Съемки этой сцены проходили почти в километре от палаточного лагеря съемочной группы. Вокруг расстилалась лишь бескрайняя, иссушенная желтая пустыня. Ху Доу был полностью облачен в древний наряд и костюм, стоя под большим режиссерским зонтом, который защищал его от палящего солнца, и одновременно наблюдал по монитору за игрой Юй Ланя.
Чу Ланьшань, прижимая руку к груди, спотыкаясь, выбежал в кадр, а за ним по пятам следовали тяжелые шаги преследователей. Чу Ланьшань тяжело выдохнул, его взгляд стал мрачным, и он приготовился дать смертный бой убийцам.
Звук сталкивающихся клинков разорвал воздух. Терпя жуткую боль, он отчаянно сражался. Постепенно из уголка его рта потекла струйка черной крови. Израсходовав все силы, он уперся мечом в землю, удерживая себя от падения.
— Стоп! — Ин Шу помедлил мгновение и скомандовал: — Этот дубль принят, отлично. Снимаем крупный план.
Юй Лань выпрямился и молча вернулся на исходную позицию. Стоило режиссерам скомандовать мотор, как он вновь превращался в Чу Ланьшаня: в его взгляде читались боль и несгибаемая решимость. Превозмогая страдания, приняв твердое решение, он перевел дыхание, резко развернулся и бросился в бой не на жизнь, а на смерть…
Для Ху Доу это было первое в жизни знакомство с актерской игрой настоящего уровня вблизи.
Раньше ему доводилось участвовать в съемках дешевых веб-фильмов и сериалов, где актеры один другого ненадежнее, а все перерывы между дублями уходят лишь на поправление макияжа. Режиссеры там совмещали по несколько должностей сразу — один человек выполнял работу сценариста, оператора и хлопушечника. Лишь бы эти ходячие неприятности могли выдать заученные реплики, кто бы смел требовать от них какой-либо передачи эмоций!
На их фоне игра Юй Ланя казалась настолько естественной и безупречной, что Ху Доу просто не видел в ней ни единого изъяна.
Однако сам Юй Лань на этом не останавливался. Пересматривая собственное выступление, он неизменно находил массу несовершенных деталей и под палящим солнцем переснимал сцену снова и снова, внося правки, пока даже Ин Шу не переставал удивляться его упрямству.
Сцена, которая в готовом фильме должна была занять меньше пяти минут, в итоге снималась целых два часа.
Начались съемки второй сцены, в которой впервые появляется персонаж Ху Доу — Луань Чунь. Он совершает классический подвиг спасения красавицы в беде, в самый критический момент выручая Чу Ланьшаня.
Одетый в белые одежды с верхним халатом цвета морской волны, Ху Доу спустился с небес на страховочных тросах и нанес удар мечом прямо в убийцу, который уже занес клинок над Чу Ланьшанем.
Благодаря месяцу закрытых тренировок Ху Доу усвоил базовые приемы владения мечом: его приземление получилось легким и изящным, длинные полы халата и ленты в волосах развевались на ветру, в глазах юноши сияли звезды, на губах играла легкая самодовольная улыбка, а во всем облике сквозила невинная, беззаботная чистота новичка в этом мире.
Заведя руку за спину, Луань Чунь встал позади Чу Ланьшаня, с обнаженным мечом встречая нападавших со всех сторон убийц. Отражая удары, он сохранял невозмутимость, в то время как противники уже выдохлись в предыдущей схватке. Не прошло и нескольких столкновений, как все они пали замертво от ударов его нефритового меча.
Порыв сильного ветра поднял тучи желтого песка над пустыней, слегка присыпав тела павших, словно некий загадочный ритуал народов северо-запада.
Чу Ланьшань все еще с недоверием отнесся к внезапной помощи. Опираясь на меч, он выпрямился и настороженно посмотрел на спасителя.
Луань Чунь одарил его невинной и дружелюбной улыбкой:
— С чего это почтенный братец так смотрит на меня?
Чу Ланьшань нахмурился и спросил:
— Зачем благородный юноша решил вмешаться сегодня?
— Захотел — и помог, — Луань Чунь убрал меч в ножны и принялся кружить вокруг Чу Ланьшаня. — Твои раны очень тяжелы. Если не залечить их вовремя, внутренние и внешние недуги сведут тебя в могилу в этих пустынных краях.
Чу Ланьшань уже собирался возразить, как вдруг изо рта у него хлынула черная кровь — верный признак действия ледяного яда. Луань Чунь мгновенно оказался рядом и поддержал его тело.
— Стоп! — закричал Ин Шу. — Луань Чунь, ты что творишь? Даже человека удержать не можешь! Твой спасенный отравлен и харкает кровью, а ты всё изображаешь из себя галантного кавалера?
Ху Доу не понимал, что значит галантный кавалер, но его рука действительно лишь слегка касалась талии Юй Ланя, он даже не смел надавить сильнее.
Юй Лань, не выходя из роли, тихо подсказал ему:
— Обними меня за талию, не дай мне упасть. Запомни, я ранен, ты боишься задеть мои раны, поэтому нельзя давить слишком сильно на живот.
Ху Доу немного растерялся. Первые две сцены он отыграл прекрасно, почему же в совместных сценах с учителем Юем всё шло всё хуже и хуже?
Съемку начали сначала. Чу Ланьшань снова сплевывает черную кровь, Ху Доу распахивает руки и крепко обхватывает его за тонкую талию, предплечьями прижимая к себе его бока, а ладонью прикрывая рану на животе, после чего участливо спрашивает:
— Что случилось, у тебя есть с собой противоядие?
— Стоп! — Ин Шу выглядел крайне недовольным. — Снова не тот настрой. Луань Чунь, подойди-ка сюда, посмотри сам, что ты изображаешь?
Ху Доу послушно подошел к монитору, чтобы посмотреть запись. Приглядевшись, он понял: его движения были правильными, но вот выражение лица совершенно не соответствовало текущей ситуации и эмоциям. На кону человеческая жизнь, а в его глазах читалось лишь испуганное прощупывание почвы.
Камера фиксировала абсолютно все детали, и при сравнении разница бросалась в глаза: лицо Чу Ланьшаня искажала жуткая боль, в нем сквозила природная настороженность к незнакомцу.
А он? Он стоял с неловким выражением лица, в котором не было ни лучезарной мягкости Луань Чуня, ни благородной отваги человека, пришедшего на помощь.
Ху Доу покраснел и тихонько обратился к режиссеру:
— Братец Шу, можно мне еще разок?
Ин Шу все еще кипел от злости. Он закурил сигарету и не отвечал, разрешает он или нет. Ху Доу испугался: он впервые видел Ин Шу таким разозленным, раньше ему казалось, что у того всегда беспечный и добродушный характер.
Конечно, главным было то, что он сам сплоховал. Юй Лань ведь женщина-актриса, думалось ему, а познакомились они только вчера, ему было неловко обнимать ее за талию…
И вот результат: в первый же день съемок он довел режиссера до белого каления, остальные члены группы боялись даже вздохнуть, на площадке воцарилась ледяная тишина.
Ху Доу стоял в углу под тентом, растерянно сжимая в руках свой нефритовый меч. Оружие было настоящим и весило немало, так что у Ху Доу от напряжения заныла рука — он воспринимал это как наказание за собственные ошибки.
Юй Лань тоже закурил сигарету. Грим на его лице слегка расплавился от жара и пота, что придавало ему какую-то надломленную красоту.
Он подошел к Ху Доу и тихо сказал:
— Когда я только начинал сниматься, мое состояние было точно таким же, как у тебя: я вечно о чем-то переживал, боялся хоть кого-то обидеть и пытался всем угодить. Позже, когда ролей стало больше, я понял: будучи актером, тебе не нужно угождать никому.
Ху Доу робко поднял глаза на Юй Ланя. Тот затянулся, и между его губ тонкой струйкой выплыл мятный дымок.
— Тебе нужно угождать только своему персонажу, — произнес он.
http://bllate.org/book/30836/3759691
Готово:
