— Я принёс тебе еду, поешь сейчас, а то остынет.
Гуань Чуньюань поставил принесённую еду на прикроватный столик и протянул ему карточку.
Сунь Цинчжоу взял её, а Гуань Чуньюань произнёс:
— Двести тысяч.
Сунь Цинчжоу изумлённо переспросил:
— Чего?
— Заложил за двести тысяч.
Сунь Цинчжоу, разумеется, не поверил:
— Не пытайся меня провести. Эти часы в лучшем случае тысяч сто стоили бы, с чего ты взял за двести тысяч?
Гуань Чуньюань невозмутимо ответил:
— Один мой друг — богатый второго поколения, он как раз любит собирать всякие такие вещи. Эти часы сняли с производства ещё пять-шесть лет назад, у них есть коллекционная ценность. Я назвал цену в двадцать тысяч, и он сразу согласился, тут нет ничего странного, он сам так захотел.
— Ха, вон оно как.
Только тогда Сунь Цинчжоу беззаботно убрал карточку:
— Богатые второго поколения — это здорово. По-настоящему завидую вам, тем, кто умеет правильно рождаться.
Гуань Чуньюань сказал:
— Если захочешь потом выкупить их обратно, я пойду и поговорю с ним.
На лице Сунь Цинчжоу отразилась радость:
— Их ещё можно вернуть?
Гуань Чуньយан пояснил:
— Он собирает их из сиюминутного увлечения. Пройдёт немного времени, и он сам забудет, в какой угол их забросил.
Сунь Цинчжоу глубоко вздохнул и от всего сердца произнёс:
— Спасибо.
Гуань Чуньюань никак не ожидал, что Сунь Цинчжоу скажет ему «спасибо», и его вечно ледяное лицо наконец озарила улыбка. Сунь Цинчжоу, глядя на то, как он улыбается, даже залюбовался — тот выглядел весьма привлекательно, и от этого зрелища у него слегка затуманился рассудок.
Сунь Цинчжоу зачерпнул большую ложку риса, скрывая промелькнувшее напускное смущение.
Пока он ел, на Сунь Цинчжоу накатила горечь, и глаза защипало от слёз:
— Те часы были моим первым подарком самому себе. Раньше я крутился в индустрии развлечений, и, если честно, это довольно стыдно: с десятка лет вертелся там до тридцати, а в итоге ничего не добился и не имею ни одной стоящей работы.
Гуань Чуньюань невольно удивился:
— У тебя очень неплохая внешность, да и прокрутился в этой сфере больше десяти лет, так что актёрский опыт у тебя наверняка неплохой.
Сунь Цинчжоу насмешливо усмехнулся и покачал головой:
— Проехали. А ты? Сколько тебе лет?
Гуань Чуньюань поджал губы, немного помолчал и ответил:
— В следующем году исполнится двадцать три.
Сунь Цинчжоу знал, что тот довольно молод, но никак не ожидал, что ему всего двадцать три года!
— Мы с тобой различаемся ровно на семь лет. Ты уже окончил университет?
Сунь Цинчжоу почувствовал себя немного уязвлённым.
Гуань Чуньюань снова помолчал какое-то время, а затем мягко и сдержанно пояснил:
— Я не доучился в старшей школе и уехал за границу. Несколько лет жил в Ванкувере, а потом отучился на сценариста, кинопродюсера и специалиста по видеопроизводству. Если подумать, мы с тобой коллеги.
Сунь Цинчжоу мысленно перевёл дыхание: такое общение буквально лишало дара речи.
— Это здорово. Ты такой молодой, к тому же с хорошими связями, твоё будущее безгранично.
Сунь Цинчжоу доел обед и, упаковав мусор, выбросил его в стоявшую рядом урну.
Заметив его усталость, Гуань Чуньюань убрал прикроватный столик и поправил ему подушку:
— Устал — ложись спать.
Сунь Цинчжоу попросил:
— Сходи к врачу, узнай, смогу ли я завтра выписаться. У меня ведь не какая-то серьёзная травма или болезнь, а провалялся уже столько дней, чувствую себя полным развалиной.
— Хорошо.
Гуань Чуньюань подоткнул ему одеяло, поднялся и вышел из палаты.
Сунь Цинчжоу действительно смертельно устал. Изначально он планировал как следует проучить этого паренька, но теперь у него пропало даже такое желание: выспится и завтра же отсюда уберётся.
Рано утром врач осмотрел рану Сунь Цинчжоу — заживление шло неплохо. Пневмония, вызванная простудой, тоже почти прошла, но для закрепления эффекта требовалось прокапать противовоспалительное ещё один день.
Ради ухода за ним Гуань Чуньюань все эти дни неотлучно находился в больнице, в палату даже поставили дополнительную койку для сопровождающего — забота была поистине безупречной и дотошной до мелочей.
Даже дежурная молодая медсестра завистливо вздыхала:
— Твой младший брат просто замечательный! И собой хорош, и хотя с виду холодный, о людях заботится на совесть. У него есть девушка?
Сунь Цинчжоу бросил взгляд на Гуань Чуньюаня, только что вошедшего с термосом в руках, и с улыбкой ответил:
— Об этом тебе лучше спросить его лично, я не знаю.
Гуань Чуньюань опустил термос на стол и бесстрастно обронил:
— У меня есть пара.
Медсестра выглядела немного задетой, покраснела и в крайнем смущении удалилась.
— Будешь чай? — спросил он Сунь Цинчжоу.
Тот покачал головой:
— Обычно у меня не так много свободного времени, чтобы пить чай.
Гуань Чуньюань пояснил:
— Я купил Маоцзянь, заварю — попробуешь. Старейшина в нашей семье всегда очень любил чай, и я поневоле тоже кое-чему научился.
Сунь Цинчжоу на мгновение замер, о чём-то задумавшись, и согласно кивнул, наблюдая, как Гуань Чуньюань привычными движениями ополоснул чайник, залил листья кипятком и протянул ему чашку.
— Спасибо.
Сунь Цинчжоу улыбнулся ему, принял поданную чашку и сделал лёгкий глоток. Вкус Маоцзяня не был слишком насыщенным, а чайный настой, коснувшись губ и зубов, оставил после себя лёгкий аромат, в котором сладости было куда больше, чем терпкости.
— Ну как? — тихо спросил Гуань Чуньюань, подавшись ближе.
Сунь Цинчжоу с улыбкой ответил:
— Очень неплохо. Ах... да, ты спрашивал у врача, когда меня выпишут?
— Завтра сможешь выписаться.
Гуань Чуньюань придвинул стул и сел у его кровати, сцепив пальцы в замок, и предложил:
— Но твоё тело ещё не до конца восстановилось, может быть...
— Не нужно. Больничные койки всегда нарасхват, а у меня ничего серьёзного.
Сунь Цинчжоу кончиками пальцев легко погладил ободок чашки и, незаметно вздохнув, произнёс:
— Спасибо, что заботился обо мне все эти дни.
— Не за что, это мой долг.
— Кстати, я ведь до сих пор не знаю твоего имени.
— Гуань Чуньюань. «Чунь» — от слова «почитать», «Юань» — далёкий.
— Меня зовут...
— Я знаю, Сунь Цинчжоу.
В голосе Гуань Чуньюаня прозвучала невыразимая нежность:
— Цинчжоу — как в строках «легкая лодка уже миновала десять тысяч гор».
Сунь Цинчжоу невольно усмехнулся:
— Верно.
Атмосфера вдруг стала неловкой, наполнившись густеющим, тягучим напряжением.
Сунь Цинчжоу мысленно глубоко вздохнул и с серьёзным выражением лица произнёс:
— Гуань... Чуньюань, раньше между нами были недоразумения, но теперь мы ведь всё забыли и оставили обиды в прошлом, верно? Давай сойдёмся на том, что мы теперь просто друзья, и не будем вспоминать прошлое.
Гуань Чуньюань мрачно и глухо спросил:
— Какие друзья?
Сунь Цинчжоу ответил:
— Дружба между благородными людьми чиста, как вода.
Гуань Чуньюань опустил взгляд, долго о чём-то думая, а затем покачал головой:
— Я так не могу.
http://bllate.org/book/30791/3754654
Готово:
