— Как они до сих пор остаются в банкетном зале? — спросил Ли Юйхуай.
Гао Янь смутился:
— Я ведь лично просил их выйти...
Заметив, что подчиненный плохо справился с поручением, Ли Юйхуай, однако, не рассердился. Он сам шагнул навстречу и мягко произвел:
— Принц, в правом зале для вас и княгини подготовлены специальные дары, прошу вас обоих туда перейти.
Столкнувшись с улыбкой Ли Юйхуая, Принц затаил подозрения и не смог полностью отбросить осторожность.
— Почему стража не разрешает мне и моим сородичам войти в банкетный зал? Осмелюсь спросить, неужели господин инспектор нарушает свое слово? — хоть он и повысил голос, его тон звучал крайне почтительно, словно он запрашивал наставлений.
Ли Юйхуай бросил взгляд на Се Ханя и, не объясняя причин, перевел бесстрашный взгляд на маленького мальчика, которого за руку держала княгиня.
— Это твой ребенок?
Принц не понял к чему это, но кивнул.
— Сколько ему нынче лет? — Ли Юйхуай протянул руку и потрепал мальчика по макушке. Княгиня настороженно посмотрела на него, опасаясь, как бы тот не причинил вреда ей и ее ребенку, однако Ли Юйхуай с самого начала вел себя чрезвычайно мягко.
Казалось, будто те слова, которые она только что подслушала, были лишь игрой воображения.
— Шесть лет. — Малыш широко раскрыл свои прелестные круглые глаза и послушно посмотрел на Ли Юйхуая.
— Какой милый. — Ли Юйхуай внезапно наклонился и без труда подхватил мальчика на руки. — Хочешь сесть рядом со мной на банкете?
Мальчик не привык к чужакам и неожиданно громко ответил: «Не хочу!».
Се Хань со стороны чувствовал себя неловко даже за Ли Юйхуая, но тот лишь беззаботно улыбнулся и ласково продолжил уговоры:
— Малыш, а знаешь ли ты, почему сегодня на кухне спрятали сахарные слоеные творожники в самом углу банкетного зала?
Увидев, что ребенок мотает головой, он с наивным видом произнес:
— Да потому что этот творожник услышал, как повар сказал: „Эта штука зубы сводит от сладости“, — и так испугался, что сбежал среди ночи! Но у него ножки короткие, далеко не убежит. Если мы сейчас пойдем его поймать, то сможем разделить по полмиски на каждого!
— Хорошо, хорошо! — заметив, что ребенок кивает, Ли Юйхуай словно по волшебству извлек из рукава леденец. — Сначала съешь это, а потом я отведу тебя на кухню на поиски.
Принц уже собирался вспылить, как его сын звонко выкрикнул: «Спасибо, дядя!». Окружающие гости втянули воздух от неожиданности — наследник Племени Увар назвал посланника династии Ся дядей? Если это дойдет до степей, что тогда будет?
Личико мальчика сияло от улыбки, словно распустившийся цветок, и он начал капризничать, требуя отвести его в банкетный зал за вкусностями.
Все вокруг замерли, увидев, как Ли Юйхуай так легко рассмешил ребенка.
Принц же в душе пребывал в еще большем недоумении: только что он собственными ушами слышал, как Ли Юйхуай злословил за его спиной и намеревался выгнать его с банкета, почему же сейчас он ведет себя столь приветливо и доброжелательно?
Не успели остальные опомниться, как Ли Юйхуай уже внес ребенка прямо в сердцевину банкетного зала.
Стоило им занять места, как чиновники прежней династии потеряли покой. Ли Юйхуай должен был вытолкать этих дикарей вон, а он вместо этого с таким энтузиазмом заботится о чаде врагов.
Сидеть за одним столом с вельможами страны-сюзерена! О скольких политических дивидендах на таком месте мечтали бы многие!
Ли Юйхуай позволил ребенку врагов с легкостью завязать связи с династией Ся.
— Господин инспектор! — чиновник прежней династии вскочил, ударив по столу. — Вы же обещали...
— Что я обещал? — Ли Юйхуай приподнял веки, и от прежней мягкости, с которой он забавлял ребенка, не осталось и следа. — Обещал позволить вам и дальше пить кровь простого народа? Или обещал закрыть глаза на то, как вы перепродаете зерно из фондов помощи на черном рынке? — его палец легко постучал по столешнице, и все присутствовавшие вельможи дружно задрожали.
Се Хань, скрестив руки, прислонился к колонне и наблюдал за представлением. Этот трюк Ли Юйхуая был донельзя ядовит: он и лицо Племени Увар сохранил, и при всех обнажил подноготную Си Цзэми. Лица тех стариканов сейчас позеленели, точно капустные листья.
К концу банкета Принц усердно кланялся и подносил Ли Юйхуаю вино, напрочь забыв об обиде, которую только что перенесла его жена. Княгиня стояла рядом и закатывала глаза — Се Хань даже расслышал, как скрипят ее зубы.
Княгиня нахмурилась:
— Господин инспектор бросил тебе подачку, а ты и рад принять? Не забывай, он отдал приказ отменить помощь Племени Увар.
Однако Принц лишь отмахнулся:
— Какое мне дело до чужих жизней? Зимой от холода всё равно перемрут лишь те сородичи, которые бедны и ни на что не годятся.
И добавил:
— С этой минуты тебе запрещено дурно отзываться о господине инспекторе, теперь он мой благодетель.
Выходило, что Принца заботило лишь собственное возвышение, а вовсе не то, получит ли племя помощь.
Он отчитал княгиню:
— Если я еще хоть раз услышу, что ты смеешь выказывать неуважение к господину инспектору, я сурово тебя накажу.
Княгиня в ужасе посмотрела на Принца, ее захлестнуло разочарование: она вдруг отчетливо поняла, что слова Ли Юйхуая оказались сущая правда, и от такого никчемного мужчины и впрямь не было никакого толка...
Се Хань разделял это мнение.
Он изначально рассчитывал, что Принц преподаст Ли Юйхуаю хороший урок, но никак не ожидал, что тот в пару слов купит его, да так, что тот станет преданно заглядывать ему в рот и следовать за ним по пятам.
Просто до отвращения!
— Разочарован? — Ли Юйхуай неизвестно когда очутился рядом, от него слегка пахло вином. — Не удалось поглядеть на мой позор?
Се Хань заметил пятно от сахара на его воротнике и вдруг вспомнил, как этот человек баюкал ребенка, с какой нежностью уговаривал его, после чего его самого помимо воли сорвалось с языка:
— А ты неплохо умеешь обращаться с детьми.
— Тренировался, — взгляд Ли Юйхуая потемнел. — Раньше у меня был один бессовестный паршивец, которого я выкормил точно так же.
Ночной ветерок пронесся по галерее, и у Се Ханя неожиданно защемило сердце. Не успел он толком вникнуть в смысл сказанного, как Ли Юйхуай подался еще ближе:
— Если хочешь, можем завести парочку детей на двоих.
Его голос, в котором мягкая учтивость переплеталась с безграничной нежностью, смешался с напоенным скрытыми ароматами садов воздухом и легко овеял слух Се Ханя.
— Катись! — Се Хань отвесил пинок, но Ли Юйхуай с громким смехом увернулся. В лунном свете в уголках его глаз, собиравшихся в лучицы улыбки, мерцал россыпью осколков свет, придавая ему почти мальчишеский задор.
Се Хань вдруг вспомнил, как давным-давно кто-то точно так же улыбался ему.
Луна висела в глубоком небе.
Се Хань, волоча за собой уставшее тело, толкнул входную дверь — на подошвах его сапог еще оставался аромат фирменных румян Трактира Цзюйсянь: этот негодяй Ли Юйхуай насильно заставил его выпивать едва ли не до закрытия.
— Мм? — Се Хань сморщил нос. Что-то было не так. В такое время Фан Ци обычно уже давно спал, почему же сегодня в комнате горит свет? Толкнув дверь, он едва не пошатнулся от густого запаха алкоголя.
Этот парнишка Фан Ци сидел, согнувшись перед столом. Его аккуратная прическа растрепалась наполовину, а на щеках цвета слоновой кости играл нездоровый румянец.
Услышав шорох, он сонно поднял голову, и его обычно ясные глаза сейчас заволокла туманная дымка.
— Ого, наш юный ученый решил залить горе вином? — Се Хань пытался отшутиться, но рука уже сама потянулась ко лбу Фан Ци — тот пылал пугающим жаром.
Фан Ци мертвой хваткой ухватил его за запястье, с неожиданной силой:
— Господин Се всё же вспомнил о возвращении? — голос охрип до неузнаваемости. — Песни и танцы в особняке Ли Юйхуая... пришлись по вкусу?
У Се Ханя внутри всё оборвалось.
Пропало дело, этот упрямец, судя по всему, обо всем догадался. Он попытался отшутиться и замять дело, но боковым зрением заметил валяющееся на полу приглашение — именно его сегодня утром прислали от Ли Юйхуая, и на нем до сих пор красовался отпечаток половины сапога Фан Ци.
— Послушай... дай мне объясниться...
— Объясняться? — Фан Ци вдруг зашелся в кашле. — В том, что ты семь дней подряд твердил, будто идешь проверять лагерь, а сам каждый день бегал в Трактир Цзюйсянь?
Сердце Се Ханя сжалось, он бросился поддержать его, но Фан Ци свирепо оттолкнул его руку.
Шатаясь, Фан Ци поднялся на ноги и вытряхнул из рукава платок с вышитым на нем иероглифом Хуай:
— Залог нашей вечной любви... обронился у меня.
Какая еще вещь на память о любви? Эту тряпицу Ли Юйхуай всучил ему силой в тот день, когда его стошнило от выпивки.
Снаружи донесся удар ночного сторожа, и только тогда Се Хань заметил, что нижняя одежда Фан Ци на спине промокла насквозь — да он вовсе не был пьян, у него был сильнейший жар, но он все равно из последних сил ждал его.
— Дурачок ты этакий... — Се Хань подхватил его на руки и единым движением прижал к груди. Фан Ци вяло попытался вырваться, но у него не осталось сил, и его горячий лоб уткнулся в углубление шеи Се Ханя, обжигая трепещущее сердце горячим дыханием.
— Ли Юйхуай заходил к тебе сегодня? — голос Се Ханя напрягся.
Фан Ци прикрыл глаза и усмехнулся:
— Он сказал... что господин Се пообещал завтра составить ему компанию на охоте... — помолчав, добавил: — И еще сказал, что собирается подарить тебе чистокровного скакуна... из Южных Земель.
Се Хань едва не заскрежетал зубами от злости.
Вот же прохиндей Ли Юйхуай, воспользовался его отсутствием, чтобы отравить жизнь Фан Ци! Он уже собрался выругаться, как вдруг услышал мерное дыхание у себя на груди — Фан Ци заснул прямо так.
Се Хань осторожно опустил Фан Ци на постель и пододеяльником заправил края.
Направляясь на кухню ставить отвар, он мельком бросил взгляд в бронзовое зеркало, и вид промелькнувшего там красного следа заставил его сердце пропустить удар: этот вечно распускающий руки ублюдок Ли Юйхуай влепил ему затрещину, да так, что отметина до сих пор не сошла!
— Черт... — он торопливо потянул воротник повыше, а в голове уже лихорадочно крутились мысли о том, как завтра объясняться с Фан Ци. Доски для коленопреклонения точно не избежать, вот только сколько часов придется простоять на коленях...
Едва он водрузил глиняный горшок с лекарством на очаг, как из внутренних покоев донесся глухой стук. Сердце Се Ханя екнуло, он в два прыжка метнулся в комнату и увидел, что Фан Ци свесился с края кровати и вот-вот рухнет на пол.
— Предок ты мой! — Се Хань в один шаг оказался рядом и чудом успел подхватить его. Горячий лоб Фан Ци пришелся прямо по его подбородку, да так больно, что Се Хань сморщился. — Чего ты творишь среди ночи?
Фан Ци заворочался в его объятиях, на его раскрасневшемся от жара лице все еще читалось упрямство:
— Лекарство... горькое...
Се Хань не знал, плакать ему или смеяться:
— Тебе же тридцать лет, а все боишься горьких отваров? — он попытался уложить его обратно на подушку, но холодные пальцы Фан Ци вдруг скользнули ему на шею.
Его кончики пальцев принялись гладить тот самый красный след, обжигая кожу Се Ханя до мурашек.
— Это... — кадык Се Ханя судорожно дернулся, и слова на выходе сменили направление. — Комар укусил.
— Комар в октябре? — Фан Ци вдруг рассмеялся так, что у Се Ханя по спине пробежали леденящие мурашки. — Или... комары в особняке господина Ли отличаются особой страстью?
Се Хань собрался было оправдаться, но Фан Ци снова зашелся в приступе кашля, и его хрупкое тело затряслось, словно бумажный лист на ветру. Инстинктивно он попытался похлопать Фан Ци по спине и нащупал ладонью холодный пот.
— Послушай меня...
— Это птички из ивовых переулков? Или танцовщицы из музыкальных палат? — задыхаясь, перебил его Фан Ци охрипшим до неузнаваемости голосом. — Или... сам господин Ли...
Се Хань встревожился: этот глупышка, кажется, выпил целую цистерну уксуса. Он крепко прижал его к груди — худой до звона костей Фан Ци упирался позвонками шеи так остро, что колол пальцы.
http://bllate.org/book/30863/3763072
Готово:
