Наверное, видя, что Сян Вэймин чувствует себя гораздо лучше, Сян Децин и Цзэн Юй больше не скрывали разговор от него:
— Отвези Лу Ину немного еды. Он один, о себе позаботиться не сможет.
Цзэн Юй велела тете Хуан начать раскладывать всё по контейнерам и попутно ответила мужу:
— Я поеду сама, посмотрю, чего ему дома не хватает, устрою всё как надо, а потом вернусь.
Сян Вэймин поднял большое яблоко, откусил кусок и, делая вид, что ему всё равно, вклинился в разговор:
— раз вы так не хотите его отпускать, почему тогда позволили уйти?
— Эх... — вздохнула Цзэн Юй. — Ты не понимаешь, у него тоже свои трудности.
— Мам, ты просто слишком мягкосердечная. Какие там трудности? По-моему, он просто неблагодарный, столько лет растили, а вырастили неблагодарную тварь.
— Сян Вэймин! — прикрикнул на него Сян Децин с потемневшим лицом.
— Ладно-ладно, больше не буду. Натворил дел, а отвечать боится, ха...
Сян Вэймин выдержал испепеляющий взгляд Сян Децина и шмыгнул на кухню. Подойдя к Цзэн Юй, он заискивающе произнес:
— Мам, возьми меня с собой, я хочу посмотреть, где он теперь живет.
Он уже давно мастерски изображал послушного и разумного ребенка, в его поведении и выражении лица невозможно было найти изъян.
Цзэн Юй купилась на этот спектакль. По привычке ткнув его пальцем в лоб, она беспомощно произнесла:
— Ах ты, упрямец с мягким сердцем.
Они выехали из дома, еще не успев поужинать. Машина отъехала от особняка семьи Сян, миновала загородную трассу, зеленеющие за окном аллеи сменились высотками, и наконец автомобиль остановился перед воротами комплекса Биньхэ Ихао.
Река Биньхэ протекает через весь Биньчэн, и недвижимость по ее берегам стоит баснословных денег. Куан Луин купил здесь панорамную квартиру на весь этаж: из огромных французских окон открывался великолепный вид, а водная гладь и городские высотные домики были видны как на ладони.
Было семь часов вечера, но на звонок в дверь никто не ответил. Цзэн Юй сама ввела пароль, и в тот же миг раздался щелчок — умный дверной замок послушно открылся.
Следовавший за ними Сян Вэймин чувствовал себя не в своей тарелке. Он понятия не имел, где находится новый дом Куан Луина, и тем более не знал код от его замка.
Он оказался полностью вычеркнут из мира брата. Каждый дюйм этого пространства и даже каждый вздох здесь принадлежали новому миру Куан Луина, к которому он никогда не имел отношения.
Лучи заходящего солнца проникали сквозь панорамные окна. Сян Вэймин стоял на месте, наблюдая, как Цзэн Юй открывает холодильник и раскладывает вещи, а приехавшая с ними тетя Хуан принимается за уборку.
Его с таким трудом успокоившиеся эмоции вновь начали подниматься со дна души.
Куан Луин так и не вернулся до самого их ухода. Сян Вэймин молча плелся позади Цзэн Юй, и его показное послушание наконец пробудило подозрения матери:
— Сяо Си, ты всё еще переживаешь?
Сян Вэймин моргнул, с улыбкой покачал головой и непринужденно произнес:
— Мам, всё в порядке. У него своя жизнь, я всё понимаю.
— Вот и хорошо, ты действительно вырос.
На обратном пути Цзэн Юй снова заговорила о Куан Луине, сводя всё к тому, что всем приходится нелегко, и будет лучше, если члены одной семьи смогут понять друг друга.
Ее мягкий шепот то звучал четко, то расплывался. Сян Вэймин считал уличные фонари за окном автомобиля и мысленно обдумывал совсем другое дело.
Вернувшись домой, он избегал взгляда Сян Децина:
— Я устал, ужинать не буду.
Он побежал наверх и больше не спускался.
Ночь тихо опустилась на землю, укутав мир в безмолвие. Когда всё вокруг затихло, фары стоявшего в гараже Ламборгини внезапно ярко вспыхнули. Двигатель издал сдержанный рев, и машина сорвалась с подземной парковки в сторону Биньхэ Ихао.
Считаешь, что мне станет жалко?
Блик —
Электронный замок легко поддался на введенный код. Сян Вэймин стоял в прихожей в полной темноте. Освещая гостиную лишь бледным светом луны и неоновых огней с другого берега реки, он окинул взглядом всё вокруг.
В воздухе витал привычный аромат парфюма Куан Луина, выветрившийся настолько, что его почти не ощущалось.
Сян Вэймин вошел внутрь, медленно проведя рукой по совершенно новой мебели, коснулся углов кожаного дивана, и его шаги замерли перед витринным шкафом в гостиной. На полках аккуратно стояли несколько книг, несколько кубков и...
Общая фотография братьев, сделанная в гонконгском Диснейленде.
На ней ему пятнадцать, он повис у брата на спине и беззаботно улыбается, а ушки Микки Мауса забавно упираются в подбородок старшего. Куан Луин крепко придерживает его под колени, чуть повернув голову вбок, его профиль мягок, а во взгляде и в уголках губ читается до боли знакомое баловство.
Лунный свет лился потоком, делая взгляд на фотографии еще нежнее.
Сян Вэймин долго вглядывался в снимок при лунном свете, а затем вдруг горько и насмешливо усмехнулся. Подняв руку, он со злостью и болью отбросил рамку в сторону.
Звук разбитого стекла резанул слух в тишине ночи.
Скопившиеся за последние дни обида, гнев и бессильное раздражение наконец нашли выход. Сян Вэймин принялся безумно крушить всё, что попадалось на глаза: хрустальные статуэтки на журнальном столике, бумаги и книги на книжной полке, одинокий стакан на обеденном столе...
Всё с грохотом полетело на пол.
Осколки разлетались в разные стороны. Дыхание Сян Вэймина становилось всё чаше, а глаза покраснели до жути. Выбившись из сил, он осел на пол, рухнув прямо посреди устроенного погрома.
В этом чужом, не принадлежавшем ему месте теперь наконец-то повсюду виднелись следы его пребывания.
Наступила глухая ночь. Огоньки в офисных кабинках один за другим гасли, и уставшие работники с недовольными лицами отмечались на проходной после смены.
Секретарь Ли собрал вещи и перед уходом постучал в дверь кабинета.
— Войдите. — Из-за двери донесся бесстрастный голос.
Только толкнув дверь, он заметил, что свет в кабинете не горит. Куан Луин сидел в рабочем кресле и смотрел на экран телефона — экранное свечение то ярко освещало его лицо, то погружалось в полутень.
— Директор Куан, вы еще не уходите?
Ли Чэнсюнь был младшекурсником Куан Луина по бизнес-школе. Еще во время учебы он восхищался этим старшим товарищем, и после нескольких успешно выполненных совместных проектов они прекрасно сработались — старший играючи решал задачи, над которыми Ли ломал голову по три дня. Поэтому после окончания учебы он без колебаний последовал за ним в корпорацию Сян, заняв должность ассистента.
Но было кое-что странное: примерно год назад старший товарищ вдруг стал молчаливым и угрюмым, растерял былую жизнерадостность, реже говорил и часто часами сидел в пустом офисе даже в нерабочее время, упорно не желая ехать домой.
Незадолго до этого Сян Луин сменил фамилию на Куан, табличку на двери заменили, а по компании прошел слух. В комнате отдыха кто-то сплетничал:
— Директор Куан, похоже, вовсе не родной сын Председателя Сяна.
Происхождение этих слухов было туманным, но сплетни исподволь расползались по углам. Впрочем, после смены фамилии Ли Чэнсюнь стал еще острее чувствовать, насколько ледяным сделался старший.
Лишь в присутствие своего младшего брата Сян Вэймина его лицо хоть ненамного теплело.
Ли Чэнсюнь собственными глазами видел, как Куан Луин гладил школьную форму брата и завязывал ему шнурки. И не только Ли — все однокурсники, друзья и даже подчиненные Куан Луина знали, как сильно он дорожит младшим братом.
Позже в комнате отдыха появились еще более нелепые слухи:
— Раз уж директор Куан не член семьи Сян, но при этом так стелется перед младшим сыном Председателя, не ради ли собственной выгоды и сохранения позиций в компании он перед ним так услуживает?
Услышав это, Ли Чэнсюнь мысленно закатил глаза. Он-то знал, что старший вовсе не такой человек. Хорошее отношение к брату объяснялось исключительно их теплыми родственными узами.
Но сегодня утром...
Погром в кабинете Ли Чэнсюнь убирал уже сам, когда вернулся. На столе зияла пустота от пропавшей рамки — фотография бесследно исчезла. Не зная, поссорились ли братья, он сейчас руководствовался исключительно обязанностями секретаря и зашел лишь с одной целью:
— Мистер Андерсон из Нью-Йорка прилетает завтра. Председатель Сян придает этому сотрудничеству огромное значение, вам придется встречать его лично.
Подразумевалось, что время позднее, пора бы и отдохнуть, а не сидеть в офисе за просмотром каких-то странных видео.
— Я понял. Иди домой, я сейчас тоже ухожу.
Куан Луин выключил телефон, световое пятно на его лице исчезло, и он полностью растворился в темноте.
Стоило Ли Чэнсюню повернуться к выходу, как человек за спиной спросил:
— Где аптечка? Будь добр, поищи ее.
— Директор Куан, у вас что-то болит?
Не прекращая движения, Ли Чэнсюнь свернул в комнату отдыха при кабинете, открыл шкаф и по знакомой привычке достал аптечку.
Не дожидаясь, пока тот принесет её, Куан Луин сам подошел ближе:
— Свободен, я сам найду. Завтра будь в аэропорту вовремя.
Ли Чэнсюнь закрыл дверь и ушел. Будучи секретарем, он лучше всех в компании знал нрав Куан Луина: раз тот сказал, что помощь не нужна, значит, ничего серьезного не произошло, и возражения или ослушания он не потерпит.
В аптечке были все базовые медикаменты. Куан Луин внимательно изучил инструкции и сроки годности, выбрал противовоспалительное, йод и бинты, после чего спустился к машине и поехал домой.
У входа посленец щелчок срабатывающего электронного замка. Сидевший на полу Сян Вэймин вздрогнул всем телом и медленно поднял голову.
Куан Луин стоял в прихожей в безупречном костюме, его взгляд был темен и нечитаем. Он окинул взглядом разгромленную гостиную и лишь затем перевел глаза на лицо Сян Вэймина. Помолчав пару секунд, он бесстрастно произнес:
— Натешился?
Сян Вэймин запрокинул голову, его глаза были испещрены красными прожилками. Даже в таком жалком виде он попытался изобразить вызывающую усмешку:
— Мало.
С этими словами он наощупь схватил лежащую рядом книгу и наотмашь швырнул ее в стену под спокойным взглядом Куан Луина.
Стена глухо гуднула. Странное излияние гнева принесло некое подобие облегчения жгучей боли внутри. Сян Вэймин уставился на Куан Луина, ожидая расплаты.
Будет ли это спокойное нравоучение или громкий строгий выговор — суд неминуемо должен был состояться.
Однако Куан Луин молчал. Если бы не всё внимание Сян Вэймина, прикованное к нему, он бы даже не услышал этого тихого вздоха.
Он увидел, как старший шагнул из прихожей, наступая лакированными туфлями на осколки какого-то разбитого предмета, но никто из них не обращал на это внимания.
Куан Луин присел перед ним на одно колено и коротко приказал:
— Руку.
Лунный свет обогнул Сян Вэймина и лег на лицо Куан Луина, не выражавшее абсолютно ничего. Его офис разнесли, дом разгромили, но на лице не читалось и тени гнева.
Он считает, что злиться бессмысленно, или что не стоит злиться именно на Сян Вэймина?
Раз они не кровные братья, то в будущем станут чужими людьми. А злиться на чужаков незачем — так брат учил его с самого детства.
Сян Вэймин завел руку с окровавленной корочкой за спину:
— Не лезь ко мне! — Его голос уже срывался на плач. — Всё равно... всё равно ты от меня отказался...
Лунный свет всё так же струился водопадом, освещая на миг дрогнувший взгляд Куан Луина. Он грубо перехватил запястье Сян Вэймина и притянул к себе, действуя жестко, но бережно обходя раны.
http://bllate.org/book/30792/3754885
Готово:
