— Добрая сестричка, дай нам глоточек еды! Мы уже три дня ничего не ели, если так пойдет дальше, то мы просто с голоду умрем. Разве ты не потеряешь все вложенные в нас силы, если мы подохнем? — изнуренно глядя на вошедшую хозяйку борделя, робко взмолилась А-Ли.
— К тому же она… она слегка в жару. Если не принять меры, боюсь, дело кончится худо! — с жалостью взглянув в сторону Шэнь Юньшу, добавила девушка.
Шэнь Юньшу сидела, прислонившись к стене с закрытыми глазами, и ее уголки губ едва заметно дрогнули.
— Что? Она в жару? — тридцатилетняя хозяйка борделя еще не успела похвалить А-Ли за сладкий язычок, как услышала, что половина ее золотой жилы вот-вот рухнет, и поспешила вперед, чтобы все проверить.
— И что с ней такое? Сразу видно, что изнеженные особы — сплошная морока, — проворчала хозяйка борделя про себя. Среди похищенных девиц едва ли находились те, кто желал прислуживать по собственной воле. Как заставить их послушно подчиняться, если не прибегнуть к жестким мерам? Поначалу она думала заморить их голодом пару дней, чтобы не портить товарный вид синяками и ссадинами, но нет же — та даже не дождалась ее вмешательства и сама свалилась с ног, бесполезная девчонка!
— Малыш Цзы, сходи на кухню, пусть заварят два отвара от жара, да принеси еще каши на свином бульоне с ветчиной, — недовольно распорядилась хозяйка борделя. Какая же напасть! Если бы не ее первоклассная внешность, она бы давно выбросила эту девчонку в реку на съедение рыбам!
— И ты лучше веди себя послушно. Смотри мне, не вздумай устраивать какие-нибудь тайные штучки, иначе у этой матушки найдется масса способов с тобой свыкнуться! — свирепо глянув на А-Ли, пригрозила она.
— Угу-угу-угу! — А-Ли испуганно вжалась в стену, всем своим видом показывая, что хозяйка борделя способна довести ее до обморока одним лишь приближением.
Видя такую трусливую и забитую А-Ли, хозяйка подумала, что хотя ею и легко управлять, но веселья с ней никакого — такая прекрасная наружность пропадает даром.
— Пусть выпьет лекарство и побыстрее поправляется, а не то полетит в реку на корм рыбам! — с мрачным лицом предупредила хозяйка и вышла из комнаты.
— …Поняла! — тихонько отозвалась А-Ли, усердно кивая в знак согласия.
Раздался звук хлопнувшей двери, и в комнате снова стало тихо. А-Ли тут же подскочила к Шэнь Юньшу и коснулась ее лба: кожа действительно была горячевата, но все же намного лучше, чем в предыдущие два дня. Если выпить еще два отвара, она, должно быть, полностью выздоровеет.
Раны, которые уже почти затянулись, снова слегка покраснели из-за тряски, усталости и недоедания последних двух дней.
Похоже, этому шраму суждено остаться на ее теле, с легкой досадой подумала А-Ли.
— Сестрица Юньшу, тебе лучше? Давай я покормлю тебя кашей! — негромко произнесла она, глядя на Шэнь Юньшу, чьи щеки покрылись лихорадочным румянцем.
— Не нужно, я сама справлюсь, — Шэнь Юньшу взяла у А-Ли пиалу с кашей и велела ей тоже поесть.
Без сил говорить о чем-либо было бесполезно.
Лишь после того как обе поели рисовой каши с мясом, к ним вернулась жизнь. В их нынешнем положении пришлось бы проглотить даже эту кашу, окажись в ней яд — до чего же чертова невезуха!
Они должны выбраться отсюда, нельзя вечно оставаться взаперти. За дверью становилось все шумнее, а их комната находилась в самой кормовой части большого судна.
Немного придя в себя, Шэнь Юньшу оторвала лоскут от своей нижней шелковой одежды белого цвета, нарисовала тушью для бровей крупные иероглифы: Быстро плывите на прогулочное судно на реке Инчунь, Юньшу. Аккуратно сложив записку, она спрятала ее в пришивной кармашек на груди.
Спустя сутки к ним заглянули служанки, чтобы причесать и нарядить обеих девушек, так что Шэнь Юньшу оставалось лишь бережно хранить заветный мешочек у самого сердца.
— Сегодня я выпускаю вас на люди, чтобы вы набрались опыта. Будьте сообразительны и учитесь уму-разуму — только смышленые девчонки не знают лиха! — опершись о косяк и покачивая шелковым платком, с воодушевлением наблюдала хозяйка за тем, как преображаются обе пленницы.
Поскольку девушки до сих пор не оказывали яростного сопротивления, хозяйка борделя обращалась с ними сравнительно мягко — в конце концов, кому охота избивать их до полусмерти, если можно добиться послушания миром? Даже позволь им свободно разгуливать по палубе, сбежать всё равно некуда: единственный путь к спасению — прыгнуть в реку, но тогда им гарантирована верная смерть.
Девушки держались смирно, словно деревянные куклы, однако на их лицах читался легкий страх, что еще больше успокоило хозяйку.
— Матушка, куда это нас ведут? — с беспокойством спросила А-Ли, глядя на выход.
А на лице Шэнь Юньшу застыло выражение злости и негодования вперемешку с беспомощностью и отчаянием, окончательно убедившее хозяйку в том, что эти двое никуда не денутся.
— Хорошие мои, матушка просто ведет вас освоиться на новом месте. Коль уж пришли, успокойтесь и живите смирно. Начнете пораньше приносить матушке горы золота и серебра — она вас ни за что не обидит, — расплылась в еще более широкой улыбке хозяйка, любуясь двумя прелестными личиками.
— А где те девушки, что прибыли вместе с нами? — ненавязчиво поинтересовалась Шэнь Юньшу, глядя на женщину.
— Они-то? У них, разумеется, своя дорога, — сегодня матушка Хун была, судя по всему, в неплохом расположении духа.
— Ладно, отведите их в задние покои! — она взмахнула платком, приказывая сопроводить девушек.
— Есть! — две крепкие, мускулистые служанки повели их вглубь судна.
Облаченные в невесомые воздушные платья из струящегося газана, они выглядели ослепительно красиво в сиянии рядов ярких фонарей.
В их полусобранные длинные волосы были вплетены золотые шпильки с перламутром и шелковыми кистями, которые мелодично покачивались в такт шагам, отражая золотистый свет.
Хотя лица девушек были скрыты под вуалью, с первого взгляда угадывались настоящие красавицы.
Шэнь Юньшу схватила руку А-Ли, прижала к своей груди и вывела пальцем два иероглифа: Плыть по-собачьи, после чего бросила на подругу взгляд. А-Ли едва заметно качнула головой.
Они продолжали спускаться в трюм. Дорога, казалось, была совсем недолгой, но отчего-то тянулась бесконечно — узкая и мрачная.
Уловив витавшие в воздухе ароматы различных пудр и благовоний, А-Ли лихорадочно соображала, как им совершить побег.
Живая «картина весеннего дворца»
Толкшив дверь, они вошли внутрь. Оттуда доносились заунывные напевы певиц, розовые фонари излучали истомную, манящую атмосферу, а воздух был до того пропитан смесью пряностей и румян, что от него першило в горле.
Стоило им сделать пару шагов вперед, как кто-то сунул им в руки два подноса с вином.
Исполняя роль служанок, обе девушки тихонько последовали за дюжей служанкой во внутренний покой. Все присутствующие там были прикованы взглядами к возвышению в центре. На небольшой сценической площадке висели тусклые, затуманенные занавеси. Две полураздетые женщины с густым макияжем, словно перебравшие хмельного вина, распевали песни, сопровождая их дерзкими, фривольными движениями. Даже сквозь легкие полупрозрачные одеяния белых и лазурных тонов проступала запредельная чувственность, заставлявшая сердца учащенно биться. Рядом играли музыкантши, аккомпанируя выступлению, отчего атмосфера в комнате мгновенно раскалилась до предела.
Шэнь Юньшу тоже повидала на своем веку немало, но сейчас, глядя на то, как женщины на сцене собираются поцеловаться, ее мозг совершенно опустел. Неужели они угодили в логово демонов?
А-Ли бросила беглый взгляд на сцену, а затем заметила, что все присутствующие в этой благоухающей комнате — сплошь женщины. Кажется, она начинала догадываться в чем дело.
Вокруг помоста полукругом расположилось около семи-восьми девиц, и за каждой ухаживали: кто массировал плечи, кто ноги, кто подливал вино или подносил фрукты. Со стороны это ничем не отличалось от времяпрепровождения обычных повес в борделях.
Шэнь Юньшу стояла вытянувшись в струнку, с подносом в руках, хмуро взирая на происходящее. Из глубины комнаты доносились непристойные, сладострастные звуки и перемигивания с публикой.
Она отвела глаза, запрещая себе смотреть на столь непотребное зрелище. Желание передать весть наружу стало еще более жгучим.
Но где же отыскать постороннего человека, который согласился бы отправить послание? Разве это так просто? Каждую ночь на корабль прибывали гости, однако мужчины-клиенты на внешней палубе служили лишь прикрытием, тогда как настоящая цель этого судна крылась здесь — в этих благородных девицах.
А-Ли же, обнаружив вокруг одних лишь женщин, напротив, немного успокоилась. Женщины есть женщины, они больше всего ценят чувства; в худшем случае можно будет сперва обмануть их, чтобы сберечь свою чистоту, а если не выйдет — приспать сомнительным зельем и выиграть время для побега.
— Новенькая, подойди, налей вина.
Крепкая, мускулистая женщина, смахивавшая на военачальницу, поманила их пальцем. В полумраке комнаты невозможно было разглядеть ни лица девушек, ни их фигуры — ярким пятном выделялся лишь небольшой пятачок сцены, что еще сильнее будоражило нервы зрителей.
Шэнь Юньшу помрачнела лицом и уже собиралась шагнуть вперед с кувшином, но А-Ли остановила ее. Слишком уж заметны были ее праведный строгий вид и холодная, надменная красота — стоило ей приблизиться, как на нее тут же обратят внимание.
Тогда А-Ли, грациозно ступая, подошла с кувшином к той женщине и, склонив стан, наполнила ее чашу. Удачно подгадав момент: выступавшие на сцене девицы как раз подошли к кульминации своего представления, приковав к себе всеобщее внимание. Зрители один за другим начали бросать на помост золотые листья, золотые зерна, жемчужные ожерелья и серебряные слитки.
Увидев усыпанную золотом сцену, артистки заголосили с еще большим усердием.
Шэнь Юньшу стояла столбом среди этого пира во время чумы, роскоши и разврата, проклиная себя за то, что в детстве не обучилась какому-нибудь боевому искусству. И надо же было так вляпаться — мало того что глаза осквернила, так еще и собственная жизнь висит на волоске у этой шайки. Она уже мысленно прикидывала, как именно предпочтет умереть: если эти негодяйки посмеют… то она… то она лучше покончит с собой!
Нет, нужно во что бы то ни стало придумать способ отправить весть.
К счастью, хозяйка борделя пока лишь морально готовила девушек, а не заставляла их немедленно идти на панель — видимо, тот самый влиятельный господин еще не прибыл, и она рассчитывала выжать из них побольше.
— Госпожа, у меня прихватило живот, мне нужно отлучиться по нужде, — на обратном пути Шэнь Юньшу согнулась пополам, изображая мучения на лице.
— Разве в комнате нет ночного горшка? Сходишь, как вернемся, — преспокойно бросила дюжая служанка.
— Но если справлять нужду прямо в комнате… как потом там находиться? Боюсь, до завтрашнего дня этот запах с нас не выветрится, — с закрытыми глазами несла чушь Шэнь Юньшу. О стыде она давно забыла: раз получится вернуться в столицу, она снова станет молодец хоть куда.
— Тьфу, какая хлопотная девчонка! Ладно, сходи к носу корабля, да смотри живо возвращайся. Если вздумаешь устраивать какие-то фокусы, я тут же отправлю вас обеих на второй этаж, пустить по миру!
— Что вы, что вы! Вокруг на сотни ли простирается лишь бездонная река, какие тут могут быть фокусы.
— Смотри у меня, — хмыкнула та.
Обменявшись взглядами с А-Ли, Шэнь Юньшу направилась к носовой части судна, куда как раз подвозили провизию на лодках.
— Братец, сколько ты зарабатываешь за один рейс? — тихонько подступилась она к мальчишке лет двенадцати-тринадцати.
Тот даже не посмотрел на нее, продолжая молча ворочать груз. Шэнь Юньшу заметила, что на его старой одежде зияла дыра прямо на ботинке, но он продолжал носить их. Судя по всему, семья его бедствовала, однако служа здесь, человек даже при скромном заработке не должен ходить в лохмотьях.
Она тихонько прощупала почву:
— Не хочешь заключить со мной одну сделку, братец?
— Неинтересно! — мальчик даже не поднял головы, продолжая работать.
— Не хочешь заработать побольше серебра, чтобы жить в сытости и больше не таскать здесь тяжести? — время поджимало, и Шэнь Юньшу, исчерпав все варианты, решила рискнуть на удачу, как слепая кошка, напавшая на крысу.
http://bllate.org/book/30867/3763612
Готово:
