Он захлопнул тетрадь и встал: по крайней мере, домашнее задание на сегодня было выполнено.
Следующие события слились в какую-то смутную кутерьму. Он помнил лишь крепкую руку, ухватившую его за локоть и втащившую в дом. А затем последовал удар по лицу. Голова качнулась влево, и тут же прилетело с правой щеки, в ушах зазвенело.
Он даже не успел повернуть голову обратно, как со свистом опустилась деревянная палка. Удар пришёлся в спину, глухо стукнув и заставив его рухнуть на колени.
В тот год отец организовал для своего отдела поездку — они поднимались на гору Тайшань, и его взяли с собой. У подножия горы отец купил трость и постучал ею о землю. Уже тогда у него сжалось сердце от дурного предчувствия: у отца были абсолютно здоровы ноги, зачем ему понадобилась трость?
Эта трость снова со свистом обрушилась на него. Его качнуло, и он ничком упал на землю.
Удары палки продолжались. Ему смутно казалось, что со спины катится что-то липкое, затекающее прямо в штаны. Рубашка намертво прилипла к телу от крови, и стоило хоть чуть-чуть пошевелиться, как ткань и кожа ترerались друг о друга, словно опалённые огнём.
Его глаза оказались совсем близко к полу. Глядя на узор покрытия, он чувствовал, как сознание постепенно ускользает.
Палки сыпались жестоко и быстро, и наконец, среди приглушённых стонов, раздался сухой треск — что-то сломалось.
Он потерял сознание и тут же резко распахнул глаза.
Перед ним виднелись покрытые пятнами серовато-белые цементные стены. Он всё ещё был в приюте.
Тяжело дыша, он приподнялся на локтях, капли пот градом катились со лба, затекая под одежду. Спина насквозь промокла от пота, и это липкое ощущение до боли напоминало сон.
Поморщившись, он стянул верхнюю одежду, чувствуя, как во рту пересохло.
Он встал с кровати, приоткрыл дверь, чтобы в комнату хватал свет из коридора, затем взял со стола чашку и осушил её залпом, чувствуя, как постепенно утихает бешеный стук сердца.
Всего лишь сон, напомнил он себе, причём далеко не самый жуткий.
Переведя дыхание, он опустил чашку и повернул голову — и тут же вздрогнул от неожиданности, столкнувшись с парой сияющих синевой глаз.
Малыш неизвестно когда приоткрыл дверцу шкафа, сел и уставился на него в упор.
Ты... Эта картина выгляделова жутковато. Ты чего...
Ребенок вылез из шкафа, подошел к нему и задрал голову, глядя снизу вверх.
Е Тин указал на постельное белье в шкафу и изобразил жест сна, но ребенок покачал головой, на его лице застыл страх.
Тебе тоже приснился кошмар? — спросил Е Тин.
Ребенок промолчал, протянул руку и подёргал его за край рубашки.
Ладно, — произнес Е Тин. — Раз уж мы оба не можем уснуть, хочешь посидеть вместе?
Он сел на нижнюю койку и похлопал по месту рядом с собой. Ребенок медленно приблизился и устроился возле него.
Е Тин некоторое время не решался заговорить, но ребенок неожиданно сам попытался начать разговор. Осторожно дотронувшись пальцем до шрама на спине Е Тина, он вопросительно заглянул ему в лицо.
Е Тин ответил словами, которые ребенок мог понять:
— Меня били.
При этом слове ребенок заметно съежился. Затем он слез с кровати, взял бумагу и ручку, устроился прямо у двери и принялся что-то быстро чертить.
Закончив, ребенок протянул ему листок. На рисунке был изображен свирепый мужчина с ключом для гольфа в руках, который колотит маленького мальчика.
Ребенок задрал собственную футболку, указал на бледно-розовый шрам на пояснице, а затем снова ткнул пальцем в рисунок.
Е Тин положил руку мальчику на спину и успокаивающе похлопал.
Мабенок снова указал на шрам Е Тина, а потом опять на рисунок.
— Да, — кивнул Е Тин. — Меня тоже бил отец.
Ребенок не понял этих слов и растерянно посмотрел на него.
Е Тин забрал у него ручку, написал под фигурой мужчины слово «отец» и, указывая на эти иероглифы, произнес:
— Отец.
Ребенок моргнул, словно до него дошло, перевел взгляд с рисунка на Е Тина, и его красивые глаза наполнились грустью.
Эта печаль больно полоснула по сердцу Е Тина. Уже очень-очень давно никто не выслушивал его рассказы, и очень-очень давно никто не смотрел на него с таким выражением.
Ребенок снова ткнул пальчиком в иероглифы «отец», а потом осторожно провел по шраму на спине Е Тина, выражая глубокую тревогу.
Он что, снова станет тебя бить?
Е Тин долго молча смотрел на него, а потом покачал головой:
— Больше нет.
Ребенок замер, озадаченный.
Е Тин опустил глаза:
— Он уже умер.
Глава 6. Вэнь Шань. 12 лет (часть 5)
О событиях до и после происшествия у Е Тина сохранились лишь обрывочные воспоминания.
— Он с бешеной скоростью бросается на отца, который разговаривал по телефону, и тот роняет аппарат на пол.
— На лице отца застыло изумление — судя по всему, он никак не ожидал, что ребенок, годами терпевший побои и ругань, посмеет дать отпор.
— Его поле зрения дико кренится, слышны хрипы, брань, грохот падающей мебели и шатающийся стол.
— Он вцепляется в ноги отца, и они оба падают назад; отец бьется затылком о край нержавеющего журнального столика.
— Отец внезапно начинает биться в конвульсиях.
— Отец смотрит на него, в горле клокочет, губы дрожат.
— Визг сирены скорой помощи.
— Полицейские с бумагами, ручками и фотоаппаратами.
Когда память вновь выстраивалась в цельную цепочку, проходило уже три дня. Полицейские сообщили ему, что отец скончался от острого кровоизлияния в мозг. Когда он возвращался домой из участка, соседи по лестничной площадке шушукались, сбившись в кучки, а заметив его приближение, тут же разошлись.
Яростная драка, взаимные оскорбления отца и сына, носилки под белой простыней, приехавшие с проверкой стражи порядка... Что произошло той ночью, было очевидно без лишних слов.
Дурная слава отцеубийцы закрепилась за Е Тином. Спустя неделю он собрал вещи и отправился в приют в соседнем районе.
Один за другим эти кадры пронеслись перед его глазами. И в этот самый момент он ощутил его. Мрак.
Бескрайний, бездонный мрак.
Эта тьма просочилась по коридору, хлынула в комнату и накрыла его с головой.
Он оцепенело смотрел, как она подбирается всё ближе и ближе. Совсем скоро — ещё чуть-чуть, и она поглотит абсолютно всё, она уже прямо перед ним.
http://bllate.org/book/30886/3765843
Готово:
