Сакагути Анго: В соглашении действительно не упоминалось об этом, но, судя по только что произошедшей ситуации, господин Татибана явно обладает сильной агрессивностью и склонностью к потере контроля. Наш Отдел по делам одаренных выражает сомнения по поводу «Отчета о стабильности высокопотенциальных эсперов», предоставленного вашим Бюро судебных органов, поэтому мы требуем увеличить срок надзора.
Ватанабэ: Агрессивность и склонность к потере контроля основаны исключительно на ваших личных суждениях. Подобные сомнения крайне неразумны, наша сторона абсолютно не приемлет столь бессмысленное увеличение сроков...
В гостиной разгорелась горячая словесная перепалка. Татибана Мая повернулся к Дадзаю и, словно желая что-то сказать, но не договорив, произнес:
— У вас в Отделе по делам одаренных все такие?
Дадзай: — ...
Татибана Мая снова спросил:
— Не думаешь сменить работу? Я могу платить тебе двойную зарплату — сколько бы они тебе ни давали, я заплачу вдвое больше.
Дадзай: — …………?
Уловив в молчании отказ, Татибана Мая уныло вздохнул.
Хотя Ватанабэ очень хотел переломить ситуацию, настрой Сакагути Анго был крайне твердым. Когда спор зашел в тупик и они уже собирались связаться с руководством для повторного созыва экстренного совещания, вздыхающий Татибана Мая напрямую единолично согласился на требование круглосуточного надзора.
Ему просто казалось, что если не согласиться на эти двадцать четыре часа сверхурочной работы, с его нового надзирателя удержат зарплату за двадцать лет.
Получив удовлетворительный ответ, занятой Сакагути Анго взглянул на часы и, не задерживаясь ни на секунду, встал и в одиночестве ушел. Перед самым выходом он бросил взгляд на Дадзая, который по-прежнему тихо сидел на диване.
Проводив взглядом отъезжающую машину, Татибана Мая повернулся и серьезно посмотрел на Ватанабэ. Ватанабэ медленно, кадр за кадром, обернулся к нему.
Спустя три секунды он подскочил:
— Что это за взгляд такой — опережающий события, полный сожаления и с явным подтекстом «хочу вернуть товар назад»?!
Татибана Мая отвел взгляд:
— Нет, ничего, просто впервые понял, что между помощниками руководителей тоже есть пропасть.
Ватанабэ: — Чего?!
Татибана Мая: — Кстати, солнце уже село, сегодня хочется поесть блюд из морепродуктов.
Хотя на нем самом висела гора работы, Ватанабэ, которому пришлось бросать все дела и мчаться по первому зову, мгновенно пришел в ярость:
— Вот так эта пропасть между помощниками и обнаруживается!
И вообще, быстро объясни мне, почему компенсации требует только мокрица, а фаленопсис в ней не нуждается!
Татибана Мая отвернулся с видом «что ты говоришь, я ничего не понимаю».
Хотя Ватанабэ был ужасно зол, будучи человеком ответственным и исполнительным, он превратился в шеф-повара экстра-класса и менее чем за час подал к столу блюда из морепродуктов. Сжалившийся над ним Татибана Мая искренне пригласил его разделить трапезу — в конце концов, после ужина предстояло еще и убирать кухню.
Окончив ужин, Ватанабэ тоже должен был возвращаться на рабочее место, чтобы продолжать трудиться в ночную смену.
Перед самым уходом он посмотрел на сытого и довольного, пребывающего в неплохом расположении духа Татибану Маю, затем перевел взгляд через него на Дадзая, который устроился на диване, обхватив руками круглый от еды живот, и чувствовал себя абсолютно счастливым. Тревожно понизив голос, Ватанабэ спросил:
— Завтра утром, когда я приду, я застану его в живых?
Татибана Мая моргнул:
— Кто знает.
С этими словами он безжалостно вытолкал Ватанабэ за порог и захлопнул дверь.
Вернувшись в гостиную, Дадзай выглядел все таким же безобидным белым цветочком. Татибана Мая не стал обращать на него внимания и, напевая себе под нос песенку, вернулся на террасу. Отворив дверь в небольшую кладовую, он выбрал оттуда цветочный горшок и подходящие садовые инструменты, затем с легкостью отыскал на полке среди пестрого разнообразия азотных, фосфорных, калийных, кальциевых, магниевых, серных и борных удобрений необходимые для пересадки удобрения пролонгированного действия и неспешно направился в сад.
Дадзай, привлеченный его действиями, тоже вышел на террасу вслед за ним.
Ночной ветер не утихал, цветы в саду покачивались в лучах декоративной подсветки. Татибана Мая обошел вокруг заново спешно отстроенной Бюро судебных органов кирпичной стены, выкопал фаленопсис, который так и не зацвел и умер с открытыми глазами, пересадил его в маленький горшок и тщательно пролил почву водой.
Ставший свидетелем всего этого процесса Дадзай удивленно протянул:
— Разве его еще можно спасти?
— Не знаю. В конце концов, твой удар был такой силы, будто ты хотел вмять его в самый центр земли.
Смерть без единого уцелевшего кусочка тела — это вам не шутки.
Дадзай замолк, невинно хлопая ресницами:
— Но ведь есть же способ вырастить целый лес из одного лишь листка... Разве ты так не можешь?
Татибана Мая: — ...Вырастить лес из одного листка? Это по части ёкаев — стоп, кажется, ботаники тоже на такое способны, но я нет, я всего лишь самый обычный цветовод.
Поставив пересаженный фаленопсис в тенистое место, Татибана Мая обошел каждый дюйм сада, проверяя состояние растений и убеждаясь, что ни одно наглое насекомое не посмело сюда вторгнуться. Только после этого он взял шланг и принялся поливать сад. Когда с наведением порядка в саду было покончено, прошел целый час.
Убрав садовый инвентарь и завершив тяжелый день трудяги-цветовода, Татибана Мая направился наверх. Уже ступив на лестницу, он о чем-то вспомнил и, небрежно свесившись через перила, взглянул на Дадзая:
— Круглосуточный надзор ведь подразумевает, что ты будешь жить здесь, верно?
Дадзай улыбнулся:
— Ага, именно так.
— Тогда сам выбери себе любую комнату, в каждой есть все необходимые туалетные принадлежности, всё чистое. Ах да, — предупредил Татибана Мая, — ни в коем случае, слышишь, ни в коем случае не заходи ночью в мой сад.
Глава 4
[Он похвалил цветы, которые я вырастил.]
На следующий день погода выдалась ясной.
Теплое солнце заглянуло в комнату, и его яркий свет заставил Татибану Маю, нежившегося в постели, недовольно зарыться в одеяло в надежде досмотреть утренний сон. Однако не успел он закрыть глаза, как под звуки яростного стука в дверь ему пришлось вновь их проприорать.
Словно привидение, добравшись до первого этажа, он обнаружил, что висящие в гостиной часы показывают уже десять часов. Дверной звонок, не умолкавший вот уже полчаса, продолжал настойчиво трезвонить. Татибана Мая распахнул дверь — на пороге стоял Ватанабэ с пакетами, полными сытного завтрака.
Заметив заспанный вид Татибаны Маи, Ватанабэ, ничуть не удивившись, извинился за беспокойство и сразу прошел на кухню. Меньше чем через минуту богатый завтрак уже красовался на обеденном столе.
Умывшись и немного придя в себя, Татибана Мая зевнул и, словно сомнамбула, вернулся в столовую, вытащил мясную булочку-баоцзы и принялся ее уплетать, попутно слушая ворчание Ватанабэ.
— ...Ты что, опять допоздна играл в видеоигры? Ложись спать хоть немного пораньше... А, впрочем, ладно, лучше уж ложись поздно и вставай тоже поздно. В ближайшие дни постарайся вообще не выходить из дома: высшее руководство и начальники отделов никак не могут прийти к согласию по делу о таинственном самоубийстве спецагента, и сейчас появление на улице легко может вызвать ненужные проблемы. Конечно, я не ограничиваю твою свободу, просто сейчас обстановка накалена до предела. Если тебе что-то понадобится, просто позвони мне, даже если тебе захочется люпины из лужайки за Белым домом, я оформлю дипломатический запрос и достану их для тебя, лишь бы ты не выходил из дома и, упаси бог, не прикончил надзирателя из Отдела по делам одаренных! Стой-ка, погоди-ка... — спохватившись, Ватанабэ резко обернулся и окинул взглядом подозрительно тихий дом. — А где тот надзиратель из Отдела по делам одаренных?
http://bllate.org/book/30849/3761217
Готово:
