Лян Цичэн скромно ответил:
— Тренер тоже отлично выглядит, смотрится всё так же, как и в те годы.
— Эх, какое там, старею уже, — скромно отозвался Цинь Лин.
— Кстати, ты сюда поесть? Один? Может, тогда вместе?
Лян Цичэн молча посмотрел на Сун Минсюаня и заметил, как тот исподтишка вытянул палец и потянул Цинь Лина за полу одежды.
Неужели он так сильно не хочет его видеть?
Лян Цичэн усмехнулся и уже было собрался согласиться.
— Эй, Лян-гэ, чего вы не заходите, стоите тут у входа? — с опозданием подоспели остальные члены команды, шедшие вместе с Лян Цичэном.
Увидев Цинь Лина, компания сразу же узнала этого некогда знаменитого игрока в бейсбол.
— Предводитель Цинь Лин!
— Это правда предводитель Цинь Лин!
Из ниоткуда разом появилось столько людей, и Цинь Лин на мгновение смутился, но в то же время был приятно польщен.
Похоже, даже спустя столько лет, после стольких лет на пенсии, его всё еще отлично помнят младшие товарищи.
— А, привет всем, — улыбнувшись, отмахнулся Цинь Лин.
Он совершенно не заметил, что прятавшийся за его спиной Сун Минсюань уже чувствовал себя как на иголках.
— Лян-гэ, вы знакомы с предводителем Цинь Лином? — подал голос парень с американской стрижкой ёжиком, стоявший неподалеку.
Лян Цичэн кивнул.
— Да блин… чего ты никогда нам об этом не говорил! — пожаловался ёжик.
Лян Цичэн в ответ закатил глаза.
Парень с американским ёжиком заметил, что за спиной Цинь Лина кто-то прячется, и его глаза хитро блеснули:
— Раз так, давайте все вместе!
Цинь Лин услышал это и решил, что это как раз кстати.
— Отлично.
Цинь Лин без малейших колебаний сразу же согласился, завел руку за спину, ухватил Сун Минсюаня за локоть и двинулся вслед за остальными внутрь.
Из-за большого количества людей их компания выбрала большой отдельный кабинет на втором этаже.
Лестница в этом заведении имела причудливую извилистую планировку — длинная и петляющая, она заставляла делать круг за кругом, словно в лабиринте.
Цинь Лин шел в окружении членов команды, которые наперебой с ним беседовали.
Сун Минсюань же плелся в самом хвосте процессии, а доходя до поворотов, то и дело украдкой бросал взгляды на Лян Цичэна впереди.
Стоило тому заметить этот взгляд и обернуться, как Сун Минсюань, словно испуганная птица от звука тетивы, тут же отводил глаза.
Оказавшись в кабинете, компания расселась по местам.
Лян Цичэн при этом сел аккурат напротив Сун Минсюаня.
Из-за этого Сун Минсюань вообще не смел поднять голову, смертельно боясь случайно встретиться с ним взглядом и выдать окружающим хоть что-то подозрительное.
Стеклянные стаканы наполнились янтарной жидкостью, все дружно подняли бокалы, и те со звонким стуком столкнулись друг с другом.
Американский ёжик взял на себя инициативу и начал круг знакомств:
— Меня зовут Су Юнь, я играю на второй базе и я лучший братуха нашего Лян-гэ. — Закончив, он глуповато ухмыльнулся, в ответ на что вокруг раздалось всеобщее фырканье.
Вслед за этим члены команды один за другим представлялись Цинь Лину.
Никого не волновал сидевший в уголке и молча уплетавший десерт Сун Минсюань, кроме Лян Цичэна.
Заметив, что уголок губ парня испачкан кремом, но сам он этого совершенно не замечает, а салфеток рядом нет, Лян Цичэн машинально потянулся за салфеткой, но тут же быстро сообразил, что при их нынешних отношениях это неуместно.
Проявлять заботу к тому, кто тебя ненавидит?
Он был еще не настолько жалок.
И потому опустил руку.
Правда, спустя мгновение Лян Цичэн бросил сидевшему рядом парню:
— Я в туалет.
После чего встал и направился к отдельной уборной прямо в кабинете, мимоходом прихватив со стола пачку салфеток и сунув ее в карман брюк.
Закрыв дверь туалета, Лян Цичэн прислонился к ней спиной, шаря обеими руками по карманам черных рабочих брюк, и вытащил зажигалку и сигареты.
Затем раздался щелчок, и в сопровождении заплясавших алых язычков пламени Лян Цичэн привалился к тонкой, совершенно не изолирующей звук двери, глядя в потолок и погружаясь в мысли.
До слуха извне донеслись обрывки разговора:
— Кстати, мы ведь еще не познакомились с этим товарищем. Как тебя зовут? И как ты познакомился с нашим Лян-гэ? — с любопытством спросил Су Юнь.
Наконец-то кто-то вспомнил, что там сидит человек, который до сих пор не произнес ни слова.
Внезапно оказавшись в центре внимания, Сун Минсюань растерялся и не знал, что ответить.
Цинь Лин, похоже, заметил затруднение Сун Минсюаня и уже хотел было выручить его.
— Сегодня я после окончания товарищеского матча впервые брал интервью у игрока Ляна… — взвесив слова, произнес Сун Минсюань. — Только и всего.
Услышав это, Цинь Лин погрузился в задумчивость и не стал ничего разоблачать.
А Лян Цичэн, прятавшийся в тесном пространстве всего в одной двери от них, — то ли от густых клубящихся колечек дыма, то ли от чего еще — почувствовал, как у него защипало глаза.
Оказывается, всё прошлое для того человека в конце концов свелось к простому «только и всего».
— А, так ты репортер.
В этот момент перед Сун Минсюанем приземлилась пачка салфеток, и он проследил взглядом за тем, откуда ее бросили.
Он увидел лишь бесстрастного Лян Цичэна, который молча проскользнул мимо него и вернулся на свое место.
Сун Минсюаня тут же прошибло холодным потцем.
Слышал ли Лян Цичэн то, что он только что сказал? А если слышал…
Да и плевать, раз уж всё зашло так далеко.
Сун Минсюань больше не стал ломать над этим голову.
К нему больше никто не обращался, и со скуки он просто достал телефон. На его черном экране отразилось собственное лицо, а в уголке рта белела крошечная капелька крема.
Тогда он торопливо взял салфетку, которую только что бросил сюда Лян Цичэн, и вытер рот насухо.
После этого Сун Минсюань исподтишка поднял взгляд на противоположную сторону и увидел, что Лян Цичэн как раз резко повернулся и завел оживленный разговор с соседом.
Ему что, показалось?
Эта пачка салфеток предназначалась ему?
Да нет, с чего бы.
Предавший обещание — это он, и даже пади он в пучины беспросветного ада, и то было бы мало, с какой стати ему вновь рассчитывать на чью-то благосклонность.
Глава 3. Виновник всех бед
Пирушка перевалила за экватор, и алкоголь вознес всеобщее настроение на самую вершину.
— Давайте сыграем в игру! — у Су Юня снова зародилась бредовая идея, и он предложил: — Ну как?
Услышав это, остальные наперебой поддержали его.
Следом Су Юнь раздобыл игральные кости и стаканчик для них.
Так они начали играть в избитую игру на угадывание очков, а наказание было и вовсе донельзя банальным: правда или действие.
Кости звонко загремели в стаканчике на подложке из черного бархата.
— Четыре тройки.
Лян Цичэн согнутым пальцем постучал по столешнице, и едва заметный шрам на перепонке между большим и указательным пальцами отливал темно-красным в теплом свете софитов.
Сун Минсюань погрузился в складки памяти, отчаянно пытаясь отыскать там источник этого шрада.
Впрочем, всё верно — прошло семь лет.
Его больше не существовало на жизненном пути Лян Цичэна.
Через какую грязь и извилистые топи продирался Лян Цичэн на пути к славе, он не знал совершенно.
Стаканчик для костей приподнялся, и Сун Минсюань посмотрел на лежавшие перед ним... Его кадык непроизвольно дернулся.
— Правда или действие?
Лян Цичэн покачивал стеклянный стакан, и кубики льда глухо ворочались в спиртном.
Сегодня на нем была ладная черная рубашка, рукава которой были закатаны до локтей, обнажая плавные линии предплечий, а выступающие бугры запястий напоминали занесенный для удара клинок.
Он стал чуть тоньше, чем в воспоминаниях.
Спустя пару секунд Сун Минсюань опомнился:
— Пожалуй, правда.
— Отлично, давай посмотрим, — Су Юнь как раз взял телефон, чтобы открыть приложение «Правда или действие», но Лян Цичэн перехватил инициативу.
Он единым движением вырвал телефон из рук Су Юня:
— Я сам.
— О-о-о.
Уставившись на белеющий экран телефона, Лян Цичэн задумался, а затем перевел тяжелый, глубокий взгляд на сидевшего напротив Сун Минсюаня.
Чеканя каждое слово, он произнес:
— Какой момент вызывает у тебя наибольшее чувство вины?
Едва слова затихли, как сидевший напротив человек опустил глаза, храня молчание, а его лицо стало мрачным и нечитаемым.
— Что за скучный вопрос? — возмутился стоявший рядом Су Юнь и протянул руку, пытаясь забрать телефон обратно.
Но Лян Цичэн проворно нажал кнопку выхода.
Сун Минсюань немигающе уставился на колышущуюся янтарную жидкость в бокале и лишь спустя долгое время выдавил из себя:
— Я пью.
Когда он запрокинул голову, его кадык судорожно задвигался, две верхние пуговицы воротника были расстегнуты, а в яремной ямке плескался дрожащий свет.
Значит, отвечать отказываешься?
Хорошо.
— Пять четвёрок.
Когда в третьем раунде Лян Цичэн назвал число, его голос заметно осип.
Уставившись на покрасневшие от алкоголя уголки глаз сидевшего напротив человека, он вдруг поймал себя на мысли, что надеется: тот раскусит эту очевидную ловушку.
— Репортер Сун, раз у вас сомнительная выносливость, не стоит хорохориться, — усмехнулся Лян Цичэн.
Цинь Лин тоже поспешил вмешаться:
— И правда, Сяo Сун, выпьешь еще — и опьянеешь окончательно.
Он уже и так был пьян.
Но когда стаканчик для костей подняли снова, Сун Минсюань увидел, как тот человек с чуть подрагивающими ресницами, покачиваясь из стороны в сторону, вновь тянется к бутылке на столе.
Будто вовсе не слыша никаких предостережений.
Вдруг дно стеклянного стакана с тяжелым стуком врезалось в столешницу, и Лян Цичэн быстрым движением накрыл стаканчик ладонью.
Послышалось его продолжение:
— Только что ошибся, на самом деле — четыре четвёрки.
За столом прокатился гул изумления.
Это... такое поддавковое подыгрывание выглядело разве не слишком очевидно?
Но никто не осмеливался произнести это вслух.
Су Юнь наигранно громко прокашлялся и забрал телефон из рук Лян Цичэна.
— Давай этот я задам.
Су Юнь попытался широко распахнуть затуманенные глаза и, вперившись в экран телефона, зачитал:
— Какова твоя непростительная черта?
— Тц, этот еще скучнее, — скривив губы, он безынтересно плюхнулся обратно на место и продолжил заливать в себя алкоголь.
А в бездонных омутах чужих глаз тем временем поднялась рябь.
— Нарушение обещания.
Хотя ответ уже прозвучал, Лян Цичэн всё равно взял со стола свой стакан и с ухмылкой осушил его до дна, жадно двигая кадыком.
— Чего? Лян-гэ, ты будешь есть соль? Тут нет никакой соли, — Су Юнь, судя по всему, уже потерял рассудок от алкоголя, и его слух тоже дал сбой.
Кто-то рядом закатил глаза, ухватил Су Юня за шиворот сзади и бесцеремонно втащил обратно на место.
— Да угомонись ты уже.
После трех сыгранных раундов посторонние не почувствовали ни малейшего вовлечения в процесс, а в их сердцах закономерно зашевелилось недоумение: эти двое что, кровные враги?
http://bllate.org/book/30841/3760302
Готово:
