Лицо ребёнка полностью преобразилось, а голубые глаза засияли. Он медленно опустился на корточки, по ходу дела поморщившись — судя по всему, это движение далось ему с некоторым трудом. Затем он протянул руку к мохнатому комочку и с ожиданием посмотрел на него.
Мгновение спустя котёнок неторопливо приблизился, вытянул мордочку и потёрся о его ладонь.
Ребёнок на миг замер, после чего на его лице медленно расплылась улыбка.
Е Тин впервые видел, чтобы он улыбался. Улыбка у ребёнка была очень милой, красивые глаза согнулись полумесяцами, а на щеках проступили две неглубокие ямочки.
Е Тин почувствовал, будто его сердце царапнули кошачьей лапкой.
Ребёнок погладил кошачью головку, а затем почесал её подбородок; котёнок прищурился и блаженно заурчал.
Улыбка ребёнка стала шире, а ямочки углубились.
Е Тин затаил обиду. Он сам столько сил и труда вкладывал: занимался образованием, заботился о быте, заменял и отца, и мать, — а этот типчик ещё ни разу ему не улыбнулся. Зато какой-то бродячий шерстяной заморыш стоило им только встретиться взглядами, как тот расцвёл улыбкой.
Е Тин закатил глаза на кота, но шерстяной заморыш на него даже не посмотрел.
Глядя на то, как ребёнок сиял от радости, он не осмелился прерывать его и простоял рядом добрую половину дня. Когда кот ушёл, ребёнок наконец перевёл на него внимание.
Е Тин увернулся от тянувшейся к нему лапы и с брезгливым видом ухватил его за запястье:
— Грязный весь, сначала иди в душ.
Ему пришлось изрядно повозиться, обучая ребёнка мыться, и лишь с большим трудом удалось объяснить, как пользоваться мылом.
После башни, переодевшись в чистую одежду, ребёнок сидел перед ним свежий и ароматный, превратившись в новенького котёнка. Тот довольно кивнул и принялся учить ребёнка грамоте по картинкам.
Ребёнок положил руки на колени и с показным усердием слушал объяснения.
Е Тин сказал:
— Я только что вспомнил, что в нашем словаре одни существительные, нет глаголов, так что целое предложение составить не получится.
Он взял ручку, немного подумав, и решил начать со слов, которые ребёнок сможет понять.
— Кушать, — произнёс он, затем указал на бумагу и изобразил жест рисования.
Ребёнок понял, взял лист бумаги и зарисовал действие еды. Е Тин погладил его по голове и написал рядом иероглиф есть.
— А теперь давай подумаем о других.
Они перебрали все привычные глаголы: идти, подбирать, плакать, смеяться, слушать, говорить, читать, писать…
Длинные выходные в честь Первого мая пролетели в таком круговороте, и к их концу словарь был уже почти полностью заполнен.
В преддверии начала занятий, под вечер, Е Тин дошёл до слова понимать.
Это слово оказалось трудновато зарисовать: само действие понимания происходило в голове и не имело внешних признаков.
Е Тин долго размышлял, а затем объяснил ребёнку:
— Понимать — это значит знать, уразумевать.
Ребёнок растерянно моргнул, и Е Тин подумал, что он на самом деле никудышный учитель.
Е Тин выложил остальные картинки, долго и тщательно в них вглядывался, после чего отобрал несколько штук и разложил перед ребёнком.
— Понимать — это значит знать значение какого-то слова, например, ты знаешь, что такое еда, — Е Тин указал на картинку с изображением еды. — То есть, ты понимаешь еду.
Ребёнок посмотрел на рисунок, затем перевёл взгляд на него.
— Понимать — это также значит знать о какой-то вещи, например, ты знаешь, что такое рисование, — Е Тин указал на другую карточку. — То есть, ты понимаешь рисование.
Он снова принялся жестикулировать, долго объясняя это ребёнку.
Ребёнок, похоже, всё понял, кивнул, и вдруг его глаза загорелись. Он принялся делать Е Тину какие-то знаки, и Е Тин после долгих раздумий смутно припомнил: кажется, точно такой же жест ребёнок показывал в ту ночь, но тогда он ничего не понял.
Затем ребёнок протянул руку, поднял карточку, указал сначала на себя, а потом на Е Тина.
Е Тин замер.
Я понимаю тебя.
В ту ночь он хотел сказать именно эти слова.
Я понимаю тебя.
Е Тин почувствовал, будто его пронзило током, в груди словно что-то хлынуло наружу, а сердце резко сжалось.
Ребёнок поднял несколько других карточек: боль, страх, отчаяние… тьма.
Удерживая карточки, он снова указал на иероглиф понимать. Он ничего не произнёс вслух, но Е Тин всё понял.
Я знаю твою боль.
Я знаю твои страхи и твоё отчаяние.
Я вижу тьму, что таится за твоей спиной.
Я понимаю тебя.
Словно острый клинок вонзился в сердце. В тот миг у него возникло острое предчувствие: отныне и впредь, как бы ни смотрел на него этот мир, всегда будет один человек, который неизменно поверит в него и поймет.
Они прошли через тёмное детство, через чужую злобу, и встретились в месте, которое для других было лишь грязной топью, но для них двоих стало раем.
Он внезапно крепко сжал руку ребёнка. И лишь спустя долгое время, когда он заговорил, голос его звучал слегка охрипшим:
— Спасибо тебе за то, что захотел встать на мою сторону.
Гриндевальд, 22 года (2)
Увидев юношу, он на мгновение потерял дар речи.
Юноша по-прежнему был очень красив. Разумеется, с самого первого дня их встречи, когда ему исполнилось двенадцать, он неизменно оставался прекрасен. В детстве он походил на тщательно отполированную куклу, а теперь, спустя четыре года, сбросил с себя пелену наивности и детской незрелости, обретя неповторимый цветущий облик двадцатилетнего юноши.
Черты лица и овал полностью сформировались, волосы были выкрашены в серебряный цвет, а на глазах красовались чёрные линзы, скрывавшие ледяно-голубые глаза. Даже он, знавший юношу с малых лет, с первого взгляда его не узнал.
Заметив, что тот долго не реагирует, юноша снова замахал ему с другого края дороги.
Он по-прежнему хранил молчание.
Юноша склонил голову набок, испытующе вглядываясь в его выражение лица, и окликнул по полному имени:
— Е Тин.
Этот знакомый зов заставил его вернуться в реальность. Нахмурившись и выказав на лице недовольство, он перешёл дорогу и подошёл к юноше вплоть:
— Какого чёрта тебя сюда занесло? Ты что, один за границу прилетел?
Тот молча смотрел на него некоторое время.
— И что же теперь делать? — с беспомощной улыбкой произнёс юноша. — Я так сильно по тебе скучал.
Е Тин уставился на него в ответ, а тот с нескрываемым чувством глядел на него в упор.
Попротивостояв друг другу с минуту, Е Тин покачал головой, давая понять, что этот номер не пройдёт:
— Придумай причину получше.
http://bllate.org/book/30886/3765846
Готово:
