Татибана Мая: «...»
— Кстати, я забыл представиться. Меня зовут Дадзай, Дадзай Осаму. Пять минут назад я получил приказ осуществлять за вами надзор, и в ближайшее время нам предстоит жить вместе. У вас есть какие-нибудь возражения? Если нет, то прошу любить и жаловать.
Выпалив эту тираду, которая в корне лишала Татибану Маю возможности дать задний ход, новоиспеченный Дадзай перемахнул через изящную полутораметровую ограду прямо в сад и — хрусь! — наступил на распустившуюся фаленопсис.
Это был совсем недавно посаженный, едва оправившийся и вновь обретающий жизнь зеленый цветок орхидеи. Его бутоны на поднявшейся цветочной стрелке еще даже не успели раскрыться, как он погиб.
...Погиб.
И снова, прямо как вечерние примулы, остался без малейших шансов на целое погребение!
Пропитанные убийственной аурой спецназовцы и до этого сохранявшие невозмутимость советники в один миг переменились в лице и с тревогой уставились на Татибану Маю.
Татибана Мая опустил взгляд на фаленопсис, на его еще не распустившиеся бутоны, а затем перевел его на Дадзая, на чьем поднятом воротнике качалась прицепившаяся неизвестно откуда пушинка одуванчика. Прошло много времени, прежде чем он неторопливо спрыгнул с персикового дерева, преодолел ряды и ряды распустившихся цветов и взял протянутую руку Дадзая.
— Прошу... — любить и жаловать.
Речь еще не была окончена, как на полной скорости примчался Ватанабэ. Получив известие, он резко вдавил тормоз и, даже не успев толком открыть дверцу, заорал:
— Мая, стой — э?
...
…………
Пятнадцать минут спустя, гостиная особняка.
На стол подали кофе, от которого поднимался густой пар.
Атмосфера была несколько напряженной. Сакагути Анго опустил брови и восседал с суровым видом — оставаться спокойным было невозможно, ведь давние обиды между Отделом по делам одаренных и Бюро судебных органов сосчитать было просто нереально. Находясь сейчас на вражеской территории, трудно не опасаться подвоха с чужой стороны.
Сидевший рядом Ватанабэ держался примерно так же прямо и напряженно, однако его мысли были куда сложнее. Когда в полдень он забирал Татибану Маю из заключения, он ведь специально успокаивал того и просил не творить глупостей! И надо же такому случиться: стоило отвернуться, как Отдел по делам одаренных принялся отплясывать на минном поле. Ватанабэ тоже было трудно избавиться от тревоги, что нового надзирателя Татибана Мая попросту превратит в удобрение для цветов!
При этой мысли Ватанабэ невольно скосил глаза в сторону. И хотя этот человек был эпицентром разразившейся бури, новоиспеченный надзиратель по имени Дадзай не выказывал ни малейшего смущения. Он откинулся на спинку дивана, опустив голову, будто пил чай, но из-под прикрытых век то и дело ускользал настороженный блеск: неужели он незаметно осматривал все вокруг?
Вокруг?
Ватанабэ проследил за его взглядом. Гостиная была обустроена руками самого Татибаны Маи: дощатый пол из натурального дерева, стеклянный столик, диваны, расставленные с трех сторон. На стене напротив не было привычного телевизора, но висел проектор, под которым лежал оставленный после вчерашней игры и не убранный на место геймпад. А напротив проектора красовалась целая стена со стеклянными витринами, в которых хранились самые разные коллекции Татибаны Маи, собранные им с самого детства. Все выглядело совершенно обыденно, и в комнате не было ничего такого, что стоило бы скрывать от посторонних глаз.
Не успел Ватанабэ предаться сомнениям, как сидевший во главе стола Татибана Мая неторопливо повернулся к Дадзаю и Сакагути Анго на диване, а также к сидевшему напротив Ватанабэ, и одарил их искренней улыбкой:
— Прошу прощения, я вас не испугал?
Ватанабэ: «...»
Анго: «...»
Дадзай: «...»
Татибана Мая продолжил искренне улыбаться:
— Если нет, давайте обсудим компенсацию за те вечерние примулы и фаленопсис, которые погибли столь ужасной смертью.
Ватанабэ: «...»
Стоило зайти речь о компенсации, а значит — и о трате денег, как хладнокровный Сакагути Анго словно нажал на какую-то потайную кнопку: выражение его лица мгновенно стало острым.
— Компенсацию?
Татибана Мая по-прежнему искренне улыбался:
— Угу~
Ватанабэ: «...»
Дадзай: «...»
Дадзай тоже неторопливо поднял руку и искренне улыбнулся:
— Но, насколько мне известно, расходы господина Татибаны на обустройство сада проводились по официальным счетам Бюро судебных органов?
Официальные счета означали, что каждый кустик и каждая травинка в саду Татибаны Маи принадлежат Бюро судебных органов. Бюро судебных органов — это государственная структура, и Отдел по делам одаренных — тоже государственная структура. Все мы принадлежим государству, и все деньги здесь — это деньги налогоплательщиков. С какой стати нам требовать компенсацию друг с друга?
Ватанабэ: «?»
Погодите, какую чушь ты несешь?
Ты серьезно думаешь этим одурачить Татибану Маю...
Татибана Мая действительно на мгновение задумался, после чего кивнул:
— Мм, в этом есть смысл.
Ватанабэ: «???»
Под недоверчивым взглядом Ватанабэ Татибана Мая серьезно и сосредоточенно кивнул:
— Тогда давайте забудем про фаленопсис, возместите ущерб только за вечерние примулы~
Анго: «...»
Дадзай: «...»
Ватанабэ: «...»
— Примулы тоже растоптал одаренный...
Выражение лица Татибаны Маи сменилось с безупречной легкостью:
— Какое это имеет ко мне отношение? Я из Бюро судебных органов.
Ватанабэ: «...»
Анго: «...»
Дадзай: «...»
— Кхм, в общем-то, эти вечерние примулы я вырастил своими руками, сам посадил и выходил до такого состояния, — с абсолютно невозмутимым видом заявил Татибана Мая. — Моральный ущерб просто не поддается оценке. Все конкретные пункты я позже отправлю по служебным каналам на счет Отдела по делам одаренных.
С этими словами он многозначительно посмотрел на Ватанабэ.
Ватанабэ помолчал добрых несколько секунд, после чего действительно достал ноутбук и с озлобленным видом принялся стучать по клавишам, составляя пункты компенсации.
Сакагути Анго умолк.
Он перевел взгляд на Дадзая, затем обратно на Татибану Маю и лишь спустя долгое время поднял руку, чтобы поправить очки:
— Что касается погибших вечерних примул, Отдел по делам одаренных выражает искреннее сожаление. Однако поскольку это была личная инициатива нашего новоиспеченного надзирателя — именно он выстрелил, чтобы остановить вашу месть агенту, растоптавшему цветы...
Дадзай: «...»
Татибана Мая: «...»
Анго напустил на себя ледяное выражение лица человека, который уже лет десять промышляет чисткой рыбы:
— Поэтому в качестве компенсации мы вычтем из его личной зарплаты сумму за десять лет. У вас есть возражения против такого решения? Если нет, то отныне он будет вашим двадцатичетырехчасовым надзирателем без единого выходного.
Татибана Мая на мгновение замер:
— Двадцатичетырехчасовым?
Ватанабэ тоже опешил, а затем подскочил на месте:
— Подождите, об этом не было ни слова в нашем соглашении.
http://bllate.org/book/30849/3761216
Готово:
