Обещание?
Из-за нахлынувших воспоминаний лицо Люциуса выглядело исключительно мрачным, а его ледяное выражение вполне соответствовало образу отца, чей ребёнок подвергся смертельной опасности.
Он изначально не собирался сотрудничать с Дамблдором, даже если внешне это выглядело как возможность сгладить углы в их отношениях. Но на самом деле для Малфоя подобный компромисс не только не помог бы завоевать доверие директора и вызвал бы лишь лишние подозрения, но и заставил бы Тёмного Лорда по возвращении относиться к семье Малфой ещё более жестоко.
К тому же, даже если бы Дамблдор действительно согласился поверить ему и начать сотрудничество, Люциус в итоге оказался бы полностью использован и превратился во второго двойного агента. В таком случае семейство Малфой оказалось бы буквально зажато междуусобным огнем, и стоило бы им хоть в чём-то оступиться или проговориться кому-то из Гриффиндора, как не дожидаясь 1998 года, Тёмный Лорд отправил бы их всех в преисподнюю. Уж лучше бы он сам запечатал магию Драко и отправил его вместе с Нарциссой в мир магглов — по крайней мере, так у них оставался бы шанс на выживание.
Видя, что Люциус лишь мрачно молчит, Дамблдор вновь озарил лицо мягкой улыбкой:
— Мистер Малфой, я надеюсь, вы сможете простить эту случайность. Могу заверить, что подобное больше никогда не повторится.
Малфой слегка приподнял подбородок, в его глазах мелькнула насмешка. Глядя прямо на Дамблдора, он заговорил медленным, растягиваемым тоном, свойственным чистокровной аристократии:
— Директор Дамблдор, и чем же вы можете это гарантировать?
Дамблдор на мгновение растерялся. За столько лет это был первый случай, когда кто-то осмелился так открыто поставить под сомнение его слово. И всё же дать такую гарантию он, судя по всему, действительно не мог. В конце концов, если бы эта случайность повторилась снова, Хагрид всё равно не смог бы вовремя спасти Драко Малфоя.
Малфой многозначительно улыбнулся:
— Директор Дамблдор, вы не можете этого гарантировать, не так ли? А значит, это ранящее людей животное должно быть подвергнуто высшей мере наказания в соответствии с законами Министерства магии. Кроме того, мне очень хотелось бы узнать, какое право имеет преподавать кто-то вроде Рубеуса Хагрида — полувеликан, исключенный из Хогвартса на третьем курсе и даже не сдавший экзамены на СОВ?
Лицо Дамблдора невольно потемнело. Неужели Люциус и впрямь жаждет смерти Клювокрыла? Это уже слишком. Хотя директор и обладал полнотой власти в вопросах назначения преподавателей, мнение Люциуса Малфоя как попечителя Хогвартса имело огромный вес, тем более что сейчас у него были для этого веские основания.
Директор невольно перевёл взгляд на молча сидящего рядом Северуса. Судя по тому, что он только что видел, отношения между Северусом и Люциусом должны быть достаточно крепкими, к тому же тот являлся деканом Слизерина. Если бы Северус поддержал его, возможно, Люциус Малфой согласился бы отказаться от идеи отстранить Хагрида от работы.
Однако к своему удивлению Дамблдор заметил, что обычно собранный и невозмутимый Северус, кажется, витает где-то далеко, и на сердце у него скребнуло дурное предчувствие. Будучи мастером чтения человеческих душ, директор мгновенно понял, о чём размышляет этот властный и холодный Змеиный Король Подземелий.
— Северус! — резко повысил голос Дамблдор. Вглядевшись в пустые глаза зельевара, он снова смягчил тон: — Северус, Драко Малфой — тоже ученик твоего факультета, и случившееся ранение действительно было случайностью. Требовать смертной казни для Клювокрыла через Министерство и лишать Хагрида профессорской должности — это всё же преувеличение. К тому же, если сейчас срочно искать нового преподавателя, а Хогвартс к тому же патрулируют Дементоры, это станет лишь дополнительной угрозой безопасности. Что ты думаешь об этом?
Все эти годы Северус неизменно прислушивался к его мнению. Даже когда в Хогвартс пригласили преподавать Римуса Люпина, стоило Дамблдору сказать, что это ради безопасности Гарри, как Северус терпеливо варил антиликантропное зелье для ненавистного ему оборотня.
Хагрид всегда был близок с Гарри, и теперь, когда Сириус Блэк мог проникнуть в Хогвартс, Северус прекрасно понимал: ради безопасности Гарри назначение Хагрида профессором ухода за магическими существами было лучшим выбором.
Услышав, как Дамблдор делает акцент на том, что Хогвартс охраняют Дементоры, Люциус сразу понял, к чему тот клонит. Его взгляд невольно обратился к Северусу, а в глубине души зашевелилась знакомая, тупая боль. Малфой невольно усмехнулся про себя: оказывается, даже после всего пережитого это неукротимое чувство ревности всё ещё жило в нём. Живи он до своего возвращения в прошлом, гордость чистокровного мага заставила бы его снова отступить.
К полному удивлению директора, Змеиный Король Подземелий посмотрел на него совершенно бесстрастными, чёрными как смоль глазами, и уголков его губ коснулась фальшивая ухмылка:
— Альбус, насколько я помню, я уже высказывал своё мнение еще до начала учебного года.
Дамблдор лишился дар речи. Северус действительно был крайне недоволен назначением Хагрида. Директор приоткрыл было рот, собираясь что-то сказать, но Люциус резко поднялся с кресла, прерывая готовые сорваться с языка уговоры.
— Директор Дамблдор, моя позиция такова, и я полагаю, вам стоит над ней подумать. Если вы не способны принять решение, то Попечительский совет и Министерство магии наверняка помогут во всём разобраться. Северус, раз уж выдалась такая возможность, я бы хотел расспросить тебя об успеваемости Драко в Хогвартс. Не пройти ли нам в твой кабинет в подземельях?
Дамблдор не успел их остановить. Северус с каменным лицом кивнул, поднялся, попрощался с директором, и они с Люциусом один за другим вышли из кабинета.
Директору оставалось лишь проводить их взглядом. Раз уж Люциус высказался столь категорично, а Северус ответил полным отказом, казалось, примирить стороны в вопросе Хагрида и Клювокрыла не получится. Пожалуй, ему придется поискать другой выход. Вот только резкая перемена в поведении Северуса и его столь бесцеремонный отказ — неужели он действительно считает Хагрида профнепригодным, или же слова Люциуса о гарантиях поселили в его душе какие-то иные мысли?
Нет, Северус совершенно ничего не знает о Крестражах. Если он хочет защитить Гарри, ему придётся оставаться на стороне Ордена Феникса и играть роль двойного агента, максимум — испытывая внутреннее недовольство. Вспомнив, как яростно Северус протился назначению Римуса, Дамблдор мысленно кивнул сам себе.
В то же время в глазах директора промелькнула решимость. Когда-то он не смог спасти Лили, а Северус тогда был охвачен отчаянием, безграничной болью и раскаянием из-за того, что именно он разгласил пророчество; к тому же всё закончилось трагедией из-за того, что Джеймс и его друзья доверились не тому человеку. Всю свою жгучую ненависть Северус перенёс на доносчика — Сириуса Блэка, а о том, что сам Дамблдор не сдержал обещания, как-то позабыл. Именно поэтому безопасность Гарри Северус всегда оберегал лично, хотя в целом продолжал доверять директору. Но на этот раз слова Люциуса, судя по всему, открыли ему глаза.
Похоже, новость о только что подтвержденном Крестраже ни в коем случае нельзя ему сообщать. Иначе трудно было бы предсказать, на что способен пойти Северус в своём упорстве. И хотя Дамблдор верил, что Северус никогда больше не переметнется к Пожирателям смерти, тот вполне мог отказаться приносить жизнь Гарри в жертву ради высшего блага. Особенно учитывая, что до сих пор директор так и не придумал, как уничтожить Крестраж на лбу мальчика и при этом сохранить ему жизнь.
Эх… — из пустующего кабинета директора донесся тихий, полный усталости вздох, адресованный кому-то ведомому лишь ему одному.
Выйдя из кабинета, Люциус неспешно сбавил шаг, дожидаясь, пока Северус поравняется с ним. Они зашагали плечом к плечу по коридорам Хогвартса. И хотя ни одна из проблем пока не получила решения, а сам он только что открыто пригрозил лидеру Ордена Феникса, прекрасно зная о грядущем поражении Тёмного Лорда, на душе у него почему-то стало гораздо легче — вся прежняя тяжесть и ревность куда-то испарились.
То, что Северус так безоговорочно отверг слова Дамблдора, сильно обрадовало его. Значит, зельевар далеко не во всём подчиняется директору. Быть может, если подобрать правильный подход, Северус сможет отказаться и от того рокового задания — убить Дамблдора и стать пешкой, от которой Тёмный Лорд избавится впоследствии?
С точки зрения Люциуса, смерть Северуса была предопределена двумя вещами: во-первых, у того не было никаких привязанностей, ему было всё равно, он даже противоядия при себе не носил; а во-вторых — его слепая вера и подчинение Дамблдору.
Даже если убийство Дамблдора являлось частью их общего плана, даже если директор вовсе не желал смерти Северуса — после победы Ордена Феникса на исходе войны человеку, запятнавшему руки кровью величайшего светлого волшебника, не видать бы спокойной жизни, даже если бы он передал свои воспоминания Гарри Поттеру.
Министерству магии требовалось показательно наказать кого-то из влиятельных Пожирателей смерти, чтобы вернуть утраченное доверие общественности. А убийца Дамблдора, Пожиратель смерти, узурпировавший пост директора Хогвартса и бывший доверенным лицом Тёмного Лорда, подходил на роль козла отпущения лучше всех.
Ни один волшебник не поверил бы истинным мотивам Северуса — включая тех же справедливиков из Ордена Феникса. Люциус отлично помнил, сколько ядовитых и насмешливых голосов раздавалось в день похорон зельевара.
Но в чём же выход? Люциус лихорадочно размышлял. У Северуса должна появиться привязанность: пока он будет дорожить кем-то по-настоящему, он не станет так легко расставаться с жизнью. И это первое, с чем необходимо разобраться. Но что, если в конце концов, ради защиты так называемого Избранного, Северус всё же убьёт Дамблдора? Тогда его снова будут преследовать либо люди Тёмного Лорда, либо последствия послевоенного суда. Значит, оба этих вопроса нужно решать одновременно.
Нынешний отказ Северуса, судя по всему, коренился в давнем нарушении обещания со стороны Дамблдора. Вся их связь и сотрудничество строились на фигуре Избранного. Как бы сильно Люциус ни ревновал, ему приходилось признать: потеряв память в прошлом, Северус словно полностью взвалил на себя вину за донос — особенно после гибели Лили Поттер. Именно поэтому он так отчаянно стремился защитить этого Гарри Поттера.
Однако Избранный и Дамблдор составляли единое целое, и нельзя было отрицать, что мальчик выжил до самого конца исключительно по указке директора. Выходило, что разорвать узы между Северусом и Дамблдором чертовски трудно.
Даже если заставить Северуса принять его, учитывая фанатичную преданность зельевара и его чувство вины перед Лили Поттер, он всё равно пойдет на всё ради спасения Гарри Поттера. А значит, Северус останется в опасности и всё равно может решиться на выполнение этого проклятого задания.
Если у него нет возможности заставить Северуса махнуть рукой на Избранного, придется искать способ узнать секрет неуязвимости Гарри перед Авадой. Или, по крайней мере, попытаться перетянуть Избранного на свою сторону? Это казалось невозможным: мальчишка с самого начала относился к ним с враждебностью, а с Драко они и вовсе терпеть друг друга не могли. С чего бы ему переходить на сторону Слизерина? Тем более что только что Люциус сам угрожал Дамблдору казнью этого гиппогрифа через Министерство.
Хорошее настроение Люциуса мгновенно испарилось. Он с досадой осознал, что порой способен на невероятную опрометчивость: из-за личной неприязни к Дамблдору он только что упустил прекрасную возможность. Впрочем, даже если бы он не тронул Хагрида и то опасное магическое создание, этот золотой мальчик всё равно вряд ли оценил бы такой жест, а впоследствии это лишь стало бы для Тёмного Лорда отличным поводом придраться к Малфоям.
Стоило придерживаться изначального плана: использовать Сириуса Блэка, чтобы постепенно завоевать расположение Избранного — это выглядело куда более естественным и не вызывающим подозрений путём.
http://bllate.org/book/30910/3768034
Готово:
