Кодекс поведения Слизерина, часть четвёртая: взвесьте всё, и лишь затем действуйте.
Драко отложил гусиное перо, кончиком пальца задумчиво коснулся подбородка и внезапно позвал:
— Лаки!
С лёгким хлопком посередине кабинета из ниоткуда возник домашний эльф в аккуратном переднике с кружевами. Он низко поклонился Драко, едва не коснувшись пола своим длинным острым носом:
— Маленький хозяин Драко, Лаки всегда готов к вашим услугам.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.
— Лаки ждет приказаний маленького хозяина.
Голосок эльфа был тонким и дрожал от волнения, но сам он держался вполне сдержанно.
— Это должно быть совершенно секретно. Никто, включая моих отца и мать, не должен об этом узнать!
— Слушаюсь, Лаки подчиняется приказу маленького хозяина.
Лаки был личным домовым эльфом Драко, и для него приказания мальчика в некоторой степени превосходили авторитет главы семьи Малфой и его супруги.
Драко протянул ему листок бумаги:
— Купи мне то, что здесь написано.
Лаки взял записку и принялся читать её строчка за строчкой. Его выпученные глаза-теннисные мячи становились всё шире и в конце концов едва не вылезли из орбит. В тот самый момент, когда эльф убрал записку, на его лице отразились отвращение и нежелание повиноваться. Он внезапно ударился лбом о пол:
— Плохой Лаки, Лаки — плохой эльф, плохой эльф! Лаки не смеет подвергать сомнению требования маленького хозяина, он должен абсолютно и безоговорочно подчиняться приказам маленького хозяина. Плохой эльф, плохой Лаки...
— Прекрати! — повысил голос Драко.
По правде говоря, выражение отвращения на его собственном лице было ничуть не лучше, чем у Лаки. Однако, заметив в глазах домашнего эльфа надежду на то, что он отменит свой приказ, Драко всё же сжал зубы и настоял на своём:
— Купи всё так, как я сказал!
Эти слова словно обладали невидимой магической силой, которая окончательно сокрушила дух эльфа. С печальным и отчаянным выражением лица Лаки молча ещё пару раз тяжело стукнулся лбом о пол, а затем со слезами на глазах принял приказ:
— Лаки исполнит волю маленького хозяина, Лаки должен быть отличным домашним эльфом, а отличный эльф никогда не смеет сомневаться в приказах хозяина... даже если маленький хозяин приказывает Лаки купить эту грязную, подлую, глупую и ужасную маггловскую одежду, даже если это набросит тень на древний и благородный семья Малфой...
— Хватит!
Даже ураган над Атлантикой не смог бы затмить мрачный цвет лица Драко. Подумаешь, всего лишь несколько предметов маггловской одежды и утвари! А ведь в этой записке числилось немало редких ингредиентов для тёмных зелий — таких, которые при первом же взгляде казались чрезвычайно опасными и которых ни в коем случае нельзя было давать несовершеннолетним волшебникам. Почему-то верный и преданный Лаки не стал из-за них ворчать?
— Купи всё это, и чтобы втайне! — Драко взмахнул рукой и бросил свой кошелёк с карманными деньгами. — Ступай!
Сплавив убитого горем Лаки, Драко закрыл разложенные на столе старинные книги по магии и вернул их на полку. Особенно тщательно он свернул, завязал и убрал в запирающийся на пароль ящик хрупкий древний манускрипт, казалось, готовый рассыпаться от малейшего прикосновения.
Прямо сейчас Драко предстояло провести очень-очень важный и, пожалуй, крайне опасный эксперимент с тёмной магией, причиной которого стал тот несчастный случай.
Тогда эксперимент со спасательным заклинанием почти полностью истощил его запас магии, из-за чего Драко пролежал в постели целых пять дней. Затем, к счастью в несчастье, он с ужасом обнаружил, что магия внутри него стала гораздо чище, хотя её уровень по-прежнему оставался на детской стадии. Вообще-то, обычно волшебник способен ощущать лишь увеличение или уменьшение количества магии — это не так уж сложно, и с возрастом, благодаря умеренным тренировкам или приёму зелий, всегда можно добиться желаемых изменений. Но вот чистота магии от рождения даётся раз и навсегда и зависит исключительно от наследственности обоих родителей, что и служит одной из причин почитания чистой крови.
Возвращаясь к сути дела: Драко сейчас не понимал, что именно вызвало этот приятный сюрприз, и был вынужден обратить подозрительный взгляд на тот свиток с обрывками записей, оставленный предками, хотя пока и не был до конца уверен. Ведь за те пять дней отец достал из семейных сокровищ молочно-белое, непрозрачное окаменелое яйцо лунного тельца и велел ему постоянно носить его с собой, заявив, что оно обладает свойством стабилизировать магию. А его крёстный, Северус Снеп, современный знаменитый мастер зельеварения, который ещё до достижения тридцатилетнего возраста получил Орден Мерлина за выдающийся вклад в свою науку, влил в него бесчисленное множество зелий с неизвестным назначением и ужасным вкусом.
Драко пытался расспросить, что это были за снадобья, но его вечно суровый крёстный не сказал ни слова — если не считать того, что сравнил его интеллект с мандрагорой из Пуффендуя, поведение — с троллем из Гриффиндора, и вдобавок задал домашнее задание переписать Кодекс поведения Слизерина двести раз. Драко мог лишь догадываться по длинному списку ингредиентов, который крёстный передал отцу: те зелья наверняка были безумно дорогими и редкими, поскольку мастер зельеварения не стал бы составлять для главы семьи Малфой специальный список ради таких обычных компонентов, как дикобразовы иглы.
В конце концов, суммируя все эти факторы, его магия и претерпела нынешние изменения.
Очищение магии и обретение огромной силы — это искушение было поистине слишком велико, и с ним едва ли смог бы справиться даже зрелый разум двадцатичетырёхлетнего Драко. Пожалуй, ни один волшебник не устоял бы перед этим. Именно поэтому Драко стал ещё больше ценить оставленный предком незаконченный манускрипт. Тем не менее, к этому делу следовало подходить с величайшей осторожностью. Состав зелий крёстного непременно нужно было изучить, а действие того яйца-окаменелости — исследовать по книгам. Драко решил действовать постепенно, распутывая клубок нить за нитью: в конце концов, сколько людей погибло во время экспериментов с тёмной магией, и сколько волшебников из-за неосторожности превратились в пожизненных сквибов...
Драко-сквиб-Малфой.
Драко всего передернуло от этой мысли. Даже со всё более зрелым внутренним возрастом эта перспектива наполняла его леденящим ужасом.
Для экспериментов Драко требовалось огромное количество опасных, но необходимых магических материалов, однако это нельзя было сделать в одночасье. В той записке, которую он только что поручил купить Лаки, помимо множества нелегальных ингредиентов, содержалось немало того, что должно было помочь ему разрешить терзавшую его в данный момент сложную задачу.
Драко подумал, что помимо необходимых вещей ему также нужно будет поговорить с отцом.
После ужина Драко стоял перед тёмно-коричневыми дубовыми дверями главного кабинета. На дверях красовался барельеф с родовым гербом семьи Малфой: легендарный белоснежный кречет гордо выпрямился, стоя на ветке глицинии. Это означало, что кабинет за дубовыми дверями — место, которым разрешено пользоваться исключительно главе семьи Малфой. В прошлой жизни Драко стал хозяином этого кабинета, когда ему исполнилось шестнадцать, и теперь, в этой жизни, он от всего сердца надеялся, что отец сможет сидеть за тем чёрным дубовым столом гораздо дольше.
— Драко Малфой, — назвал себя Драко гордой птице на двери, и створки отворились.
Люциус просматривал отчёт о доходах семейных имений Малфой за этот месяц. Помимо дел в Министерстве магии, у него были огромные старинные семейные предприятия, отнимавшие уйму сил и личного времени. Впрочем, для Малфоев семья, разумеется, всегда стояла на первом месте.
— В чём дело, Драко? — Люциус отложил гусиное перо. Его дракончик был его гордостью.
Перед лицом отца, который всегда баловал его, Драко привык говорить прямо:
— Отец, я бы хотел попросить у тебя разрешения в будущем выделять odpowiedное время [подходящее время] на то, чтобы привыкать выходить в свет в одиночку.
Люциус приподнял бровь: стоило лишь немного подумать, чтобы понять истинный смысл просьбы Драко. Честно говоря, тот несчастный случай напугал их обоих. И хотя Драко держался стойко и сообразительно, а впоследствии заслужил немало похвал, не было никаких сомнений в том, что его маленький дракон тоже пережил страшный испуг. О, маггловский район! — мысленно выругался мистер Малфой. Подобное было едва ли не худшим кошмаром, какой только мог вообразить себе чистокровный волшебник.— Это, разумеется, не проблема, — Люциус улыбнулся и протянул руку, чтобы открыть левый ящик. — Но почему бы нам не воспользоваться способом попроще?
Он достал из ящика серебряную застёжку для плаща в виде змеи — совсем свежую работу, вполне отвечающую вкусам Малфоев — и протянул её Драко:
— Стоит тебе захотеть вернуться домой, сожми её, где бы ты ни находился.
Стандартный малфоевский подход к решению проблем!
Драко принял вещицу обеими руками. Она была идеальна, в этом не было никаких сомнений, но результат его не устроил:
— Отец, дело вовсе не в том, чтобы заблудиться. Я не позволю себе стать беспомощным глупцом, стоить мне покинуть Малфой-менор, но...
Драко поднял взгляд и серьёзно посмотрел на отца, а от следующих слов у него даже покраснели щеки:
— Мне нужен опыт самостоятельного столкновения с незнакомой обстановкой и... смелость.
Уголки ртов Люциуса, неизменно изогнутые в пятнадцатиградусной улыбке, чуть заметно дрогнули.
Отец Люциуса умер рано, а мать покинула его ещё в детстве. Да хранит их Мерлин! На собственном горьком опыте познав всю тяжесть пути взросления наследника великого рода, Люциус прекрасно понимал сына. Именно поэтому он меньше всего хотел, чтобы его дракончик под опекой родителей загонял себя в рамки там, где в этом не было никакой необходимости. Сейчас Драко вёл себя настолько рассудительно, что Нарцисса порой тревожилась и даже испытывала жалость.
— Драко, я не хочу, чтобы то, что я скажу сейчас, подстегнуло твое задираство или вскружило тебе голову до того, как ты повидал мир. Но я должен признать: ты — прекрасный наследник, которым мы с твоей мамой по праву гордимся. Разумеется, Семья Малфой всегда предъявляет строгие требования к своим потомкам. Я просто хочу, чтобы ты помнил: твой девятый день рождения отгремел всего две недели назад, а путешествия волшебников обычно принято планировать лишь после окончания Хогвартса.
— Отец, ты заглядываешь слишком далеко, — Драко чувствовал себя неловко. Какая именно фраза заставила отца решить, будто он собрался в странствия? — Возможно, мне просто нужно в любой момент смотаться в Косой переулок за парой полезных книг, или заглянуть в магазинчик шуток в Хогсмиде за новинками, или навестить друзей и крестного. Я завёл этот разговор только потому, что боялся вашего беспокойства. К тому же ты только что подарил мне портал с привязкой к дому, так что с этим больше не возникнет никаких проблем.
Косой переулок и Хогсмид?
Навестить друзей?
Если дело ограничивалось только этим, Люциус не видел ни малейшей причины для Драко обращаться к нему с такой просьбой. Захоти сын куда-то выбраться, он мог хоть каждый день сопровождать мать во время прогулок по магазинам или на чаепитиях. С другой стороны, у Люциуса не нашлось и веских доводов для отказа.
Трезво оценив повседневное поведение Драко, а также те детские, наивные и безрассудные порывы, которые вполне могли быть ему свойственны в силу возраста, Люциус решил выдвинуть условие:
— Лаки пойдет с тобой.
Драко изо всех сил старался сдержать на лице выражение, недостойное Малфоя. Ему требовалось лишь выбить себе право на одинокую вылазку, а не промышлять запретными вещичками. Он поднял руку в знак клятвы:
— Отец, клянусь честью Малфоев: пока ты сам не возьмешь меня с собой, я ни за что не сунусь в Лютный переулок или что-то в этом роде. Тебе правда не нужно приставлять ко мне домового эльфа, будто я младенец, которого ещё не отлучили от груди.
Драко подпёр подбородок пальцем и одарил отца образцовой малфоевской улыбкой. Конечно, если в ходе дальнейших экспериментов ему действительно понадобится что-то не столь заурядное, он без колебаний поручит Лаки достать всё необходимое. О, с чего бы девятилетнему ему подвергать себя риску? Это было бы совершенно не в стиле Слизерина.
И вот — всё улажено!
Приняв ванну, Люциус отправился прямиком в комнату, примыкавшую к его собственной спальне — в покои хозяйки дома. Он встал за спиной Нарциссы, одной рукой расстёгивая застёжку жемчужного ожерелья, а другой обнимая жену за талию, и склонился, глубоко вдыхая исходивший от неё нежный аромат:
— Цисси, ты была права: когда сын настолько умён и рассудителен, мы, родители, напрочь лишаемся чувства собственного величия.
Нарцисса с грацией ответила на улыбку, накрыв своей рукой ладонь Люциуса, лежавшую у неё на плече:
— Тогда, пожалуй... нам стоит задуматься о рождении дочки?
В залитой солнечным светом гостиной послушные короткие пряди нежно-золотистых волос Драко, как всегда, аккуратно лежали у самых ушей. Его нежная кожа отливала слоновой костью под лучами солнца, гармонично сочетаясь с браслетом в виде дракона на запястье. Светло-серые мантии волшебника идеально оттеняли синеву его глаз, маленькая брошь в виде змейки с драгоценными камнями на воротнике беспрестанно извивалась, принимая одну самодовольную позу за другой, а облегающая шёлковая рубашка снежно-белого цвета с серебристо-серым кружевом придавала ему вид человека, проводящего ленивый полуденный досуг.
В руках Драко держал древнюю книгу с крупными золотистыми тиснеными буквами на обложке: Магические круги: Утерянные сокровища. Время от времени он поднимал глаза и приветливо кивал матери, которая неподалёку, в розовом саду, вела традиционное послеобеденное чаепитие для знатных дам. Иногда он даже ловил на себе восхищённые и одобрительные взгляды со стороны этих исполненных достоинства женщин.
Если бы они сейчас догадались, что́ именно он читает, Драко с мрачным злорадством подумал о грациозных дамах: сколько из них упало бы в обморок, требуя нюхательной соли? Впрочем, Лаки и так уже был близок к истерике. Драко уставился на фальшивую книгу по магическим кругам в своих руках, яростно сжав зубы — он сам был уже на грани.
Нельзя отрицать: после перерождения Драко нагнал колоссальный пласт знаний, которыми пренебрегал в прошлой жизни — например, владение древним мечом, древние языки, редкие алхимические дисциплины. Он даже собирался приступить к изучению удивительной связи между душой и магической силой, а для этого требовалось превеликое множество книг по Темным искусствам и связанным с ними глубоким исследованиям в области зелий. Но вот это... Драко судорожно сжимал в руках книгу в зачарованном переплёте: Чудесный мир без волшебных палочек — популярное пособие по маггловским знаниям — прямо сейчас демонстрировало ему колеса магглов, способные катить людей вперёд, выстроившись в одну линию.
Мерлин великий!
Драко просто отказывался верить, что даже умерев и переродившись, он всё равно вынужден учить маггловедение! А виновником всех его мучений было то его собственное заявление, сделанное в тот день в каком-то гриффиндорском порыве: он сорвался с места и пообещал явиться на день рождения этого шрамоголового!
Драко закрыл глаза и глубоко вздохнул, убеждаясь, что на его лице не отразилось свирепое выражение. Слизеринцы не разбрасываются обещаниями, но раз уж слово дано, они будут следовать ему неукоснительно. Таков кодекс поведения Слизерина, и он уже не в том возрасте, чтобы относиться к словам как к шутке.
Люциус конфисковал то Зеркало тоски как опасный предмет, но даже останься оно при нём, Драко больше не притронулся бы к нему — он подсознательно гнал от себя мысли о причинах той случайности.
Что ж, раз так, ради успешного выполнения собственного обещания ему, вечно благородному и чтущему чистокровность Малфою, оставалось лишь одно: загримироваться под маггла, пересечь маггловский Лондон и встретиться с Гарри маггловским же способом. Если память его не подводила, район, где обитал Поттер, находился под наблюдением Дамблдора. Что в прошлой жизни, что в этой Драко ненавидел полукруглые очки этого старого безумца, которые казались вездесущими; разница была лишь в том, что раньше он испытывал презрение, а теперь — осторожность.
Подытоживая всё вышесказанное: Драко нуждался в маггловской одежде, маггловских деньгах, маггловской карте и даже в понимании того, как именно нужно добираться до того места в нескольких милях от центра Лондона, используя маггловские методы передвижения. И вся эта уйма дел — включая добытое у отца разрешение на самостоятельную отлучку — была лишь подготовительным этапом перед выходом в свет. Прямо сейчас он был вынужден отложить в сторону столь неотложную задачу по изучению очищения магии, чтобы ломать голову над подарком для этого неряшливого шрамоголового. О, конечно же, это невероятно важно: Малфои никогда не опускаются до нарушения приличий, а подарок напрямую связан с их статусом.
http://bllate.org/book/30835/3759590
Готово:
