Её голос звучал сурово, но рука, вцепившаяся в запястье Шэнь Шиюань, невольно сжалась чуть крепче. Дождевая вода стекала по лбу, застилая глаза, и она с силой зажмурилась, чтобы прогнать нахлынувшую едкую влагу.
Вернувшись в палату, Су Вань втолкнула Шэнь Шиюань в ванную, выудила из шкафа чистую больничную пижаму и сунула ей в руки:
— Мойся и переодевайся.
Шэнь Шиюань стояла у порога ванной, прижимая к себе одежду. Её волосы всё ещё капали, оставляя на полу небольшую лужицу. Она робко посмотрела на Су Вань, губы её дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но в конце концов лишь опустила голову и тихо прошептала: «Спасибо».
Су Вань не ответила. Она повернулась и принялась отвинчивать крышку термоса. Как только крышка поддалась, в лицо ударил горячий пар, несущий густой, насыщенный аромат наваристого бульона с ямсом и свиными ребрышками. Она зачерпнула ложкой: суп оказался чуть солоноватым, ямс разварился до состояния пюре, а в бульон попали мелкие осколки косточек от ребрышек — ей пришлось аккуратно их вылавливать.
Это был самый вкусный суп, который ей доводилось пробовать.
Из ванной донесся шум воды. Горячий пар просачивался сквозь щель в двери, окутывая прохладную палату тонкой дымкой. Сидя на краю кровати и по ложке поглощая суп, Су Вань слушала плеск воды и вдруг поняла, что этот серый, дождливый вечер уже не кажется таким холодным.
Она посмотрела на костяные крошки в миске, и уголки её губ невольно дрогнули в едва заметной улыбке — настолько слабой, словно это было нечаянно вырвавшееся сокровенное чувство.
Шэнь Шиюань наверняка долго возилась с этим супом. Су Вань легко представила эту картину: Шэнь Шиюань одна на кухне, уткнувшись в рецепт на телефоне, неумело чистит ямс, и, хотя от слизи на руках чешется кожа, не решается остановиться; как она отдергивает руку, обжегшись брызгами кипятка при бланшировании ребрышек, дует на покрасневшую кожу и продолжает готовить.
А что же Цзян Линь, этот её так называемый жених? Сейчас он, вероятно, сидит в офисе на верхнем этаже Группы компаний Цзян, просматривая планы по слиянию, и новость о её автомобильной аварии не заняла в его расписании и секунды.
Су Вань допила последние капли, поставила миску на прикроватную тумбочку, издав глухой стук.
Шум воды в ванной стих. Дверь приоткрылась, и показалась половина головы Шэнь Шиюань. Она была в пижаме на два размера больше, рукава были закатаны несколько раз, открывая тонкие запястья. Лицо Шэнь Шиюань раскраснелось от пара, напоминая нераскрывшийся бутон ранней весной.
— Су Вань, — её голос по-прежнему звучал осторожно, — ты... не прогонишь меня?
Су Вань, прислонившись к изголовью, перевела взгляд с серого неба за окном на лицо Шэнь Шиюань. У той были светло-карие глаза, удивительно прозрачные в свете люминесцентных ламп, словно вода в глубоком осеннем озере — ясные и тихие. Сейчас в них отражался её силуэт, наполняя взгляд почти до краёв.
— На улице дождь, — Су Вань подтянула одеяло повыше и отвернулась, чтобы не смотреть на неё, голос её прозвучал глухо. — Дороги скользкие. Иди, когда дождь поутихнет.
Шэнь Шиюань на мгновение замерла, а затем просияла. Когда она улыбалась, её глаза превращались в полумесяцы, а в уголках губ появлялись крошечные ямочки. Казалось, будто её внезапно осветили теплым желтым светом. Она быстро подошла к кровати и присела на самый край, заняв лишь крошечное место, словно боялась потеснить Су Вань.
Су Вань не шелохнулась и ничего не сказала. Но и руку свою с той стороны, где сидела Шэнь Шиюань, не убрала.
За окном мерно шумел дождь, выстукивая по стеклу бессвязную мелодию. Батарея в палате тихо поскрипывала, постепенно согревая сырой воздух. Дыхание Шэнь Шиюань выровнялось. Она сидела на краю кровати, сложив руки на коленях, суставы пальцев всё ещё покраснели от холодной воды.
Су Вань скосила взгляд, наблюдая за ней сквозь ресницы. Линии лица Шэнь Шиюань были мягкими, нос не слишком высокий, подбородок острый — внешность не то чтобы ошеломляющая, но в ней было нечто чистое, вызывающее необъяснимое спокойствие. Су Вань вспомнила, как в прошлой жизни Шэнь Шиюань стояла перед её надгробием, вспомнила, как та говорила холодному камню: Тебе очень шло красное платье, когда ты улыбалась, и: Потом ты почти перестала улыбаться.
Глаза вдруг нестерпимо защипало.
— Шэнь Шиюань, — позвала она.
— М? — Шэнь Шиюань обернулась, в её взгляде читалось робкое, почти благоговейное ожидание.
Су Вань открыла рот. Она хотела сказать Прости, хотела сказать Спасибо, хотела сказать Тот суп был очень вкусным. Но слова застряли в горле — она всегда была такой: внутри бушевал ураган, а снаружи она позволяла увидеть лишь узкую щелочку.
— У тебя волосы не просохли, — нахмурившись, произнесла она. — На подушку капает.
Шэнь Шиюань в панике потянулась к своим волосам, коснулась влажных кончиков, и лицо её вспыхнуло:
— О-ой, прости, я пойду возьму полотенце...
Она только собралась встать, как Су Вань ухватилась за край её одежды. Усилие было едва ощутимым, но Шэнь Шиюань замерла, словно воздушный змей на невидимой нити.
— В шкафу есть фен, — Су Вань разжала пальцы и отвернулась, оставив Шэнь Шиюань лишь свой затылок. — Сама возьми. Не надейся, что я буду тебя сушить.
Голос её звучал сухо и жестко, как скованная зимним льдом река. Но Шэнь Шиюань, глядя на этот затылок и на едва заметное покраснение у корней волос Су Вань, вдруг почувствовала, как к горлу подкатил ком.
Шэнь Шиюань не пошла за феном. Она снова села на край кровати, тихо и бережно, словно охраняя обретенное сокровище. Дождь за окном просачивался сквозь щели, собираясь на подоконнике маленькой лужицей, в которой дрожало отражение лампы — яркое, как непролитая слеза.
Су Вань закрыла глаза. На самом деле она не спала — она думала о том, что в прошлой жизни столько лет бегала за Цзян Линем, с двадцати одного года до двадцати шести, превратившись из гордой и яркой наследницы семьи Су в посмешище для всего круга. Она думала, что это и есть любовь. Думала, что любовь — это то, что нужно держать в кулаке: брак, статус, титул госпожи Цзян. Ей никогда не приходило в голову, что любовь может быть пересоленным супом, фигурой, ожидающей под дождем три дня, или букетом промокших гардений у надгробия.
А мужчина, за которым она гонялась всю жизнь, даже не задержался взглядом на её свидетельстве о смерти.
Су Вань сжала пальцы под одеялом.
Она приняла решение. В этой жизни она не потратит на Цзян Линя ни капли сил. Хочет власти, влияния, всей Группы компаний Цзян — пускай забирает. Но она не позволит ему больше тронуть и волоска на голове Шэнь Шиюань. В прошлой жизни Цзян Линь раз за разом использовал Шэнь Шиюань как пешку, как разменную монету, как расходный материал — Шэнь Шиюань терпела, потому что у неё не было опоры. Теперь всё иначе.
Теперь её опора — она сама.
Эта мысль напугала Су Вань. Она никогда не знала, что однажды захочет стать для кого-то поддержкой — она всегда считала себя той, кого нужно носить на руках, баловать, той, вокруг которой вращается мир. Но когда она услышала от Шэнь Шиюань в дождь фразу охранники меня не пускают, её первой реакцией стало не торжество или холодное равнодушие, а гнев, готовый сжечь её дотла.
Она не понимала, что с ней происходит. Может, при перерождении она повредила голову, а может, та авария сдвинула её сердце с места в направлении, которого она никогда не замечала.
Дождь за окном стих. Дыхание Шэнь Шиюань стало ровным и глубоким — она уснула, прислонившись к спинке стула. Её рука безвольно свисала, кончики пальцев едва касались края одеяла Су Вань.
Су Вань открыла глаза и посмотрела на эти пальцы — ногти аккуратно подстрижены, никакого лака, чистые, с розоватым оттенком здоровья. Она вдруг вспомнила, как в прошлой жизни на ежегодном корпоративе Шэнь Шиюань играла на пианино, её пальцы порхали над клавишами, исполняя нежную, бесконечно нежную мелодию. Тогда Су Вань смотрела со сцены с холодным презрением, думая: Опять притворяется святошей. Но сейчас она видела лишь тихий и прекрасный профиль музыканта, похожий на картину, забытую временем.
Су Вань протянула руку, долго колебалась, но в конце концов лишь едва коснулась пальцев Шэнь Шиюань.
Всего один раз. Как ветер над озером — рябь, исчезнувшая в мгновение ока.
Шэнь Шиюань во сне заворочалась и что-то невнятно пробормотала — Су Вань показалось, что она произнесла её имя. Она натянула одеяло на голову, скрываясь в темноте, и её лицо горело от жара.
Всё кончено, подумала Су Вань. Похоже, она окончательно пропала.
Окно в палате было прикрыто неплотно, ветер проникал в щель, шевеля край занавески. Камфорные деревья за окном, умытые дождем, сияли зеленью, изредка сбрасывая листья, которые кружились и оседали на землю. Далекий горизонт расплывался в дождевом тумане, окрашиваясь в оттенки серого, огни города загорались один за другим, расплываясь в сыром воздухе, словно кто-то проколол темное небо, пропуская сквозь него теплый желтый свет.
Су Вань, слушая ровное дыхание Шэнь Шиюань, медленно, очень медленно расслабляла тело. Отголоски аварии всё ещё отдавались в костях, раны прошлой жизни время от времени ныли в кошмарах, но сейчас, в запахе антисептика и скрипе батареи, она почувствовала невиданный покой.
Словно путник, прошедший долгий ночной путь, наконец увидел окно с горящим светом.
Она не стала открывать это окно, просто глядя издалека на оранжевое пятно, и этого было достаточно.
Су Вань не знала, когда уснула. Когда она очнулась, небо за окном уже окончательно почернело, дождь прекратился, и лишь редкие капли, срываясь с карниза, нарушали тишину ночи звонким звуком. Шэнь Шиюань уже ушла, но на тумбочке стоял стакан теплой воды — именно такой температуры, не горячей и не холодной. Под стаканом лежала записка с аккуратным почерком Шэнь Шиюань:
Су Вань, я пошла домой. Завтра принесу завтрак, что ты хочешь? Кашу? Вонтоны? Соевое молоко с пончиками? Мой телефон всегда включен, если заболит голова или станет плохо — звони в любое время.
В конце записки был нарисован маленький смайлик, кривоватый — видно было, что рисовавшая его не мастер, но каждая линия была выведена с большим старанием.
http://bllate.org/book/30830/3759130
Готово:
