Чжу Юэ погладил сандаловую шкатулку, которую прижимал к груди. Перед Башней Покорения Вершин толпилось множество людей, пришедших поздравить хозяина: большинство составляли молодые чиновники из шести министерств и девяти ведомств. Среди них он заметил помощника министра ритуалов Фэн Чжифана и младшего министра ведомства дворецких Хуань Цзяня, а также других знакомых по учебе в Гоцзыцзяне.
Янь Вэнь всего за несколько коротких лет на службе дослужился до столь высокого поста, проявив исключительную изворотливость и хватку — неудивительно, что он не забыл пригласить даже его, мелкого чиновника из увядающего маркизата. Поистине, этот человек старался никого не обидеть.
Опустив взгляд, Чжу Юэ немного подумал, отряхнул покрытые ветром и снегом одежды и среди шумной толпы протянул свою поздравительную карточку. Цзин Лань молча убрал зонт и последовал за ним.
Служка у входа в Башню Покорения Вершин обладал острым глазом: едва взглянув на карточку, он с почтительным поклоном принял подарочную шкатулку, не переставая называть гостя младшим маркизом, и проводил его внутрь. Чжу Юэ заметил, что его шкатулка из сандалового дерева лежала вместе с остальными подарками на покрытом парчой столе у самого входа.
— Сюньжу! Сюньжу! — раздался чей-то окрик среди всеобщего гама.
Оглянувшись, Чжу Юэ увидел круглое лицо с широко раскрытыми глазами и сразу узнал помощника главы Хунлусы Янь Гофэя. Увидев его, молодой господин Янь бросился к нему, словно к спасителю, и в два-три шага утащил в укромный уголок, усаживая за столик.
— Я жду тебя целую вечность! — лицо Янь Гофэя позеленело. — Я... я вовсе не хотел идти, но отец сказал... Если я не явлюсь, он переломает мне ноги и притащит сюда на носилках! Но я же не смею заговорить ни с кем из здешних, поэтому всё это время сидел тут один и пил чай. Клянусь, если бы ты не пришел, я бы сошел с ума от страха!
Янь Гофэй был знаком с ним еще по тем временам, когда они вместе переписывали исторические трактаты прошлых династий в Гоцзыцзяне. Незадолго до Нового года его перевели на должность помощника в Хунлусы, и поначалу застенчивый по природе юноша никак не мог привыкнуть к службе при столь высоком ведомстве.
— Никто тебя здесь не съест, — Чжу Юэ похлопал его по спине и пододвинул чашку с чаем, помогая успокоиться. — В Хунлусы тебе всё равно придется работать под началом господина Яня, так что твой отец прав: от этого пира тебе не отвертеться.
— Куда мне тягаться с ними! — с унылым видом протянул Янь Гофэй. — Подумать только, этот господин Янь едва ли старше меня, а ведь запомнил каждого из гостей, лично всех пригласил и держится так непринужденно! И к тому же... тот, что на самом верху, он ведь совсем ничего не боится.
Янь Гофэй поднял палец, указывая на небо, а затем провел рукой по горлу, изображая отрубленную голову, чем вызвал у Чжу Юэ невольную улыбку.
Среди гостей шла оживленная беседа, а они с Янь Гофэем устроились в тихом уголке, где никто им не мешал. Кое-кто из знакомых подходил поздороваться, прослышав о титуле маркиза Дина, но, заметив полное отсутствие интереса на лице Чжу Юэ, благоразумно удалялся.
Прошло уже около двух чашек чая, прежде чем слуги наконец вынесли вино, и из-за занавеса показался хозяин пиршества в одеждах лилового цвета.
В юности храбрые военачальники безупречно галантны, а к двадцати годам за заслуги уже жалуют титулом маркиза.
Глядя на эту сцену, Чжу Юэ почему-то вспомнил эти строки. Внешность господина Яня и впрямь вполне заслуживала сравнения с утонченным красавицом Хэ Ланом.
Это напомнило ему о весеннем дне тридцать семь лет назад по летосчислению Сяньчу. На берегу озера Тайху клан У из Мэйли открыл книжную обитель. Поскольку здание было небольшим, перешагнувший седьмой десяток ученый муж У Шуньдун лично вывел кистью четыре крупных иероглифа: Книжная обитель Худун.
То и вправду было прекрасное место — одухотворенное, окруженное легкой рябью бирюзовых вод. У подножия горы Линъянь клан У возвел Хранилище книг. Заинтригованный слухами об одной глубокомысленной запретной книге прежней династии, он глубокой ночью тайком пробрался в хранилище. Поскольку он впервые занимался столь воровским делом, то случайно опрокинул подсвечник и сжег несколько свитков с трактатами.
У Шуньдун с каменным лицом велел ему купить новые на книжном рынке и переписать заново. Чжу Сян, который в то время залечивал раны в Мэйли, услышав об этом, громко рассмеялся и без лишних слов добавил ему еще две копии для переписывания в качестве наказания.
В итоге Чжу Юэ провел в книжной обители больше пяти дней, пока с синяками под глазами, в растрепанных одеждах и с охапкой исписанных штрафных свитков не прибежал в покои наставника сдавать работу.
Проходя мимо беседки Баньбо, он вдруг заметил за половинкой куста пышно цветущих персиковых деревьев фигуру в легком манто из лунского шелка.
Юноша походил на ивовую ветвь, распускающуюся у озера в мартовский день, излучая ту самую неторопливую и непринужденную утонченность, что рождается лишь в пейзажах Цзяннаня. Такой благородной стати и осанки Чжу Юэ не видел за все свои шестнадцать лет.
Он заметил, как тот юный господин бросил легкий взгляд сияющих, тронутых улыбкой глаз в сторону академии, на мгновение скривил губы в недовольном выражении и заговорил о чем-то со старшим родственником, шедшим рядом.
Старший, рассмеявшись от его слов, шутливо отчитал юношу и, ухватив за мочку уха, повел за собой сквозь круглую лунную арку.
А он так и застыл перед беседкой Баньбо, усыпанной лепешками персикового цвета, тупо глядя вслед исчезающим фигурам и совершенно не замечая, как пальцы смяли и истерзали исписанные мудрыми изречениями листы бумаги.
Промелькнуло мгновение — и прошло уже почти семь лет.
Молодой глава ведомства с открытым и ясным лицом неторопливо обходил столы, предлагая гостям вино. В косом свете светильников в глубине его глаз отчетливо читался неукротимый, ничуть не скрываемый юношеский задор.
Чжу Юэ вдруг ощутил приступ смутного раздражения. Он сделал большой глоток холодного вина, силой заглушая всплывающие воспоминания о прошлых днях. По правде говоря, особого товарищества между ними никогда не было. В те два года Янь Вэнь в основном только и делал, что задирал его, а когда понял, что с ним скучно, стал искать развлечений в другом месте. После поступления на службу их пути разошлись настолько далеко, что они даже не виделись, не говоря уже о пустых разговорах.
Если же Янь Вэнь пригласил его сегодня, то либо ради громкого имени маркиза Дина, либо ради репутации человека, не забывающего старых друзей.
А еще был Се Юань — тот самый чиновник из Министерства работ, которого посадили под домашний арест в Восточном дворец.
После отъезда из Мэйли на озере Тайху они с Янь Вэнем вместе поступили в Гоцзыцзян. В те годы у подножия горы Цзилун столичные юноши из знатных семей наперебой пытались проявить себя, но лишь Се Юань и Янь Вэнь прославились как два несравненных мастера. В искусстве политических эссе и стихосложении им не было равных, они далеко опережали сверстников, умевших лишь лазать через стены за птичьими гнездами.
Вот только во всем остальном эти двое разительно отличались друг от друга. Се Юань отличался некоторой простотой и прямотой: пока исторические хроники и трактаты не истрепывались до дыр и не изучались до мельчайших деталей, он не успокаивался. Писал он четким, строгим и костистым почерком в стиле Вэй, очень напоминавшим манеру его неподкупного и правильного отца.
Янь Вэнь же вовсе не любил засиживаться в стенах Гоцзыцзяна. Еще в детстве, живя в Чанчжоу, он отличался непоседливым нравом, а перебравшись в Цзиньлин, и вовсе целыми днями пропадал на прогулках у озера и любовании цветами, успевая всюду. В тот год молодой господин в алых одеждах и с нефритовым поясом, безупречный во всех отношениях, стоявших на берегу Цинхуай, привлек взоры бесчисленных знатных дев.
Се Юань хоть и молчал об этом, в душе все же чувствовал легкое несогласие.
Потому в годы учебы в Гоцзыцзяне они соперничали два года, так и не сумев выявить победителя. В конце концов оба успешно сдали императорские экзамены, но Янь Жаньцзюэ все же превзошел Се Фэне, заняв первое место на высшем экзамене. Поступив в Академию Ханьлинь, он вскоре пошел на повышение и возглавил Хунлусы.
Для Се Юаня тот год выдался неудачным: какой-то простолюдин продемонстрировал поразительные успехи, вырвавшись вперед черной лошадкой, так что Се Юаню досталось лишь третье место. Затаив обиду, он поступил на службу в Министерство общественных работ. Теперь же всё вокруг словно сделало полный круг, и в этом соперничестве наконец была поставлена точка: Янь Вэнь взмыл в небеса подобно фениксу, в то время как остальные остались лежать в грязи под снежным покровом.
http://bllate.org/book/30852/3761619
Готово:
