Юй Шуан замолчал, прижавшись головой к поясу Чжоу Муюя и обхватив его руками. От Чжоу Муюя исходил слабый запах алкоголя, смешанный с тонким, хаотичным ароматом парфюма. Юй Шуан был знаком с этим запахом — ароматом роскоши, изнеженности и пустых развлечений.
— Не провоцируй меня, — спустя долгое время негромко произнес Чжоу Муюй.
Лицо Юй Шуана находилось почти вплотную к этому месту. Услышав слова Чжоу Муюя, он поднял голову, и его глаза затуманились дымкой:
— Вы не хотите меня?..
Чжоу Муюй прищурился, глядя на Юй Шуана сверху вниз:
— Тань Люймин скончался всего несколько дней назад, его душа еще не успела уйти далеко, а ты уже так распутно ведешь себя с другим мужчиной?
Он был пьян, его голос звучал низко и хрипло, а тон был небрежным, но для Юй Шуана это прозвучало как суровое унижение и упрек. Дымка в его глазах медленно сгустилась в слезы, которые, дрожа, застыли на ресницах.
— Нет… — голос Юй Шуана сорвался на всхлип, он тихо прошептал: — Простите…
Пока он говорил, слезинка скатилась вниз и упала на черные брюки от костюма Чжоу Муюя, оставив маленькое темное пятно.
— Я просто… я просто боялся, что я вам не нравлюсь. Дяди Таня больше нет, и если вы тоже меня не захотите, я не знаю, что мне делать…
Юй Шуан старался подавить плач, но слезы катились одна за другой.
Через долгое время Чжоу Муюй наконец поднял руку, чтобы вытереть ему слезы, и сказал:
— Я не говорил, что не хочу тебя. Перестань плакать.
Юй Шуан больше не смел плакать, хотя его тело непроизвольно мелко подрагивало. Он выглядел очень красиво, когда плакал: влажные ресницы, покрасневший кончик носа, тонкая кожа, почти прозрачная, словно нежная мякоть личи в начале лета. Нет такого мужчины, которому не понравилось бы видеть, как его маленький любовник плачет так жалко. Раньше Тань Люймину тоже нравилось, но он всегда не мог вынести вида слез Юй Шуана.
А Чжоу Муюй — мог.
Чжоу Муюй откинулся на спинку дивана и лениво произнес:
— Я сегодня устал. Сделай всё сам.
Юй Шуан на мгновение не понял и растерянно моргнул.
— Разве Тань Люймин не учил тебя, что нужно делать, чтобы доставить удовольствие мужчине?
В этот раз Юй Шуан понял:
— Учил…
Он опустил взгляд и взялся за пряжку ремня Чжоу Муюя, его движения были неловкими:
— Можно мне?
После минутного зрительного контакта Чжоу Муюй едва заметно кивнул:
— М-м.
…
Юй Шуан знал, какой взгляд и какие движения соблазняют лучше всего.
Чжоу Муюй сидел на диване, по-прежнему безупречно одетый, и лишь его глаза были темными и бездонными, как густая ночная тьма за окном.
Спустя долгое время щеки Юй Шуана неестественно раскраснелись. Чжоу Муюй схватил его за волосы, запустив пальцы в пряди и безжалостно потянув. Юй Шуан, едва не задыхаясь, издал прерывистый, жалкий стон от боли.
— Подними голову, — сказал Чжоу Муюй.
…
В конце Юй Шуан обмяк на теле Чжоу Муюя, в полузабытьи открыв глаза. Чжоу Муюй неторопливо привел в порядок свою одежду, выглядя столь спокойным, словно ничего не произошло. Он достал две бумажные салфетки, стер слезы в уголках глаз Юй Шуана и проговорил:
— Почему ты такой плакса?
Юй Шуан взял салфетки, медленно вытер следы слез на лице, а затем осторожно прильнул к груди Чжоу Муюя, словно послушный зверек. Прижавшись к нему, он, словно заискивая, спросил:
— Вам понравилось?
Ответа не последовало сразу. Чжоу Муюй гладил Юй Шуана по волосам, а спустя время небрежно бросил:
— Неплохо справился.
Глава 3. Ты тоже считаешь его красивым?
Юй Шуан с самого начала знал, что Тань Люймин не будет единственным мужчиной в его жизни.
У всей этой любви, баловства и нежности, когда его носили на руках, есть срок годности.
Тань Люймин тоже был человеком, а человеческая натура такова, что все быстро устают от старого и тянутся к новому.
Поэтому Юй Шуан никогда не думал хранить верность Тань Люймину. Ему было жаль лишь того нежного, терпеливого человека, который заботился о нем во всем, а не статуса жены этого человека.
Но окружающие думали иначе. Все видели, как покорно Юй Шуан относился к Тань Люймину. Теперь же, не прошло и семи дней со дня смерти Тань Люймина, а Юй Шуан уже ушел к Чжоу Муюю. Никто не смел сказать худого слова в адрес Чжоу Муюя, зато все только и говорили, что Юй Шуан — тщеславный карьерист и распутник.
Слухи дошли и до ушей Чжоу Муюя.
Сегодня выдался редкий свободный день, и Чжоу Муюй с друзьями играл в гольф в клубе, куда они часто захаживали. Все были своими, поэтому в разговорах не стеснялись. Кто-то заговорил о Тань Люймине, а затем перешел к сплетням о Юй Шуане. Чжоу Муюй внешне никак не отреагировал, но взгляд его заметно похолодал.
Там был и Цзи Цянь, друг, который вместе с Чжоу Муюем ходил на похороны в семью Тань, — его давний приятель. Заметив, что лицо Чжоу Муюя изменилось, Цзи Цянь поспешно отшутился и перевел тему. Когда атмосфера пришла в норму, он, дождавшись, пока никто не видит, подошел к Чжоу Муюю и, понизив голос, спросил:
— Ты правда привел ту игрушку к себе домой?
— М-м, — небрежно кивнул Чжоу Муюй. — А что?
— Да нет, — Цзи Цянь немного разволновался. — Ты что, всерьез?
— Что значит всерьез?
— Я думал, ты поиграешь, пока свежо, и бросишь, зачем же домой тащить?
Окружающие знали нрав Чжоу Муюя: он казался влюбчивым и ветреным, но на самом деле через его постель проходило множество людей, и никто из них не западал ему в душу. Обычно, когда появлялся кто-то новый, их держали вне дома.
Однако Чжоу Муюй привел Юй Шуана домой не спонтанно, как думал Цзи Цянь. Напротив, он выяснил о Юй Шуане все до мельчайших деталей, включая его простую среду обитания и элементарные социальные связи. Если бы чье-то прошлое было недостаточно чистым, Чжоу Муюй не рискнул бы подпускать человека так близко.
Услышав это, Чжоу Муюй усмехнулся:
— Обычная игрушка без роду и племени, а вы расписали его так, словно он какой-то монстр.
Сказав это, он взглянул на Цзи Цяня и с полуулыбкой добавил:
— Просто человек, чтобы согревать постель. Мне уже тридцать пять, дом холодный и пустой, неужели это нормально?
— Ой, брось, — Цзи Цянь скривился от пренебрежения. — Разве снаружи нет очереди из желающих погреть тебе постель? Пустой дом, говоришь?
— Ты сам сказал: снаружи.
Непринужденное отношение Чжоу Муюя лишило Цзи Цяня дара речи. Подавившись словами, он махнул рукой:
— Ладно, ладно, как знаешь. Но я должен тебя предупредить: старый лис Тань Люймин не мог воспитать простого кролика, будь осторожен.
http://bllate.org/book/30795/3755203
Готово:
