Салей уставился на ледяное лицо Яи, понимая: если он не отпустит руку, этот серебряноволосый юнец, неизвестно откуда взявшийся, и впрямь выстрелит.
Салей отпустил Пайна и медленно разжал руки.
Воротник Пайна оказался в левой руке Яи. У Пайна сразу ослабли руки и ноги, из кровожадной росянки он превратился в пойманного за длинные уши глупого кролика и, совсем безвольный, поникший, был вытащен серебряноволосым юношей из медицинской капсулы.
Пайн с унылым видом обнял затянутую поясом донельзя стройную талию Яи, и, потираясь головой о его спину, заныл:
— Братик, а ты почему пришёл?
— Герцог велел мне проследить, чем ты тут занимаешься, — бесстрастно ответил Яи.
Всё, братик сердится.
— Да я ничего и не делал, — сжавшись в комок, жалобно задрал личико голодный Пайн.
Яи тщательно осмотрел Пайна на предмет ранений и, убедившись, что тот цел и невредим, убрал пистолет, дуло которого всё ещё упиралось в лоб Салея, и холодно бросил:
— Прошу прощения, Ваша светлость, я забираю младшего брата.
В серебристом коридоре Яи, зажав Пайна подмышкой, широким шагом двинулся вперёд.
— Братик, не надо меня так зажимать, мне же очень неудобно.
Яи сделал вид, будто ничего не слышит.
Пайн повысил голос:
— Братик, я говорю, что мне неудобно, ты слышишь вообще?
Яи остановился, опустил взгляд на Пайна и перехватил его под другую руку.
—...
— Не надо со мной так обращаться. — Пайн протянул руку и вцепился Яи в волосы.
Яи покорно наклонил шею, подчиняясь тянущему усилию, и увидел, как зелёные глаза Пайна моргнули:
— Братик, возьми меня лучше на спину, ладно? Не тащи меня, как какую-то тряпичную куклу.
Яи уставился на Пайна и произнёс:
— Я не хочу, чтобы ты снова творил опасные вещи.
— Да ничего я не творил. — Под суровым взглядом Яи голос Пайна зазвучал тише.
— Больше это не повторится.
С этими словами Яи опустил Пайна на пол и согнулся в спине.
Уголки губ Пайна изогнулись в улыбке: словно кот, успешно укравший рыбку, он победоносно закинул руки на шею Яи.
Двери позади них отворились, и вышел Салей, глядя вслед удаляющемуся силуэту юноши.
Вдруг Пайн обернулся и показал ему жест, изображающий выкапывание глаз.
Ещё раз посмотришь — и я выковыряю твои глаза.
Рыжеволосый юноша с мрачным лицом сверлил взглядом уходящего подростка.
Вернувшись в комнату и приняв ванну, Пайн тут же прибежал к Яи, чтобы тот расчесал ему волосы.
Яи взял расчёску и принялся медленно, прядка за прядкой, приводить его шевелюру в порядок.
Волосы Пайна уже отросли до плеч, и, закончив расчёсывать, Яи перевязал их серебристо-зелёной лентой и перекинул на правое плечо.
— Пойдём, теперь мы можем навестировести герцога, — сказал Яи.
Пайн сразу сообразил: раз Яи сумел так быстро и точно его обнаружить, значит, помог герцог Роланд. Если на этом звездлете и был кто-то способный обуздать Пайна, так это несомненно Яи.
Что самое забавное, больше всех Пайна баловал тоже Яи.
Герцог прекрасно понимал, какие отношения связывают Пайна и Яи.
Местом встречи по-прежнему служил кабинет герцога.
— Это ещё что такое? — первым делом подал голос, разумеется, Пайн.
По сравнению с прошлым разом в кабинете появилось странное крупногабаритное устройство, вокруг которого суетились несколько человек, занимаясь его наладкой.
Герцог ничуть не удивился: этот ребёнок обладал невероятно сильным, ни капли не скрываемым любопытством, непосредственным и открытым.
— АБО-тестер.
На лице Пайна отразилось недоумение. Он обошёл вокруг аппарата, так и не поняв, для чего он нужен.
Герцог неизменно проявлял к Пайну исключительное терпение и потому пояснил:
— У граждан империи есть три пола: альфа, бета и омега. Эти три пола — символ имперских граждан. Согласно законам империи, представители других рас, желающие получить гражданство, обязаны пройти АБО-тестирование, а затем сделать инъекцию стимуляторов для дифференциации пола в зависимости от результатов.
Этот шаг был обязательным. Предназначение для этой парочки юношей он тоже определит по итогам гендерного теста.
Лучшим исходом, само собой, стало бы, если оба этих прекрасных юноши окажутся редчайшими омегами.
Тогда они превратятся в ценнейший инструмент семьи Ролан для заключения выгодных браков.
Герцог также подробно описал Пайну различия между тремя полами.
— А можно самому выбрать, каким полом быть? — спросил Пайн.
— Конечно, так не бывает. Если ввести инъекцию, не соответствующую результатам тестера, это не только приведёт к неудачной дифференциации, но и нанесёт организму необратимый вред.
Пайн разочарованно протянул: — О-о-о. Он-то думал, что пол можно менять хоть трижды на дню.
— Тогда я хочу быть альфой! — заявил Пайн.
Уголки губ герцога слегка опустились, и он перевёл взгляд на Яи.
— Альфа, — последовал столь же однозначный ответ Яи.
Пайн первым лёг в капсулу, сложив руки на животе крест-накрест, скорчил Яи забавную рожицу и закрыл глаза.
Яи неотрывно смотрел на медленно задвигающегося внутрь Пайна, а герцог спросил его:
— Яи, а ты кем бы хотел видеть Пайна?
— Альфой.
— Разве омегой быть плохо? Пайн такой избалованный, ему бы жить цветком, о котором тщательно заботятся в теплице.
Яи больше ничего не сказал.
Какая-то интуиция подсказывала ему, что цветы и роса Пайну менее по душе, чем кровь и огонь.
Пайн в прозрачной капсуле широко раскрыл глаза, из прибора полились особые волны, начавшие сканировать показатели его тела.
— Идёт сбор данных... Сопоставление данных... Анализ данных завершён... Рекомендованный пол — омега!
Омега!
Нет, он с этим не согласен!
Пайн упpелся руками в края капсулы, выпрыгнул наружу и, разъяренный до предела, направил на аппарат кольцо с рубином.
Восхищенное выражение на лице герцога застыло, он не успел остановить парня и лишь исторг из горла яростный рык, назвав имя этого вредителя:
— Пайн!
Бах!
Ослепительная вспышка заставила всех в комнате зажмуриться. Герцог со слезами на глазах открыл глаза и увидел, что на месте, где стояла установка, осталась лишь шипящая и дымящаяся металлическая лужица.
Взревела пронзительная сирена, и в помещение хлынул отряд стражников.
— Ваша светлость!
— Здесь безопасно, вон отсюда!
На лбу герцога запульсировала жилка.
Стражники, словно прилив, отступили назад, и последний человек захлопнул за собой дверь.
— Она сломалась, — с невинным видом произнёс Пайн. — Я починю.
Герцог уставился на зелёные глаза Пайна и несколько раз глубоко вдохнул.
Яи с таким же ледяным выражением вглядывался в Пайна, подняв руку и слегка потянув за край своей фуражки.
— Ладно, я виноват, — заметив гнев Яи, Пайн изобразил жалостливое выражение лица и тихо пробормотал: — Просто я не хочу быть омегой.
Хотя златокудрый мальчишка и утверждал, будто признаёт вину, по его физиономии было очевидно: в следующий раз он поступит точно так же.
— Ваша светлость. — Яи бросил на Пайна строгий взгляд, повернулся к герцогу Роланда и почтительно склонил голову: — Прошу прощения, я плохо воспитал младшего брата, пожалуйста, отдайте его мне для наказания.
Яи заступался за Пайна, добиваясь, чтобы герцог передал наказание в его руки.
— Нет, — герцог раскусил намерения Яи и из тонких побуждений не желал укреплять и без того крепкую привязанность между братьями, заявив: — Я, как ваш опекун, лично накажу Пайна по семейному закону.
Пайн остался совершенно равнодушен к предстоящей расправе, наблюдая за происходящим так, словно это был спектакль.
Подобное своенравное отношение заставило герцога сильно нахмуриться.
Неуправляемый нрав Пайна и выплёскивающиеся наружу буйный норов с жестокостью вывели герцога из себя, и он решил проучить мальчишку, заставив того вести себя послушнее.
— Пайн, ты поистине самый непослушный ребёнок из всех, что я видел, снимай верхнюю одежду, — бесстрастно произнёс герцог.
Пайн опустил глаза на свою шёлковую рубашку, чьи затейливые кружева делали наряд чересчур сложным, и с любопытством уставился в глаза герцогу, пытаясь разгадать его замысел.
— Герцог... — Яи заметил, как взгляд герцога на мгновение скользнул к висевшему на стене длинному металлическому хлысту, и его сердце на секунду замерло. Опустив ресницы, длинные серебристые ресницы скрыли ледяной блеск в глубине зрачков, он тихо попросил: — Прошу, позвольте мне понести наказание вместо Пайна.
Пайн вовсю старался стянуть с себя рубашку, но, услышав слова Яи, ужасно рассердился и завопил:
— Братик, как же ты надоел!
— Яи, ты же знаешь, я не соглашусь.
Пайн никак не мог справиться с пуговицами и тесёмками на рубашке, и у герцога кончилось терпение:
— Яи, ступай и сними с него рубашку.
Молча подойдя к Пайну, Яи увидел, что тот по-прежнему сохраняет наивное и невинное выражение лица, и в его душе смешались досада и жгучая жалость.
Под рубашкой скрывалось хрупкое и тощее тело. Яи бережно обнял Пайна и повторил:
— Герцог, умоляю, разрешите мне заменить Пайна.
— Яи, выйди, — бросил герцог, ладонью оглаживая металлическое плеть-оружие.
Хлёсь!
Герцог попробовал взмахнуть хлыстом, и свирепый рассекающий воздух свист заставил лицо Яи побледнеть.
— Герцог! — Яи больше не мог сдерживаться, он склонил голову, и послушные пряди серебристых волос рассыпались по плечам, умоляюще вымолвив: — Пожалуйста, позвольте мне принять наказание за Пайна. Хоть в десять, хоть в сто раз больше.
Герцог прищурившись разглядывал согнувшуюся спину серебристоволосого юноши. Его опущенная шея выглядела почтительно и смиренно, словно для него самого так называемые достоинство и гордость не стоили и ломаного гроша, стоило лишь оказаться на чаше весов Пайну.
— Эй! Яи, ты что творишь?!
Меньше всего был готов смириться с этим Пайн — его зелёные глаза полыхали яростью. Он попытался рывком поднять Яи на ноги, но его тонкие слабые руки не смогли сдвинуть с места упрямого Яи, и в итоге Пайн сам рухнул назад на холодный металлический пол, едва сдерживая выступившие от боли слёзы.
— Хорошо, я принимаю твою просьбу, — произнёс герцог.
Больше всего на свете Яи дорожил младшим братом Пайном, но и Пайн точно так же дорожил единственным близким человеком — старшим братом Яи.
Идеальное взаимосдерживание. Эти розы — поистине божественный дар, — подумалось герцогу.
http://bllate.org/book/30854/3761870
Готово:
