Шэнь Шиюань смотрела на её спину, и внезапно почувствовала, как что-то внутри неё дрогнуло.
Она знала Су Вань уже одиннадцать лет. За это время она видела Су Вань гордой, вызывающей, холодной, раздраженной, но никогда — с покрасневшими от слёз глазами. Она прекрасно знала нрав Су Вань: своенравная, властная, упрямая, никогда не показывающая слабости. Но сейчас Су Вань стояла под ночным ноябрьским ветром, её губы побелели от холода, однако она упорно не желала возвращаться в зал, лишь бы никто не увидел, как она теряет самообладание.
Шэнь Шиюань поставила стакан с апельсиновым соком на перила и подошла, встав рядом с Су Вань — не слишком близко, но и не слишком далеко, ровно на расстоянии одного шага. Она молчала, просто стояла рядом, глядя вместе с ней на огни далекого города. Ветер растрепал её волосы, и несколько прядей упали на плечо Су Вань. Су Вань не отстранилась.
Прошло много времени, прежде чем дыхание Су Вань наконец выровнялось. Она растерла ладонями озябшее лицо и повернулась, снова приняв своё привычное высокомерное выражение:
— Сок, наверное, остыл? Если холодный, не пей. Зайдем, я принесу тебе новый.
Шэнь Шиюань смотрела на неё — глаза еще хранили следы красноты, кончик носа покраснел от мороза, губы побелели, но она всё равно пыталась притвориться, будто ничего не произошло, и заботилась о том, не остыл ли сок. Шэнь Шиюань почувствовала, как её сердце окутало что-то теплое, такое мягкое, что оно вот-вот готово было растаять.
— Су Вань, — тихо произнесла Шэнь Шиюань, — знаешь, на что ты похожа в этом платье?
Су Вань замерла, не ожидая, что тема разговора сменится так внезапно:
— На что?
— На зимнюю сосну, — Шэнь Шиюань улыбнулась, и на её щеках показались две неглубокие ямочки. — Холодная и жесткая, но если подойти совсем близко, чувствуешь особенный, тонкий аромат.
От такого сравнения Су Вань растерялась, не зная, как на это реагировать. Она приоткрыла рот, собираясь возразить, что вовсе она не холодная и не жесткая, но тон Шэнь Шиюань был таким нежным, словно она описывала что-то невероятно дорогое и любимое. Су Вань колебалась секунды три, а затем выбрала свой привычный метод защиты — упрямство.
— Перестань подлизываться, — она подтолкнула Шэнь Шиюань к дверям банкетного зала, вновь обретая свой привычный властный тон. — Пошли внутрь, на улице чертовски холодно. Если простудишься, кто мне завтра будет варить суп?
Шэнь Шиюань позволила себя подтолкнуть и обернулась, улыбаясь. Свет с террасы упал на лицо Шэнь Шиюань, и Су Вань увидела, как сияют её глаза. В них отражались огни ночного города и сама Су Вань в темно-зеленом платье.
Су Вань увидела в этом отражении выражение собственного лица. В нём не было привычного холода или спеси, лишь странная, даже для неё самой, мягкость. Словно в зимний сосновый бор вдруг проник луч солнца, растопив наледь на краешке ветви.
Она поспешно отвела взгляд и погнала Шэнь Шиюань быстрее:
— Иди скорее, чего копаешься.
В банкетном зале навстречу им пахнуло теплом, создавая резкий контраст с ледяным воздухом террасы. Су Вань приложила ладони к замерзшим щекам, чувствуя, как кожа постепенно согревается. Она обвела взглядом толпу и заметила, что Чжао Минхуэй исчез со своего места — вероятно, отправился в туалет приводить в порядок туфли, залитые красным вином. А Цзян Линь стоял на другом конце зала, беседуя с людьми в строгих костюмах, и выражение его лица было таким же невозмутимым и безупречным, как всегда.
Су Вань смотрела на Цзян Линя и вдруг почувствовала, что он очень далеко. Это была не физическая дистанция, а странное чувство отчужденности, будто между ними пролегла не шумная толпа гостей, а целая прожитая жизнь и шрам, который невозможно заживить. В прошлой жизни он собственноручно покончил с ней, и эта трезвость, купленная ценой собственной смерти, позволила ей наконец разглядеть истинное лицо этого мужчины под маской: он не был холодным, он был пустым. В его сердце не было ничего, кроме холодного замка из власти и выгоды — красивого, прочного и безжизненного, где не рождалось ни единой травинки.
Цзян Линь, словно почувствовав её взгляд, поднял голову и посмотрел в их сторону. Он на мгновение задержал глаза на Су Вань, затем перевел их на Шэнь Шиюань, стоявшую рядом, и его брови нахмурились. Сказав что-то своему собеседнику, он с бокалом в руке направился к Су Вань.
Шэнь Шиюань машинально сделала полшага назад, за спину Су Вань. Этот едва заметный жест не укрылся от глаз Су Вань. Она протянула руку, перехватила Шэнь Шиюань за запястье и потянула вперед, чтобы та встала с ней плечом к плечу.
— Су Вань, — Цзян Линь остановился перед ними, его голос звучал ровно, словно он отчитывался о работе. — Я слышал, что произошло. Ты облила Чжао Минхуэя красным вином.
— Не облила, — поправила его Су Вань, — а вылила. Между этими действиями есть принципиальная разница. Облить — это значит плеснуть ему в лицо, а вылила — значит, у меня рука соскользнула. Хотя я не жду, что ты поймешь разницу.
Уголок глаза Цзян Линя едва заметно дернулся — редкое проявление эмоций. Он смотрел на Су Вань так, словно перед ним стоял совершенно незнакомый человек. Раньше Су Вань никогда не разговаривала с ним в таком тоне — раньше она всегда осторожно прощупывала его настроение, взвешивала каждое слово, боясь вызвать недовольство. Но сейчас Су Вань стояла перед ним с невозмутимым взглядом, а в уголках её губ играла едва уловимая насмешка, словно она наконец разгадала спектакль, который затянулся на слишком долгий срок.
— Чжао Минхуэй — ответственное лицо Недвижимости Тяньшэн, — понизил голос Цзян Линь, в его тоне проскользнула угроза. — Семья Цзян полгода вела переговоры по тому участку земли, что в его руках. Из-за твоего сегодняшнего поступка сделка может сорваться. Мне нужно разумное объяснение.
Су Вань не ответила сразу. Она обернулась на Шэнь Шиюань. В глазах Шэнь Шиюань читались тревога и беспокойство, но она не отступила, просто продолжала тихо стоять рядом, своим молчанием говоря: Я здесь.
Су Вань снова перевела взгляд на Цзян Линя, её голос звучал ясно и спокойно:
— Объяснение такое: он был слишком близко к Шэнь Шиюань, мне это мешало.
Цзян Линь замер. Очевидно, он не ожидал, что Су Вань даст такой ответ — не из ревности, не из каприза, а просто потому, что присутствие Чжао Минхуэя рядом с Шэнь Шиюань показалось ей лишним. В его представлении отношение Су Вань к Шэнь Шиюань должно было быть таким же, как у него самого: холодным, пренебрежительным, в лучшем случае — полным игнорированием. Но нынешняя Су Вань ради Шэнь Шиюань вылила вино на туфли его важного партнера и при этом даже бровью не повела, заявляя: Мне это мешало.
— Когда это ты успела так привязаться к Шэнь Шиюань? — в голосе Цзян Линя прозвучало подозрение.
— Какое тебе до этого дело? — Су Вань слегка улыбнулась, и улыбка её была холодной, как ноябрьский ветер на террасе. — Господин Цзян, список твоих деловых партнеров так длинн, что отсутствие одного Чжао Минхуэя вряд ли сильно повлияет на общую картину. А Шэнь Шиюань у меня одна — хотя ты, вероятно, никогда этого не осознавал.
Лицо Цзян Линя наконец изменилось. Он поставил бокал и сделал шаг вперед, приближаясь настолько, что мог говорить так, чтобы слышали только они двое:
— Су Вань, у тебя в последнее время с головой всё в порядке? С тех пор как ты вышла из больницы, ты будто подменили. Не берешь трубки, не отвечаешь на сообщения, открыто нарушаешь мои планы, а теперь еще и устраиваешь скандал на приеме — чего ты вообще добиваешься?
— Стала видеть яснее, — ответила Су Вань.
— Что именно?
Су Вань смотрела прямо в глаза Цзян Линя — в те самые глаза, которые раньше казались ей бездонными, а теперь представлялись до нелепости пустыми. Ей вдруг стало смешно: в прошлой жизни она потратила шесть лет, пытаясь разгадать, что скрывается за этим взглядом, думая, что там заперты глубокие, неведомые чувства. Но теперь она знала — там нет ничего. Стоячая вода, в которой даже отражению лень появиться.
— Я всё поняла насчет нашей помолвки, — голос Су Вань звучал твердо и ровно. — Цзян Линь, наш брачный союз изначально был лишь шуткой наших отцов за вином, которую ваша семья Цзян потом превратила в фишку для поглощения ресурсов семьи Су. Я была глупа и думала, что если буду ждать достаточно долго и стараться достаточно сильно, ты в конце концов проникнешься ко мне хоть каплей искренности. Но теперь я знаю — не проникнешься.
Зрачки Цзян Линя слегка сузились.
— Тебе не нужна искренность, — продолжала Су Вань, и её голос был настолько спокоен, что это казалось невероятным даже ей самой. — Тебе нужна покорная невеста, аксессуар, который не доставляет проблем, пешка, которой можно пожертвовать в нужный момент. К сожалению, я не подхожу ни под одно из этих определений.
Сказав это, она потянула Шэнь Шиюань за собой. Пройдя пару шагов, она остановилась, не оборачиваясь, и бросила через плечо:
— Насчет помолвки я сама поговорю с отцом, а он — с твоим. Не волнуйся, инвестиции семьи Су я трогать не буду, это дела прошлого поколения, меня они не касаются.
После этого она ушла, не оглядываясь.
Шэнь Шиюань послушно шла за ней сквозь толпу, сквозь шорох дорогих платьев и звон бокалов, сквозь полные любопытства, шока и злорадства взгляды, пока они не вышли из банкетного зала. В коридоре было тихо, что составляло резкий контраст с шумом внутри. Цокот каблуков по мраморному полу звучал четко и одиноко, а хрустальная люстра над головой бросала на пол их тени — одну высокую, другую пониже, стоящих совсем рядом.
Когда они дошли до лифта, Шэнь Шиюань внезапно остановилась.
Су Вань обернулась к ней:
— Что случилось?
Шэнь Шиюань стояла на месте, опустив голову, её плечи мелко дрожали. Су Вань испугалась, что та плачет, и поспешила вернуться, чтобы утешить её. Но когда Шэнь Шиюань подняла голову, на её лице не было слез — она улыбалась. Глаза её были красными, зато уголки губ приподняты, а помада цвета пыльной розы немного стерлась, обнажая побледневшие губы.
— Су Вань, — голос Шэнь Шиюань слегка подрагивал, но в нем промелькнула искра, какой Су Вань никогда в ней не видела. — Ты ведь сказала… Шэнь Шиюань у тебя одна.
Су Вань замерла, осознав, на что именно обратила внимание Шэнь Шиюань. Она сказала, что сделка с Чжао Минхуэем — мелочь, а вот Шэнь Шиюань — одна. Она думала, что это был просто аргумент в споре с Цзян Линем, но Шэнь Шиюань запомнила. И не просто запомнила, а превратила эти слова в некое сокровище, постоянно прокручивая их в мыслях.
— Это было просто… — Су Вань хотела сказать, что сказала это не подумав, лишь бы парировать выпад, но, глядя в сияющие глаза Шэнь Шиюань, не смогла произнести эти слова. Она сглотнула и отвернулась к дверям лифта, делая вид, что рассматривает свое отражение в полированном металле. — …это просто факт. Чему тут так удивляться?
http://bllate.org/book/30830/3759138
Готово:
