Такую девушку, как А-Ли — игривую, живую, мягкую и чистую, — ей доводилось встречать крайне редко.
Она присела на корточки и принялась изо всех сил тереть замоченные вещи мыльным корнем, стараясь как можно тщательнее отстирать следы крови.
Старуха Лю, наблюдая, как А-Ли вышла развешивать белье, с улыбкой разглядывала её, словно высматривала упитанную и лакомую овечку.
— Девушка, я вижу, вы обе слабы здоровьем, я нарочно попросила невестку сварить куриный суп, чтобы вы подкрепились, — с показным радушием произвела старуха Лю.
— Спасибо вам за щедрость, хозяйка, нам ужасно неловко! — А-Ли от этой улыбки пожилой женщины стало не по себе. Ей казалось, будто она угодила маленьким ягнёнком в волчье логово, но она тут же подумала, что просто накручивает себя: вокруг ведь самые обычные крестьяне, откуда здесь взяться какой-то опасности?
Хотя куры в деревне — птица дорогая и ценная, раз они расплатились золотыми крупинками, съесть одну курицу вполне позволительно. К тому же сестрице Юньшу нужно восстанавливать силы после ранений, так что А-Ли без лишней скромности приняла угощение.
Как только А-Ли повернулась и ушла в дом, лицо старухи Лю мгновенно переменилось: её исчерченное морщинами старое лицо исказила хищная, зловещая и пугающая улыбка.
— Шуйцинь, ступай-ка на задние холмы, позови к себе дядюшку Чжэна, чтобы сегодня к часу сычу (девять часов вечера) он явился сюда, да передай ему, что у меня есть товар! — окликнула невестку старуха Лю.
— Матушка, когда это вы успели съездить в город за новым товаром? Или Эрчжу-цзы что-то привез? — Шуйцинь была простоватой, в будние дни она во всем слушалась свекровь и никогда не утруждала себя лишними раздумьями.
— Меньше болтай о том, о чем не просят! Сказано сделать — так делай! — рявкнула старуха Лю, выкатив глаза.
— Ой, поняла, матушка! — Шуйцинь ничуть не обиделась на крик и, все так же улыбаясь, побежала на задние холмы.
— Тьфу, дура тупоголовая! — Если бы не нуждалась в работнице для отвода глаз, она ни за что не стала бы терпеть эту дуру у себя!
Сын уже давно завел в городе настоящую жену и даже подарил ей внука-богатыря. Если бы не необходимость время от времени проворачивать делишки, она бы сама давно перебралась жить в город, а не чахла в этой глухомани.
Ближе к вечеру из соседнего помещения поплыли аппетитные ароматы — пахло куриным супом.
Обе девушки, давно не евшие нормальной еды, сразу почувствовали, как во рту собирается слюна.
За столом старуха Лю то и дело окольными путями пыталась выведать, сколько у них с собой серебра и чем занимается их семья, но Шэнь Юньшу ловко отбивала все расспросы.
Тем не менее, поведение старухи зародило в душе Шэнь Юньшу подозрения, и она исподтишка, не выдавая себя, принялась внимательно наблюдать за хозяйкой дома.
— Ешьте, ешьте побольше мяса, молодежь! Старухе вроде меня много ли надо — набью живот на ночь, так потом желудок разболится и уснуть не смогу. Шуйцинь, и ты ешь! — с этими словами она положила невестке куриное крылышко, а затем чистыми палочками выдала гостьям по куриной ножке.
— Знаю я вас, городских барышень, вы особые чистюли, так что эти палочки еще никто не трогал, кушайте на здоровье, девочки! — с угодливой улыбкой приговаривала старуха Лю, заглядывая гостьям в глаза.
Шэнь Юньшу и А-Ли вежливо кивнули, но украдкой переглянулись: слишком уж навязчивой казалась старуха, а в её словах сквозила фальшь — от всего этого на душе скребли кошки.
А-Ли аккуратно, маленькими кусочками уплетала угощение, в то время как Шэнь Юньшу следила за каждым движением старухи: та съест кусочек — и она отправит в рот пару крошек, а когда та отвозилась, незаметно оторвала кусок куриного мяса и спрятала в рукав, создавая видимость, что ест с аппетитом.
Шуйцинь уплетала за обе щеки, шумно чавкая и измазав губы жиром. Старуха Лю, увидев это, даже не пыталась её осадить, лишь довольно щурилась, разглядывая сотрапезников.
Вскоре Шуйцинь осоловело забормотала:
— Матушка, что-то я приморилась, вздремнуть захотелось...
— Тьфу, кроме как нажраться да дрыхнуть, ничего на уме не держишь! Глядишь, к старости в чистокровную свинью превратишься! — тут старуха Лю уже перестала притворяться, и её лицо открыто выражало брезгливость.
— Сестрица, у меня в голове так кружится, и спать хочется невыносимо! — А-Ли почувствовала, как отяжелели веки. Смутными глазами она посмотрела на Шэнь Юньшу, после чего, придерживая рукой висок, без сил рухнула ей на колени.
— Ой, сморить так сморить, спите на здоровье. Старуха вам сейчас подушки принесет, — продолжала ломать комедию старуха Лю, пытаясь затуманить им глаза.
Хотя А-Ли и страдала от головокружения, до беспамятства дело еще не дошло. Собравшись с силами, она исподтишка ущипнула Шэнь Юньшу за бедро.
Шэнь Юньшу мгновенно всё поняла. Опершись одной рукой о лоб и изображая крайнюю степень изнеможения, она не прошло и пары мгновений, как сама бессильно завалилась на кан.
— Спите, спите родимые, к утру как рукой снимет! — старуха Лю суетливо подтянула их головы ближе к изголовью.
Она тщательно обшарила их вещи, но, к своему разочарованию, не обнаружила ни единой ценной вещицы, так что пришлось ей оставить эту затею.
Ночь выдалась черной как смоль. Тяжелые, покрытые засохшей глиной сапоги переступили порог двора старухи Лю, а когда хозяин дома вошел в тусклый свет очага, перед ними предстал коренастый мужчина лет сорока с грубыми, свирепыми чертами лица.
— Чего так долго? Я уж заждалась тебя, старуха! Говорю тебе, на сей раз товар первосортный! Если вздумаешь платить по старой цене, я, старая калоша, наотрез отказуюсь! — старуха Лю ухватила А-Ли за щеку и перешла к делам без лишних церемоний, выкладывая всё как есть!
Глава 6. Похищение
— Вот как? Первосортный? И насколько же хорош? — не поверил мужчина.
— Не веришь — подойди да сам взгляни! — с пеной у рта заверила старуха Лю.
— Таких девок в обычных местах не встретишь. Уж на что у меня, старухи, глаз наметан — не хвастовства ради скажу, с такой красотой и в самой столице можно первенство держать! — с гордостью заявила старуха.
Мужчина зажег лучину и подошел ближе. Приглядевшись к лицам девушек, он невольно кивнул:
— И впрямь не ширпотреб, наверху останутся довольны!
— Какую цену заломишь? — поинтересовался он у старухи.
Старуха Лю растопырила пять пальцев и дерзко выпалила:
— Пятьдесят лянов!
— По рукам! — мужчина согласился без долгих раздумий. Пятьдесят лянов — цена умеренная, а за этих девиц выручить не меньше пяти сотен — пара пустяков.
Лежавшие рядышком девушки не шевелились. А-Ли пальчиком легонько мазнула Шэнь Юньшу по ладони, но та перехватила её руку и прижала к постели, призывая не совершать опрометчивых поступков.
Еще за обедом Шэнь Юньшу заподозрила неладное со стороны старухи Лю, поэтому не стала прикасаться к курятине, применив хитрость для отвода глаз. Однако когда она увидела, как отключилась Шуйцинь, а следом за ней начала клевать носом и потеряла сознание А-Ли, вся подоплека этого дела стала ей ясна.
Тем не менее, они вдвоем были слабыми девчонками, к тому же сама она ранена, далеко убежать не удастся, а если спугнуть злоумышленников раньше времени и угодить под жесткий надзор — проблем не оберешься. Оставалось лишь играть роль по их правилам, плыть по течению и выжидать подходящего момента для побега.
А-Ли, уловив выражение лица Шэнь Юньшу, тоже стала предельно осторожна, но все же успела съесть кусочек куриной ножки ради видимости, чтобы привлечь внимание старухи и прикрыть Шэнь Юньшу. Кто же знал, что эта старая карга не пожалеет отравы: ей самой хватило всего пары глоток супа, чтобы угодить в ловушку негодяев.
Сейчас разум её еще цеплялся за ясность, но конечности сделались ватными и совсем не слушались. Охваченная паникой, она на ощупь отыскала руку Шэнь Юньшу, и сердце немного отлегло — та была в сознании.
Шэнь Юньшу молча прислушивалась к их разговору, отчетливо понимая, что она и А-Ли попали в лапы работорговцев. Она и представить не могла, что в этой глухой деревушке, отрезанной от мира, орудуют мерзавцы, промышляющие похищением девушек. Какая дерзость!
— Шэ Цзю, если приплюсовать этих двух девиц, в подворье наберется нужное число? Когда выступаете? — угодливо улыбаясь, заискивала старуха Лю, при тусклом свете избушки напоминая зловещую ведьму.
— Меньше суй нос куда не просят, твое дело — товар с рук спустить! — ледяным тоном оборвал её Шэ Цзю, не желая тратить время на пустые разговоры с бабкой.
— Погожи... погоди-ка! За тех четырех девок плюс сегодняшние серебро мне до сих пор не выплатили! — у старухи хватило наглости выставить свои требования. Прошлых девиц она заманила обманом, а эти сами к ней в руки приплыли, и если подсчитать всё до конца, наберется добра целый воз, а серебра ей недодали больше половины!
— Неужто наш Восьмой господин станет зажимать такую малость? Как только я вывезу эту партию, явится человек и рассчитается с тобой до копеечки! — в полумраке хижины глаза Шэ Цзю сверкнули недобрым расчетливым блеском.
— Ну... ладно уж! — делать было нечего, и старуха Лю скривилась, но вынуждена была согласиться.
После этого мужчина закинул девиц в повозку, крепко-накрепко связал их пеньковой веревкой и, стегнув коней, умчался прочь.
Связанных лицом к лицу девушек на ухабах горной дороги то и дело подбрасывало вверх-вниз. Подбородок А-Ли то и дело утыкался в ямочку на шее Шэнь Юньшу.
— Сестрица Юньшу, у меня в голове кружится, — прошептала она прямо возле самого её уха, и мягкие губы невольно коснулись мочки уха Шэнь Юньшу.
Прижатая к днищу повозки Шэнь Юньшу с нахмуренными бровями закинула назад лебединую шею, а её рана на спине при каждом толчке болезненно терлась о жесткие доски. К счастью, А-Ли затянула повязку на совесть, иначе она бы наверняка застонала в голос.
Вот же проклятые работорговцы! Видимо, она забыла заглянуть в календарь, отправляясь в путь — едва вырвалась из пасти тигра, как угодила в логово волка. Узнай кто о её злоключениях в этой поездке, вся её безупречная репутация полетела бы к чертям. И правда, проявила беспечность: путешествовать в одиночку — дело ох как непростое.
Бросив взгляд на прижавшуюся к ней хрупкую, размякшую от дурмана девушку, ощущая кожей её нежное тепло и щекочущие ухо легкие касания, она от напряжения разом затвердела всем телом.
Ей еще никогда не доводилось сближаться с кем-либо до такой степени; даже личная служанка редко заходила в её покои. Она держалась независимо — вовсе не как подобает примерной благородной девице, а скорее как знатная и неприступная глава рода, чья осанка поражала великолепием, а нрав отличался отстраненностью, сквозящей в каждом холодном движении, словно земля была ей чужда.
— Не переживай, выберемся — решим по ходу дела, — сейчас они обе не могли похвастаться хорошим самочувствием, оставалось лишь отбиваться от неприятностей по мере их поступления.
Она тихо ответила, лихорадочно соображая: хотя злоумышленники связали их вместе, шанс разрезать путы и сигануть на ходу из телеги всё же имелся.
Однако недавний разговор старухи Лю с этим мужчиной открыл ей глаза на то, что жертвами бандитов стали и другие несчастные женщины, и это заставило её заколебаться.
Поразмыслив, она решила сперва доехать до места и посмотреть на всё своими глазами. Раз уж банда действует организованно и по предварительному сговору, они с А-Ли пока в относительной безопасности. К тому же, раз уж эти негодяи посмели зариться на неё, спускать им это с рук она точно не намерена!
С каких пор она скатилась до положения букашки, которую всякий норовит растоптать? Ну погодите у меня!
Преследуемая неудачами на каждом шагу Шэнь Юньшу испытывала жгучее желание пустить в ход кулаки и проучить эту шайку. В непроглядной темноте повозки её глаза полыхали ледяным холодом, устремленные на вздрагивающую циновку.
Напоенная снотворным девушка слегка потеряла ориентацию в пространстве, тело её размяхло до беспамятности, не оставив ни единой твердой косточки — она целиком повисла на Шэнь Юньшу, но в целом рассудок не потеряла и общаться еще могла.
Вспомнив, что у спутницы поврежден пояс, А-Ли кое-как перевела руку ей за спину, пытаясь защитить Шэнь Юньшу от жестоких толчков телеги.
Ощутив за своей поясницей её бережную ладонь, Шэнь Юньшу почувствовала странное, согревающее сердце тепло. Вспомнив утренние пальчики девушки, похожие на нежные побеги молодого бамбука, она едва заметно качнула телом, устраиваясь поудобнее.
http://bllate.org/book/30867/3763610
Готово:
