Он отступил на шаг назад, снова показал тройку — и снова угадал.
Он отступал шаг за шагом, пока его пятки не уперлись в край крыши.
— Это сколько? — он протянул ребенку два пальца.
Ребенок моргнул. Рука зависла в воздухе, и ответа долго не последовало.
Е Тин опустил руку и оценил расстояние между собой и ребенком. У него не было какого-то особенного пространственного воображения, но прикинуть расстояние он мог.
Пять метров.
Вот оно что.
Когда Цзэн Ли отобрал стеклянный шарик, ребенок не побежал за ним вовсе не потому, что упал.
Ребенок растерянно сидел на месте потому, что Цзэн Ли отбежал дальше пяти метров. В столовой было слишком много людей, и он попросту не мог разглядеть, кто именно был Цзэн Ли.
Е Тин все еще помнил результаты медицинского осмотра: со зрением у ребенка не было никаких проблем. Ведь расстояние для проверки по таблице как раз составляло пять метров.
Глаза у ребенка были здоровыми, но ему было невероятно трудно сфокусировать взгляд на чем-то, что находилось дальше пяти метров.
Четким для него был лишь этот пятиметровый мир.
Вэнь Шань, 12 лет (6)
Не разглядев лица Е Тина, ребенок, похоже, встревожился. Он поднялся и в нерешительности сделал шаг к расплывчатому силуэту вдали.
Е Тин видел, как стоило ребенку разглядеть его лицо, его растерянные глаза внезапно вспыхнули.
Он почувствовал, как у него в груди неожиданно сжалось сердце, и долго стоял неподвижно. Пока ребенок не подошел к нему вплотную и не потянул за рукав.
На мгновение он выпал из реальности. Ребенок с недоумением смотрел на него, и Е Тин, вздохнув, присел на корточки и сказал мальчику:
— Раз здесь всё равно нечего рисовать, давай сначала поедим.
Услышав слово «есть», ребенок кивнул.
На этот раз ребенок держался рядом, подражая Е Тину: взял поднос и стал накладывать себе еду. Палочек у него не было, и Е Тин помог ему взять пару.
Когда ребенок снова попытался есть руками, Е Тин вложил ему в руку палочки:
— Ешь ими.
Ребенок зажал палочки двумя пальцами, посмотрел, как Е Тин берет еду, и принялся неуклюже ими орудовать. Разумеется, кусок улетел в сторону, а палочки выпали. Ребенок обиженно скрестил руки на груди и объявил забастовку.
Е Тин подобрал палочки, сполоснул их под кранчиком и снова сунул ему:
— Не пойдет, продолжай тренироваться.
Ребенок обиженно посмотрел на него, и его полные слез ледяно-голубые глаза обладали мощной убойной силой.
— Нельзя же снова пачкать едой одежду. Если испачкаешь, я за тебя стирать не стану.
Е Тин и сам не понимал, зачем он столько всего наговорил, ведь мальчик всё равно ничего не смыслил.
Ребенок надул щеки, упрямо выражая протест молчанием.
Е Тин вздохнул, сел слева от него, обнял за плечи, а затем положил свою руку поверх его ладони и стал по чуть-чуть направлять его движения, пока они не подцепили кусок еды и не отправили его в рот мальчику.
После нескольких повторений ребенок, кажется, уловил суть и успешно подхватил листик савета. У Е Тина само собой возникло чувство гордости: не будь это так глупо, он бы уже захлопал в ладоши.
В этот момент рядом раздался насмешливый голос:
— Идиот.
Редкое хорошее настроение Е Тина было мгновенно стерто. Он повернул голову и, конечно же, увидел сидящего неподалеку Цзэн Ли, который с презрением разглядывал то, как ребенок держит палочки.
Е Тин резко поднялся и с недобрым выражением лица направился к Цзэн Ли.
— Чего тебе? — уставился на него тот. — Я же не про тебя сказал.
— И про него тоже нельзя.
— Тебе какая разница? — Цзэн Ли выпрямился, перевел взгляд и с недоброй усмешкой допытывался: — Чего это ты так за него заступаешься?
Е Тин ленился что-либо ему объяснять:
— Если скучно, иди ко мне, хватит задирать больных детей, совсем у тебя совести нет.
Цзэн Ли вытаращил глаза, изображая чистейшее невинное удивление:
— Хватит наговаривать на меня. Спроси у них, обижал я их когда-нибудь?
Конечно, ничего добиться было нельзя: умственно отсталые дети никогда не станут жаловаться, они даже не понимают, когда их обижают.
Е Тин внезапно протянул руку, молниеносно вцепился ему в затылок и прижал лицом к столу. Тот испугался, что Е Тин станет его бить, и поспешно разинул рот, призывая нянечку на помощь.
Е Тин тут же схватил стоящую на столе пиалу с супом и залил содержимое прямо в открытый рот.
Цзэн Ли захлебнулся полным ртом огуречного супа, и готовый сорваться с губ крик превратился в оглушительный кашель.
Е Тин бросил на него взгляд и швырнул пиалу:
— Больше не суй людям всякую дрянь в рот.
Цзэн Ли бросил на него мрачный взгляд и с грохотом швырнул поднос на стол. От этого звука все дети в столовой обернулись в их сторону.
— Ну ты у меня подожди, — бросил напоследок Цзэн Ли, подхватил поднос и удалился.
Вэнь Ань во все глаза смотрел вслед Цзэн Ли, а Е Тин похлопал его по спине:
— Ничего страшного, ешь давай. — Затем он с хмурым видом уставился на его поднос и возмущенно произнес: — Меня не было всего ничего, а ты к еде даже не притронулся?
Еда на тарелке лежала горкой, точно так же, как только что из раздачи.
Мальчик медленно и неуверенно осваивал новую технику, тщательно пережевывая каждый кусочек. Е Тин уже почти закончил обедать, а тот всё еще жевал третий ломоть.
Эта черепашья скорость доводила Е Тина до исступления, но тут он вспомнил, что у ребенка слабое пищеварение, расстроенный желудок и его часто тошнит, — возможно, ему просто противопоказано есть быстро.
Стоило этой мысли промелькнуть в голове, как раздражение схлынуло, словно прилив.
— Поешь — пойдем прогуляемся во двор, — сказал он мальчику. — Прогулки полезны для желудка.
Ребенок не понимал этих рассуждений, он лишь знал, что нужно крепко держаться за его руку и неторопливо шагать вперед по двору.
Внутренний двор приюта выглядел уныло: лишь пара полузасохших кустов роз да упорно пробивающаяся сорная трава. Ребенок обошел вокруг розовых кустов пару раз, коснулся листьев, и те осыпались. Он с унылым видом уставился на сухие стебли, и Е Тин не удержался от того, чтобы взъерошить ему волосы.
— Давай сходим вон туда, посмотрим.
Когда они подошли к самому углу, то внезапно услышали тихий-тихий шорох. А следом раздалось едва слышное «мяу».
Ребенок мгновенно насторожился и принялся озираться по сторонам, отыскивая источник звука. Е Тин слегка потянул его за руку и указал на маленького котенка, прятавшегося за камнем у самой стены.
Шерстка у котенка была пестрой: спинка желто-белая, а на лбу красовалось черное пятнышко. Из-за испачканной пылью и грязью шкурки он казался каким-то потрепанным.
http://bllate.org/book/30886/3765845
Готово:
