— Чжан, Чжоу, о чем вы там шепчетесь? Мне послышалось, или вы обсуждали моего племянника Хэна и его жену? — Лю Цин подошла к телеге и, натянув на лицо дежурную улыбку, поприветствовала двух женщин.
— Ни о чем, нет, что вы, госпожа, вы куда путь держите?
— В город по делам. А вы, небось, овощи на продажу везете? Торговля идет бойко? Сколько выручили? В другой раз возьмите меня с собой, у нас в семье недавно внук родился, денег вечно не хватает, — Лю Цин легко и непринужденно перевела тему.
Услышав это, женщины заметно смутились, пробормотали что-то невнятное, быстро свернули разговор и до самого конца пути просидели на телеге, не проронив ни слова.
Ди Хэн оплатил проезд за троих и, не выражая никаких эмоций, сел в задней части телеги, усадив рядом Ши Чжу. Корзину он поставил перед собой, словно вовсе не слышал того, что говорилось вокруг. Ши Чжу чувствовал себя неловко — он не знал этих женщин, а тетя и не собиралась их представлять, поэтому он просто молча устроился рядом с мужем.
Подождав еще немного и никого не дождавшись, дедушка У крикнул, и телега под утренними лучами солнца двинулась в сторону города.
Дорога прошла спокойно. На въезде в город все сошли, и Ши Чжу, сказав, что нужно купить благовония и бумажные деньги для жертвоприношений, отправился вместе с Лю Цин в лавку всякой всячины.
Когда родители юноши скончались, он с младшим братом были еще совсем маленькими. Позже их начала притеснять бессердечная семья дяди, и у них не было ни единой медной монеты в кармане. В дни поминовения, когда никто не следил за ним, Ши Чжу приходилось собирать в горах дикие плоды, чтобы отнести их на могилу.
Вспомнив об этом, он купил побольше бумаги, прихватил несколько упаковок сладостей и фруктов, а еще запеченную курицу. Сделав покупки, они вернулись к въезду в город, сели на телегу и по ухабистой дороге поехали обратно в Деревню Сюшуй.
По обе стороны грунтовой дороги расстилались золотистые поля.
— Брат Хэн, скоро уже сбор урожая? — Ши Чжу повернул голову к мужчине, сидящему позади него.
— Да, сою скоро можно будет убирать, буквально со дня на день, — оживленно ответила Лю Цин, подхватив разговор. Она разговорилась так, будто ее прорвало, и ее звонкий голос не смолкал всю дорогу, пока телега не остановилась у входа в Деревню Сюшуй.
— Приехали.
Они сошли с телеги, Ди Хэн закинул корзину за спину, и они вместе с Ши Чжу направились вглубь деревни. Юноша шел по памяти, ведя остальных за собой. По пути им попадались односельчане, но, поскольку никого из них он не знал, здороваться не стал, а лишь прибавил шагу, пока не дошел до двора, обнесенного земляной стеной.
Стоило им войти, как Ши Чжу услышал пронзительный голос:
— Даже простейшего дела выполнить не можешь, на что ты вообще годишься? Еще спрашиваешь про брата! Твой брат — это сплошной убыток, сегодня день возвращения в дом родителей, а он даже не соизволил явиться. Похоже, ему там живется слишком сладко, и ты ему больше не нужен!
— Тетя! — не дослушав, Ши Чжу в ярости с размаху ударил ногой по и без того ветхой деревянной калитке.
Во дворе стоял промокший до нитки мальчуган — младший брат Ши Юнь, лет восьми-девяти. А перед ним возвышалась грузная женщина — тетя Ши Чжу, Тянь Юй. Она впилась пальцами в тонкую, костлявую руку ребенка, который от боли съежился, а на глазах у него закипали слезы.
— Брат! — услышав голос, мальчик поднял голову, и крупные капли слез, которые до этого лишь стояли в глазах, покатились по щекам, мгновенно намочив землю под ногами.
— Я здесь. Брат пришел, — Ши Чжу быстро подошел к Ши Юню, перехватил руку Тянь Юй и с силой оттолкнул ее, так что послышался отчетливый хлопок.
— Ши Чжу? Ах ты дрянь, ты посмела ударить меня? — увидев племянника, Тянь Юй завопила во весь голос. Разъяренная, она замахнулась своими толстыми руками, собираясь наброситься на него.
Ши Чжу, сохраняя ледяной взгляд, прикрыл брата собой, уже готовый преподать ей урок, но занесенная рука тети была перехвачена в воздухе.
Ди Хэн, чье лицо приняло грозное и свирепое выражение, возвышался перед Тянь Юй. Его мощная фигура и холодная, непроницаемая маска на лице выглядели пугающе.
Тянь Юй, только что напоминавшая воинственного петуха, при виде этого огромного, словно готового убить мужчину, тут же съежилась и притихла.
— Хэн, отпусти ее, — Лю Цин, едва войдя, увидела, как Ди Хэн держит женщину за руку. Как бы ей ни была противна эта особа, все же она была старшей по возрасту, и если кто-то увидит их сейчас, они из правых могут превратиться в виноватых. Да и деревня была чужая.
Ши Чжу понимал это. Увидев, что Ди Хэн не двигается, он дернул его за одежду:
— Брат Хэн, отпусти.
Ди Хэн оглянулся на свою маленькую жену, та кивнула, и мужчина с силой отшвырнул Тянь Юй в сторону.
Освободившись и осознав, что находится у себя дома, Тянь Юй, привыкшая верховодить, рухнула на землю и заголосила:
— Муж! Выходи, глянь, что творится! Твой племянник привел людей и вломился к нам в дом! Трое на одну беззащитную женщину, где же справедливость?!
После того как она некоторое время повалялась на земле, из дома вышел тучный мужчина с густой бородой на лице, которое само по себе вызывало неприязнь.
— Ши Чжу, что ты творишь? Не почитаешь старших, распускаешь руки! Зря мы тебя кормили! — едва появившись, он сразу набросился с обвинениями на юношу.
Тянь Юй, лежавшая на земле, торжествующе добавила:
— Истинно так, невоспитанная дрянь!
Это и есть дядя? Присвоил имущество брата, заставлял его детей работать, как наемных работников, и наелся до такой степени, что стал лосниться от жира. Ши Чжу холодно усмехнулся, в уголках его рта заиграла горькая улыбка.
Видя, что дядя собирается продолжать, Ши Чжу прервал его, глядя на воющую Тянь Юй:
— Дядя, тетя, совесть имейте! Я даже не тронул тетю, я только вошел во двор и позвал ее, как она тут же повалилась на землю. Посмотрите на Сяо Юня — он весь промок, а тетя только что хватала его за руки и била. Это вы так называете хорошее обращение с сиротами моего брата?
— Ах ты дрянь, еще смеешь огрызаться? А рана на моей руке откуда, если не ты ударил? — Тянь Юй подняла руку, но на ее пухлой ладони не было даже следа, не то что раны.
— Дядюшки и тетушки, рассудите сами! Моя тетя пытается оболгать даже родного племянника. Моему брату уже десять лет, а он выглядит как семилетний ребенок, такой худой, а руки в мозолях — всю тяжелую работу вроде носки воды и рубки дров в доме делали мы с ним. Все соседи это видели!
За земляной стеной из-за воплей Тянь Юй уже собралась толпа зевак. Ши Чжу, обнимая брата, начал причитать.
Крестьяне обычно едят дважды в день, завтрак у них поздний, около девяти-десяти часов. В этот момент как раз многие вернулись с полей и принялись за еду, а услышав шум, поспешили посмотреть, что происходит.
В деревне Сюшуй в центре была глубокая колодезная скважина. До того как Ши Чжу выдали замуж, он всегда носил оттуда воду. Ведра были слишком тяжелыми для него, приходилось постоянно останавливаться, чтобы отдохнуть, и некоторые сердобольные односельчане порой помогали ему. Услышав слова юноши, они закивали в знак согласия:
— И правда, я сам однажды помогал ему нести воду.
Те, кто сначала осуждал людей за нападение на старшую, теперь, глядя на двух истощенных детей, прониклись сочувствием. Ши Чжу, вышедший замуж всего пару дней назад, ничуть не изменился — вместе с младшим братом они выглядели как два чахлых, недоедающих ростка.
— Тянь Юй, чего ты разлеглась? Пытаешься оболгать племянника? Ведь все имущество и земли его семьи ты прибрала к рукам, чего теперь комедию ломаешь и обзываешься? — одна из женщин, чье лицо было круглым, как луна, выглянула из-за стены и с насмешкой произнесла эти слова.
Ши Чжу мысленно поставил этой женщине большой палец вверх. Сегодня он действительно планировал вернуть имущество. Даже если не всё, то хотя бы часть.
Ши Чжу вместе с братом стояли посреди двора и рыдали, обнявшись. На самом деле Ши Чжу не мог заплакать, поэтому прикрыл лицо рукавом и выдавил из глаз несколько слезинок.
Но маленький Ши Юнь, прильнув к груди брата, зарыдал навзрыд. Его тельце мелко дрожало от обиды, и это передалось Ши Чжу, который в итоге действительно искренне разрыдался.
Ди Хэн стоял рядом с женой. Сначала он видел, что Ши Чжу лишь притворяется, и спокойно наблюдал со стороны, но когда тот зарыдал по-настоящему, и его глаза быстро покраснели и припухли, аура Ди Хэна стала пугающей.
Его взгляд наполнился убийственной яростью:
— Довольно. Мы пришли сюда не для того, чтобы слушать ваши бредни. Сегодня мы забираем Сяо Юня, и с этого момента с вашей семьей нас больше ничего не связывает, — Ди Хэн похлопал Ши Чжу по спине, пытаясь его успокоить.
— И это еще не всё! Наш Хэн изначально должен был жениться на Ши Сябине из вашего дома, мы даже дали вам восемь лянов серебра в качестве свадебного подарка! А вы подсунули нам вместо него младшего брата, пытаясь обмануть нас? Или вы думаете, что в семье Ди не осталось кому заступиться? — Лю Цин, у которой и так внутри все кипело, видя, как убивается Ши Чжу, тоже перешла в наступление.
— Замена невесты? — как только это прозвучало, люди, собравшиеся у стены, начали бурно обсуждать новость. Подмена невесты — дело крайне непорядочное, а уж если за это были уплачены такие деньги…
— Ты… ты врешь! Изначально договаривались именно о Ши Чжу! — Тянь Юй вскочила с земли, почуяв неладное, и начала яростно кричать, пытаясь скрыть свою вину.
— Думаю, ты просто упряма, как дохлая утка, пока стену головой не пробьешь — не успокоишься. Хочешь взглянуть, что у меня есть?
Лю Цин достала из рукава бумагу. Именно она лично занималась помолвкой Ди Хэна, а у сельских жителей было принято: если о чем договорились, то назад пути нет. Лю Цин была счастлива, что тогда настояла на составлении брачного контракта — хотя он не имел такой юридической силы, как официальный документ от властей, но в народе его признавали.
— Я… я… — Тянь Юй, увидев бумагу, изменилась в лице и в панике обернулась к Ши Дашаню: — Муж?
Дядя Ши Чжу с того самого момента, как вышел из дома, хранил хмурое молчание, а теперь его лицо стало чернее тучи.
«И правда, сплошной убыток, дрянь…» — проклиная Ши Чжу про себя, он наконец произнес:
— Там действительно указано имя нашего Сябиня, но когда пришло время свадьбы, Ши Чжу сам начал настаивать, чтобы отправили его. Я подумал, что моего брата так рано не стало, стало жалко мальчика, вот и согласился.
Говоря это, он тоже потер глаза рукавом, изображая глубокую печаль:
— Кто бы мог подумать, что Ши Чжу так неблагодарен и теперь еще и обвиняет нас в обратном.
— О-о… — толпа у стены ахнула, услышав такой поворот.
— Дядя, как вы можете так говорить? Разве не брат Сябинь сам сказал вам, что давно тайно встречается с Лю Цуном из города? Я это случайно услышал, а вы, не желая терять свадебный дар, просто решили подсунуть меня!
— Ты… закрой рот! — дядя свирепо посмотрел на Ши Чжу, угрожая ему.
Угроза? Ши Чжу был бесстрашен. Он стоял, опустив голову, как цветок под дождем, его тонкая фигурка, казалось, согнулась под тяжестью удара, он выглядел таким слабым, будто вот-вот упадет.
http://bllate.org/book/30865/3763291
Готово:
