы сдать его государству.
Но ситуация обстояла так, что проходить сквозь него могли только Цинь Жэнь и Лю Цинъюэ.
Они не знали, как передать этот «ключ». Если бы об этом узнало слишком много людей, кто-нибудь мог в конце концов решиться убить их, чтобы завладеть божественным артефактом для путешествий между мирами.
К тому же Лю Цинъюэ — человек из древности.
Даже если государство не причинит ему вреда, это не значит, что остальные поведут себя так же.
Какая-нибудь одержимая исследованиями кучка ученых или историков вполне могла бы запереть его в клетке или использовать подопытным для экспериментов.
А заодно, возможно, занялись бы и изучением самого Цинь Жэня.
Цинь Жэнь никогда не был великим и бескорыстным человеком, и он вовсе не собирался рисковать собственной жизнью ради человеческой природы.
Услышав это, Лю Цинъюэ кивнул. Как раз ему самому тоже не хотелось попадаться кому-то на глаза.
Даже если здешние люди не знали, что он гэй, он всё равно чувствовал себя не в своей тарелке и интуитивно понимал, что нельзя позволять слишком многим себя видеть.
— Отныне ты будешь жить здесь. На днях я попрошу кого-нибудь установить снаружи подвала еще одну металлическую дверь. Тогда, даже живя внизу в одиночестве, тебе не придется бояться, что тебя кто-нибудь обнаружит.
На тот момент в подвал дома Цинь Жэня вела лишь старая деревянная дверь.
Кроме того, в подвале сломалась лампа, и ее тоже предстояло починить.
После этого Цинь Жэнь принес еще один фонарик и две свечи.
Лю Цинъюэ с любопытством посмотрел на зажигалку в его руке:
— Что это такое?
Автор пишет:
Цинь Жэнь всё-таки оставался современным человеком и не мог убивать людей просто так — это допускалось лишь в совершенно исключительных ситуациях.
Таковы правила.
Глава 10
— Эта штука называется зажигалкой.
— А что такое зажигалка?
Чиркнув зажигалкой и зажигая свечу, Цинь Жэнь нахмурился и задумался.
— Ну… это примерно то же самое, что и ваше огниво.
Про огниво Лю Цинъюэ знал.
Он с любопытством протянул руку, собираясь взять зажигалку из рук Цинь Жэня, как вдруг ему в ладонь сунули какой-то цилиндрический предмет.
— А это что еще такое?
— Это фонарик.
С этими словами Цинь Жэнь нажал на выключатель.
Свет фонарика был очень-очень ярким, намного ярче той свечи, что зажег Цинь Жэнь.
Глядя на вспыхнувший свет, Лю Цинъюэ направил фонарик прямо себе в лицо и начал с глуповатым видом щелкать выключателем туда-сюда.
Цинь Жэнь предостерег его сбоку:
— Не свети себе в глаза, так можно испортить зрение.
Лю Цинъюэ кивнул, перевел луч фонарика в другую сторону и снова с головой ушел в забаву с включением и выключением света.
К тому моменту Цинь Жэнь уже порядком устал: он целый день мотался туда-сюда, да к тому же сам был раненым. Рассудив так, он больше не обращал внимания на Лю Цинъюэ, закрыл дверь подвала и ушел наверх.
Видя, что Цинь Жэнь ушел, Лю Цинъюэ еще немного поиграл с фонариком в одиночестве, а затем лег отдохнуть, прижимая к груди выданный Цинь Жэнем электрошокер.
Кровать, которую для него раздобыл Цинь Жэнь, оказалась односпальной раскладушкой.
Поверх нее были застелены матрас и мягкий топпер, а укрываться приходилось двумя одеялами.
Зная, что Цинь Жэнь не плохой человек и к тому же спас его сегодня, гость уже не испытывал к нему прежней настороженности.
К тому же он действительно смертельно устал, так что незаметно для себя погрузился в сон.
На следующий день в девять часов утра снаружи внезапно послышались голоса незнакомцев.
Лю Цинъюэ тут же вскочил с кровати, осторожно подкрался к двери подвала и принялся выглядывать наружу через щель.
В этот момент во дворе Цинь Жэнь с кем-то разговаривал. Лю Цинъюэ обнаружил, что оказался в той же ситуации, что и раньше: он совершенно не понимал язык людей из этого мира.
К счастью, хотя он и не понимал чужую речь, слова самого Цинь Жэня он всё-таки улавливал.
Цинь Жэнь произнес:
— Спасибо, третий дядя, мне здесь ничего не нужно. У меня в кармане еще есть немного денег, так что не переживай, с голоду я не умру.
Мужчина средних лет, стоявший напротив Цинь Жэня, что-то ответил, а затем опустил на землю две коробки.
Цинь Жэнь еще долго любезничал с гостем, прежде чем наконец проводить его из дома.
Пришедшего звали Цинь Фуминь, и он доводился третьим сыном брата дедушки Цинь Жэня.
У дедушки Цинь Жэня за всю жизнь был лишь один сын — безвременно ушедший отец самого Цинь Жэня.
Теперь, когда дедушка скончался, по этой линии в живых остался один лишь Цинь Жэнь.
По старшинству Цинь Жэнь должен был называть этого человека третьим дядей.
Тот заходил к нему еще вчера во второй половине дня, но тогда Цинь Жэнь уехал в городок на стариковском электроскутере, поэтому родственнику пришлось наведаться снова сегодня.
Цинь Фуминь уже не жил в деревне — его семья перебралась в уездный город.
Из-за недавней смерти дедушки Цинь Жэня, а также потому, что здоровье отца Цинь Фуминя в последнее время пошатнулося, он часто привозил семью в деревню навестить родных.
Вчера, услышав, что Цинь Жэнь вернулся да еще и попал в аварию, он сразу же захотел заглянуть к нему.
Теперь же, видя, что Цинь Жэнь держится бодро, а травмы выглядят не слишком серьезными, он успокоился.
Проводив гостя, Цинь Жэнь занес принесенные им вещи на кухню.
Чтобы случайно не забыть одолжение и вовремя отблагодарить подарком в ответ, Цинь Жэнь отыскал блокнот и аккуратно записал всё туда.
На самом деле он не любил ходить по родственникам и возиться с этим бесконечным обменом подарками.
Но теперь, когда дедушки не стало, большинство связей держалось именно на том поколении.
Старшие переживали за него, оставшегося одного, и он просто не мог проявить неуважение к их добрым намерениям.
Аккуратно зафиксировав на бумаге всё, что люди принесли за эти два дня, Цинь Жэнь принялся собираться в дорогу.
Накануне он отправился туда слишком поздно, да к тому же потерял время из-за спасения воришки.
Сегодня нужно было выдвигаться пораньше, чтобы успеть сбыть купленный товар.
Услышав, что Цинь Жэнь снова собирается в тот мир, Лю Цинъюэ, только-только начавший обретать покой, почувствовал легкое нежелание куда-либо двигаться. Но, мысленно вспомнив о своих близких, он всё же поспешно собрал вещи в дорогу.
Перед выходом оба плотно подкрепились.
Лю Цинъюэ съел полминутки лапши быстрого приготовления, одно вареное яйцо и куриную ножку.
Цинь Жэнь умял миску лапши, два куриных яйца, утиное яйцо и половину порции жареной курицы.
Всё это Цинь Жэнь приготовил с утра, рассчитывая, что день выдастся тяжелым, а потому и завтрак получился сытным.
Наевшись досыта, Цинь Жэнь подобрал для Лю Цинъюэ новую одежду.
Прежний наряд гостя был красив, но с точки зрения тепла и практичности сильно уступал современной одежде.
К тому же его платье слишком сильно бросалось в глаза: он выглядел совсем не как беженец, а скорее как лакомый аппетитный кусочек.
Цинь Жэнь нашел для него комплект одежды, купленный им давным-давно. Поскольку размер оказался мал, сам он ее почти не носил.
Покрой наряда был выдержан в традиционном стиле, ткань — грубый лён, а цвета темных тонов, что напоминало стиль нео-китайский.
Такая одежда отличалась простором, позволяя поддеть подороже и побольше вещей. К тому же она не выглядела чересчур экстравагантно и отлично сошла бы за платье простого деревенского жителя из древности.
Переодевшись, Лю Цинъюэ заодно обернул лоб полоской ткани, чтобы надежно спрятать киноварную родинку.
Впрочем, даже несмотря на просторную одежду и скрытую родинку, его фигура по-прежнему выдавала в нем гэя.
И все же после переодевания, с повязкой на лбу и слегка измазанным лицом, он уже не привлекал к себе столько внимания, как раньше.
Закончив с приготовлениями, Цинь Жэнь взял его с собой и шагнул в проход.
На дворе стояло половине одиннадцатого утра, и в том мире царила ясная погода — под палящим солнцем температура держалась весьма высокой.
Почувствовав жару, Цинь Жэнь снял верхнюю куртку.
Оглядевшись, он спросил Лю Цинъюэ:
— Почему в ваших краях творится такой хаос?
Тот ответил:
— На севере Да Юн два года подряд бушевала страшная засуха, урожая собрать не удалось. Императорский двор не только не припасы для помощи голодающим выслал, но еще и увеличил повинности и налоги, из-за чего весь Север в один миг погрудился в смуту.
Лю Цинъюэ был всего лишь домашним юношей-гэем, которого с детства прятали в глубине покоев, поэтому о положении дел в Да Юн знал крайне мало и однобоко.
Вряд ли внезапный мятеж на Севере объяснялся лишь чередой засух — наверняка имелось множество других причин.
Ведь когда они спасались бегством из Ванду на юг, до них доходили слухи, что северные границы тоже прорваны.
К северу от Да Юн располагалось еще одно государство — Линь Кэ.
Линь Кэ издавна состояло с Да Юн в дурных отношениях, и его войска то и дело совершали набеги на жителей северного приграничья Да Юн.
Теперь же, когда на Севере Да Юн начался переполох, Линь Кэ наверняка приложило к этому руку.
Цинь Жэнь поинтересовался:
— А где именно вы разлучились с семьей?
Лю Цинъюэ ответил:
— Мы потеряли друг друга больше полумесяца назад в префектуре Юаньсян, что много севернее.
— На Севере неспокойно, так вы собирались бежать на юг? Не говорили ли твои родные, куда именно они держат путь?
— Мы направлялись в область Юйян. Мой старший двоюродный брат служит там правителем префектуры. Область Юйян лежит на самом юге Да Юн, там рядом море, к тому же стоит немало гарнизонных войск, так что там должно быть относительно безопасно.
http://bllate.org/book/30924/3769546
Готово:
