Женщина напротив заметно воодушевилась:
— Да мы, небось, в одном жилом комплексе заперты! В каком корпусе и подъезде живешь?
— В корпусе А.
— И я в А!
У Цзян Тун внезапно возникло дурное предчувствие.
— На каком этаже?
— На семнадцатом, квартира тридцать два.
— Вот это да! Я в двадцать третьей! Прямо напротив! Выходи, выходи, заходи ко мне в гости!
Цзян Тун оделась, открыла дверь и, разумеется, увидела соседку — у той на голове красовались огненно-рыжие мелкие кудряшки.
— ...
— Ой! Деточка, это ты! А я-то думаю, кто это каждый день у меня, старухи, продукты из-под носа уводит!
Цзян Тун подумала, что стоило надеть маску, сменить прическу — может, тетушка Ли её бы и не узнала? Ведь все они привыкли видеть друг друга только в масках.
Энергичная, словно пламя, тетушка Ли была похожа на ушлого продавца — Цзян Тун пришлось трижды выслушать её презентацию от начала до конца.
— Этот табурет мой дед сделал для пятерых внуков, он старше, чем мы с тобой вместе взятые! А вот это, гляди, свадебная фотография моего сына, красавец, правда?! А этот диван мой старший внук купил, когда женился...
Цзян Тун была вынуждена слушать генеалогическое древо семейства Ли и подробности их частной жизни, время от времени поддакивая: Да-да! Верно! Красавец! Как завидую!
И дело не только в тетушке Ли — Цзян Тун была под большим впечатлением и от остальных дам. У их кружка тетушек была общая черта: все одевались в яркое, у всех были рыжие кудряшки, и большинство всюду таскали с собой злобных чихуахуа. В очереди за продуктами они вечно лезли вперед, и каждое утро превращалось в настоящий сериал.
Слушая, как соседка взахлеб расхваливает квартиру, Цзян Тун не удержалась и спросила:
— А почему же вы решили её продать?
— В два раза дороже рыночной цены! Продам — и смогу переехать к младшему сыну...
— Что? — Цзян Тун опешила. — За сколько вы продали эту квартиру?
Выяснив детали, Цзян Тун вернулась к себе и долго сидела за обеденным столом, не в силах прийти в себя.
Цзян Тун: [Ты знаешь, сколько стоит эта семидесятидевятиметровая вторичка, которую ваш босс купила для Сяо Ци?]
Заказчик, ты спишь? А я нет: [Без понятия, сейчас ведь цены на вторичное жилье вроде как сбивают.]
Цзян Тун: [Три миллиона.]
Заказчик, ты спишь? А я нет: [Чего?]
Цзян Тун повторила: [Три миллиона! Три миллиона!]
Цзян Тун: [В этом районе, в этом месте, даже новые квартиры столько не стоят! К тому же дом построен в две тысячи четвертом.]
Заказчик, ты спишь? А я нет: [Откуда ты знаешь?]
Цзян Тун: [Я только что от хозяйки вышла.]
Заказчик, ты спишь? А я нет: [Тебе же нельзя выходить из комплекса?]
Цзян Тун: [Эта хозяйка живет прямо напротив.]
Заказчик, ты спишь? А я нет: [???]
Цзян Тун: [Сяо Ци велела мне напрямую договариваться с бывшей владелицей о ремонте, и тут я обнаружила, что это та самая тетушка, с которой мы каждое утро деремся за овощи.]
Заказчик, ты спишь? А я нет: [Ты каждый день вкалываешь на Ань Фэн, да еще и за овощи дерешься?]
Цзян Тун: [...]
Заказчик, ты спишь? А я нет: [Слушай, ты случаем не по девочкам? С чего такая самоотверженность?]
Цзян Тун дернула бровью: [Не в этом суть. Суть в том, как за эту халупу могли отдать три миллиона?]
Заказчик, ты спишь? А я нет: [Квартира не важна, но у меня такое чувство, что с тобой что-то не так.]
Цзян Тун: [Я чертовски хороша?]
Заказчик, ты спишь? А я нет: [...]
Товарищ Цзян Тун, кухарка-умелица, сдружившись с тетушкой Ли, была вынуждена вступить в кружок тетушек. Теперь она по утрам вместе с ними ходила на охоту за продуктами, слушала в лифте сплетни о соседях и даже была приглашена на крышу сушить одеяла.
Заметив, что сегодня небо прояснилось, Цзян Тун решила, что погреться на солнце — отличная идея. Она варила чай с Чжэньчжу и украдкой поглядывала на Ань Фэн, которая ела десерт за столом.
Как можно выглядеть такой счастливой, когда ешь? У неё даже глаза слегка прищурились. На это зрелище Цзян Тун могла бы смотреть хоть сотню лет!
— Сегодня такое яркое солнце, — невзначай бросила Цзян Тун. Ань Фэн взглянула на неё, перевела взгляд в окно и кивнула.
— Семь дней уже сидим взаперти, может, сходим на крышу подышать? Погреться на солнышке. — Вспомнив, что Ань Фэн пьет колу вместо воды, она добавила: — Кальций восполнить.
Сказав это, Цзян Тун тут же пожалела. Они ведь едва знакомы, и это приглашение прозвучало как свидание. Она выловила из кастрюли чайные листья и добавила, стараясь придать голосу безразличие:
— Заодно одежду и одеяла постираем, проветрим, продезинфицируем.
Замолчав, Цзян Тун захотела зашить себе рот. Она здесь живет, из вещей — только то, что на ней надето, она ведь не прислуга. С чего это она взяла на себя заботу о том, стирает ли Ань Фэн одежду и выходит ли она на солнце?
Ладно, проехали, сделаем вид, что ничего не было.
Ань Фэн смотрела на Цзян Тун, храня молчание.
Цзян Тун почувствовала, что перегнула палку, но, к счастью, подоспели тыквенные шарики с кунжутом. Она выложила их на тарелку и поставила на стол. Ань Фэн тут же потянулась к ним, но шарики были только из печи, и, обжегшись, она уронила один на пол.
Цзян Тун увидела, как та подняла его, подула и уже собралась отправить в рот, и поспешила остановить её:
— От того, что ты подуешь, он чище не станет!
Ань Фэн посмотрела на Цзян Тун, потом на шарик в руке, решительно встала, пошла на кухню, сполоснула его водой и снова приготовилась откусить.
Цзян Тун:
— Э-э... от того, что ты сполоснешь, он тоже чище не станет...
Ань Фэн слегка нахмурилась, глядя на тыквенный шарик в руке с таким печальным и нерешительным видом.
http://bllate.org/book/30885/3765763
Готово:
