Северус, о чём ты вообще думаешь? Неужели в твоей голове остались только средства для ухода за внешностью? — видя, что Люциус никак не реагирует, тот рассвирепел ещё сильнее. — Ты ради того, чтобы избежать проверки Министерства магии, подбросил тёмно-магический предмет в Хогвартс! Мог бы просто выбросить его в Косом переулке...
Глядя на те удивительно яркие чёрные глаза и непрерывно двигающиеся тонкие губы, Люциус искренне желал бы оказаться сейчас рядом с ним, чтобы крепко заключить в объятия и позволить себе безудержные поцелуи.
— Северус! — мягко произнёс Люциус, прерывая гневную тираду.
Заметив, как Северус в мгновение ока успокоился, а его глаза стали глубокими и пустыми, Люциус тихо объяснил:
— Тогда я не знал, что в Хогвартсе скрывается чудовище. Я лишь думал, что этот чёрный дневник заставит Джинни Уизли устроить какую-нибудь заварушку, да и Уизли знатно опозорятся. А внезапный обыск Министерства магии изначально затеял Артур Уизли.
Разумеется, о своём намерении сместить Дамблдора он Северусу не рассказал.
Северус бесстрастно смотрел в зеркало на искренние слова Люциуса и ощутимый даже отсюда горячий взгляд. Если бы не его выдающаяся выдержка, он, пожалуй, давно бы отвёл взгляд в сторону. К тому же он и сам не ожидал, что поведёт себя настолько несдержанно и сорвется на Люциуса. И причиной тому стал вовсе не кризис, с которым столкнулся Избранный, и не то, что доверявший ему старик едва не лишился своего поста, а то, что Люциус, проворачивая свои дела, даже не подумал о безопасности Драко.
— Это вещь, пожарованная Тёмным Лордом. Ты боишься наказания? Даже если она дарована Тёмным Лордом, тебе не о чем слишком сильно беспокоиться: хотя Тёмный Лорд и рассердится, если его тёмно-магический дар будет уничтожен, слишком сурово он не накажет, — Северус успокоился и слегка недоумённо вспомнил прежнюю проблему Люциуса.
Даже если дневник уничтожен, учитывая вес Малфоев в глазах Тёмного Лорда, Люциусу совершенно не стоило так переживать, тем более что уничтожение магических артефактов — дело обычное.
На лице Люциуса проступила горькая усмешка. На самом деле он и сам не предполагал, что Тёмный Лорд придаст этому маггловскому дневнику такое значение. К тому же на дневнике лежала мощнейшая тёмная магия, которую по идее было невозможно уничтожить, и тем не менее Поттер умудрился его разрушить. Неужели всё действительно предсказано и этот мальчишка — его заклятый враг? Заметив недоумение во взгляде Северуса, Люциус сухо ответил:
— Да, этот дневник чрезвычайно важен для Тёмного Лорда. Пожалуй, он ценит его едва ли меньше, чем свою любимую змею.
Северус был потрясён. Он никак не ожидал, что этот дневник настолько важен. В мыслях он рассуждал так: дневник околдовал Джинни, заставив её объявить себя наследницей Слизерина, но разве наследником Слизерина не является сам Тёмный Лорд? То, что в этом дневнике содержалась воля Тёмного Лорда, казалось совершенно невероятным.
Раз так, беспокойство Люциуса действительно не было напрасным: уничтожение столь удивительного предмета и вправду вызовет гнев Тёмного Лорда. А Тёмный Лорд издавна славился своей холодностью, жестокостью и крайней вспыльчивостью — так было даже до его первого падения.
Северус прекрасно помнил, что во времена, когда Пожиратели смерти не справлялись с заданиями или выполняли их недостаточно безупречно, Круциатус был обычным делом. Даже такой влиятельный человек, как Люциус, не избежал жестоких пыток Круциатусом. Самый беспощадный случай, кажется, произошёл как раз тогда, когда родился Драко — тогда этого не удалось избежать даже Нарциссе, находившейся далеко в Малфой-меноре.
Внезапно Северус почувствовал невыносимую, острую боль в груди. Боль, по силе не уступающая Круциатусу, заставила его тело даже покачнуться. Он невольно прижал руку к сердцу, и если бы не продолжавшая сжимать двустороннее зеркало ладонь, он бы наверняка свернулся калачиком.
— Северус, Северус, что с тобой? Северус! — Люциус опешил от внезапной перемены, заметив, как на лице Северуса внезапно отразилась мука. Тут же опомнившись, он закричал во весь голос, горя желанием немедленно оказаться рядом с Северусом. Он понятия не имел, что именно произошло с Северусом, но раз уж этот стойкий мужчина потерял самообладание, значит, боль должна быть поистине невыносимой.
Северус тяжело опустился на рабочее кресло, доведя Окклюменцию до предельного уровня. Он и сам недоумевал: почему то воспоминание причинило ему столь чудовищную боль? Даже при мысли о смерти Лили в нём преобладали лишь чувство вины и раскаяние, но никогда прежде не было этой пронзительной, предельной боли, от которой сердце сжималось в тиски. Услышав доносящийся из зеркала встревоженный голос Люциуса, Северус с трудом приподнял голову и, увидев его растерянное лицо, покачал головой:
— Всё в порядке. Просто... внезапно стало нехорошо.
Люциус, разумеется, не поверил. Он не понимал, почему обычный на вид разговор мог вызвать у Северуса столь бурную реакцию. Быть может, Северус просто физически нездоров? Вспомнив, что тот вечно за собой не следит, Люциус встревожился еще сильнее.
— Северус, загляни после в Больничное крыло, проверься, — мягко наказал Люциус.
Северус прищурился и кивнул: боль накатила слишком странная, действительно стоило обследоваться. К тому же, хотя ему было плевать на собственный организм, если бы Люциус узнал, что за прошедшие годы он так и не научился о себе заботиться, ему бы пришлось столкнуться с бесконечными докучаниями. Семейный лекарь Малфоев и вовсе являлся бы с профилактическими осмотрами в каждый праздничный день. Если бы не то обстоятельство, что он круглый год жил в Хогвартсе, Люциус наверняка поселил бы какого-нибудь целителя прямо в Паучьем тупике.
Раз уж Люциус стал свидетелем его слабости, Поппи наверняка тоже получит от него записку с расспросами.
Северус выпрямился. Недавняя боль исчезла так же внезапно, как и появилась, и его лицо быстро вернуло привычный бледный оттенок. Низким голосом он спросил Люциуса:
— Люциус, если Тёмный Лорд действительно придаёт истории с дневником столь большое значение, что ты намерен делать?
Если степень важности дневника сравнима с Нагайной, Люциус подвергнется жесточайшему наказанию. Учитывая беспардонное безумие Тёмного Лорда, а также подстрекательство со стороны других Слизеринцев, завидовавших благосклонности Тёмного Лорда к Люциусу, Малфои окажутся в смертельной опасности.
Люциус уж точно не был из тех, кто станет сидеть сложа руки в ожидании конца; так неужели заблаговременная тренировка Драко — тоже превентивная мера? Северус вдруг вспомнил, что после ужина, заглянув проведать Драко, обнаружил у него защитный кулон, принадлежащий исключительно главам рода Малфой, и на душе у него стало тревожно. Чего именно добивается Люциус?
Северус, конечно же, не верил, что Люциус вздумает предать Тёмного Лорда — иначе его отношение к Дамблдору выглядело бы иначе. Так что же за секретное дело привело его к нему?
— Северус, тебе не кажется, что мы оба ведём себя слишком пассивно? — Люциус внимательно вгляделся в лицо Северуса и, не замешивая на нём следов скрываемой боли, слегка перевёл дыхание.
— Пассивно? — Северус приподнял брови, и в глубине его глаз мелькнула тень. Неужели Люциус считает, что им следует самим отыскать Тёмного Лорда, чтобы продемонстрировать свою преданность?
— Да, пассивно! — уверенно ответил Люциус. — Лишь обретя достаточную власть самостоятельно, мы сможем защитить свои сокровища, не так ли? — в словах Люциуса звучал двоякий смысл.
Северус невольно содрогнулся. Этот ответ совершенно расходился с его ожиданиями: неужели Люциус хочет обособиться от Пожирателей смерти? До чего же он смел!
Даже несмотря на использование Окклюменции Северусом, Люциус легко мог угадать ход его мыслей. Более того, он как раз и добивался того, чтобы Северус задумался об этом: перестать быть чужими марионетками, не полагаться на чужое покровительство, а опираясь на собственные способности и используя ум, защищать то, что им дорого.
— Северус, у нас давно уже нет пути назад, но Драко ещё мал. Я не вынесу, если однажды Драко придётся униженно ползать на коленях — даже перед тем монархом, за которым мы стремимся следовать. Более того, если однажды Тёмный Лорд пресытится нами, Драко вполне могут отправить на выполнение каких-нибудь кровавых поручений, заставив испить чашу безумия от Круциатуса. Того самого, через который в своё время прошли мы сами.
Северус молча смотрел на Люциуса, чувствуя, как горло подступает горький ком. Чувство полной зависимости от чужой воли было ему знакомо как никому другому. Он и сам порой думал: обладай он тогда достаточной силой, смог бы он с самого начала защитить Лили лично, вместо того чтобы униженно просить помощи у Дамблдора? И разве пришлось бы ему теперь терпеть в коллегах оборотня, едва не разорвавшего его на части, и сносить презрение и холодность членов Ордена Феникса лишь ради того, чтобы уберечь ребёнка своего заклятого врага?
— И что же ты предлагаешь делать? Тёмный Лорд этого не допустит, — тихо проговорил Северус, в голосе которого проскользнула невольная слабость и затаённая надежда.
Он уже понял мысль Люциуса: из-за истории с дневником тот опасался гнева Тёмного Лорда и сопутствующей угрозы для Драко, а потому жаждал заполучить реальную силу. В таком случае, даже если Тёмный Лорд решится расправиться с ним, ему придётся хорошенько всё взвесить, а если расправа всё же последует, у Малфоев останутся средства для отпора.
Разве не этого боялся и он сам? Прежде он как-то не задумывался об этом, но сегодня утром в кабинете директора Люциус упомянул, что Дамблдор не может дать никаких гарантий. Да, Дамблдор действительно ничего не может гарантировать — точно так же, как когда-то он обещал защитить Лили, а в итоге заклинание Фиделиус всё равно оказалось взломано.
Теперь, оглядываясь назад, понимаешь: если бы Дамблдор и впрямь выложился до конца ради выполнения своего обещания и согласился стать Хранителем Тайны, Тёмный Лорд ни за что не нашёл бы Лили. Да даже по сей день — вспомнить хотя бы, как два года назад Тёмный Лорд вернулся, чтобы завладеть Философским камнем, и ведь провернул это лишь тогда, когда Дамблдор покинул Хогвартс! Вне зависимости от того, кому доверились зря и какими были мотивы Дамблдора, итог оставался неизменным: Лили мертва.
Так неужели, если он и дальше станет уповать на Дамблдора, ребёнок, которого Лили защитила ценой собственной жизни, не столкнётся с той же угрозой, ведущей к непоправимому исходу?
Реакция Северуса привела Люциуса в неописуемый восторг. В упор глядя на Северуса, он произнёс:
— Нет, Тёмный Лорд будет даже рад. — Помолчав и заглянув в бездонные, тусклые тоннели зрачков Северуса, он тронул губы лёгкой улыбкой: — Ведь мы всего лишь займемся активной подготовкой к возвращению Тёмного Лорда.
http://bllate.org/book/30910/3768040
Готово:
