Шэнь Имянь слегка замер, обернулся и посмотрел назад: Сы Вусин смотрел на высоко летящего за окном дикого журавля, и его глаза были окутаны тенью облаков и бамбуковых ветвей, так что истинных эмоций было не разобрать.
— Какой смысл взывать к здравому смыслу? Раз уж учеников всё равно набирают, значит, наберут, — он перевёл взгляд на Шэнь Имяня и мягко произнёс: — Я лишь хотел сказать тебе, что вчерашнюю клятву твой наставник сдержать не сможет.
Услышав это, Шэнь Имянь почувствовал, как у него на мгновение замерло сердце: ему показалось, будто неведомая сила действительно заставляет события развиваться по тому самому проклятому сюжету. Он понимал, что для Сы Вусина это тоже был единственный выход из положения.
Поразмыслив немного, Шэнь Имянь поднял ресницы и тихо спросил:
— Когда новые ученики поступят в секту, не станет ли учитель презирать меня за глупость?
Сы Вусин издал беззвучный смешок:
— Что за глупости ты говоришь? Твой учитель и сейчас тебя презирает.
— … — Ну и ладно, тогда всё в порядке.
Забрав со списком внутренний зал, он вдруг вспомнил об одной вещи.
Неужели в этом списке и вправду значится имя главного героя?
Он торопливо разгладил и распрямил только что скомканный в бумажный комок список, внимательно вглядываясь в строки.
Попялившись так добрую половину дня, он поймал себя на мысли, что теперь любой встречный кажется ему главным героем.
С его-то умом догадаться самому точно не получится — правду узнаешь, только увидев человека вживую.
Раз уж дело зашло так далеко и другого выбора не оставалось, придётся ему лично взглянуть на этого Лун Аотяня!
*
В день Церемонии посвящения в ученики Шэнь Имянь облачился в адептские одежды гор Янь и вместе с Сы Вусином верхом на белом журавле отправился к Главному пику.
Учитель с учеником спрятали по пачке семечек и всю дорогу лузгали их, разбрасывая шелуху куда попало.
Вдалеке показались очертания Главного пика: плывущие облака расступались по сторонам, а стометровый золотой дворец возвышался прямо до небес. С восточной, западной и южной сторон на возвышениях красовались три просторные площадки, высеченные из белого нефрита и серебристого кирпича, с вырезанными на них благородными зверями — птицами луань и фениксами, цилинями и пиксиу. Перила были сплошь увешены медными монетами на удачу и Желтыми талисманами, а клубящийся туман делал это место похожим на настоящую обитель бессмертных.
— Как только доберемся до Главного пика, учти: на платформе Луаньфэн будут только старейшины и Шансяни. Глава сегодня не прилетит, а твой ранг слишком мал — будешь сидеть на платформе Пиксиу вместе с учениками из других пиков, так что не вздумай устраивать беспорядки, — напутствовал его Сы Вусин, но, подумав, добавил: — Впрочем, если захочешь похулиганить — хулигань, только смотри не называй мое имя.
Шэнь Имянь тихо отозвался:
— Да разве ученик станет буянить? Я всегда тихий и дорожу своей жизнью — если кто-нибудь наступит мне на ногу, я лишь вежливо поинтересуюсь, не испачкалась ли у него обувь.
— Вот и молодец.
Наставник с учеником добрались до просторной площадки для жертвоприношений перед Главным залом. По обеим её сторонам выстроились длинные ряды слуг и мальчиков-послушников, конца и края которым было не видно. Мальчики почтительно склонили головы в поклоне, и кто-то зычным голосом провозгласил:
— Прибыл Бессмертный Цинху с Пика Цзолин!
Имена таких малоизвестных учеников, как Шэнь Имянь, эти мальчишки даже не утруждали себя выкрикивать.
Под предводительством служек Сы Вусин направился на платформу Луаньфэн, а Шэнь Имянь следом за своим проводником прошел к платформе Пиксиу.
Холодные нефритовые ступени винтовой лестницей вились вокруг высокого помоста. Один из мальчиков, шедший позади Шэнь Имяня без единого звука, вдруг резко оттолкнул его и бросился вверх по ступеням, подобострастно спеша к юноше в небесно-голубых одеждах, стоявшему наверху.
Шэнь Имянь едва не свалился с лестницы от такого толчка, повиснув на перилах всем корпусом. Глядя на толпу людишек, копошившихся внизу крошечными муравьями, он невольно шумно втянул воздух.
— Старший братец Цзи, когда же вы прибыли? Почему я не видел вас раньше у ворот Тяньюань?
Услышав этот голос, Шэнь Имянь слез с перил, и его взгляд упал на того самого юношу, перед которым так усердно выслуживался служка.
В Горах Янь одежда адептов делилась по рангам на Небо, Землю, Сюань и Желтый. На этом парне красовались одежды ранга Сюань — на одну ступень выше, чем у него самого.
Вот же противный подлизывала.
Шэнь Имянь поправил одежду, водрузил на место съехавшую набок шпильку и вновь услышал голос старшего братца Цзи:
— Ах это ты, Сяо Цяо. Я вошел через ворота Куньюань, с чего бы тебе меня видеть?
Юноша поднял глаза, и Шэнь Имянь как раз вовремя заметил, как тот прищурился, запустил руку мальчишке за пояс, а затем медленно опустил её ниже, тяжело и грузно ущипнув того за задницу, после чего многозначительно протянул:
— А ты стал еще сочнее.
Твою мать.
Шэнь Имянь едва не ослеп от такого зрелища. Тихо выругавшись, он огляделся по сторонам и уселся на первое попавшееся свободное место как можно дальше от этой парочки.
Проверка способностей новых учеников завершилась еще вчера, а сегодняшняя Церемония посвящения по сути была лишь торжественной линейкой, и к таким мелким сошкам, как он, она не имела никакого отношения.
Рядом за соседним столом кто-то сел. Шэнь Имянь бросил на соседа мимолетный взгляд, сделал вид, что тот пустое место, и снова принялся щелкать семечки.
— Угости горсткой.
Шэнь Имянь повернул голову: перед ним сидел адепт в таких же одеждах Желтого ранга, на вид утонченный и благородный молодой человек с приятными чертами лица и вежливыми манерами — совсем не похожий на того, кто стал бы лузгать семечки при всем честном народце.
Окинув его оценивающим взглядом с ног до головы, Шэнь Имянь из чистого человеколюбия всё же залез в карман и отсыпал ему горсть.
Тот принял семечки и вежливо произнес:
— Большое спасибо.Меня зовут Цзо Янь, я ученик чжэньжэня Цзиншуя с Пика Сяньюэ. А с какого ты пика?
Шэнь Имянь ответил:
— Мой учитель запрещает мне болтать об этом, так что можешь звать меня просто старшим братом Шэнем.
Цзо Янь усмехнулся, видимо, догадавшись, что сектантские корни его собеседника не отличаются особой крутизной, и больше расспрашивать не стал.
Вскоре церемония началась под звуки струнных и барабанный бой.
Позади платформы Луаньфэн взмыли ввысь мириады журавлей, и необъятные потоки духовной энергии водопадом хлынули вниз прямо с помоста. Все присутствующие мгновенно окунулись в эту дымку, ощутив необыкновенную легкость в теле и ясность в мыслях.
Звуки цитры были величественны и безграничны, а удары барабанов отдавались в самом сердце. Шэнь Имянь невольно выпрямился и вытянул шею, пытаясь разглядеть новых учеников на жертвенной платформе, но, на беду, сиденья старших адептов находились слишком высоко и напрочь загораживали ему весь обзор.
Поглазев так добрую половину дня, он в конце концов смирился и снова уселся щелкать семечки.
Вскоре все новоприбывшие ученики заняли свои места. На площади поднялся шум и галвеж, но стоило главному распорядителю Главного пика взмахнуть рукой, как всё стихло, после чего последовала бесконечная череда банальных речей вроде добро пожаловать в наше учебное заведение и прочей словесной шелухи.
Между рядами засновали мальчишки-служки, аккуратно расставляющие тщательно подготовленные фрукты и легкие закуски, и почтительно опустились на колени радом с адептами.
Шэнь Имянь принялся уплетать угощения с еще большим аппетитом, когда до его слуха донесся любопытный голос Цзо Яня:
— Говорят, вчера списки с именами новых учеников уже разослали по всем пикам. Есть ли у вас кто-нибудь с выдающимися талантами?
— Понятия не имею, — бросил Шэнь Имянь, закидывая в рот виноградину. — А у вас?
Цзо Янь тяжело вздохнул:
— Талантов полно, но мне, боюсь, вечно ходить в этих одеждах Желтого ранга.
Шэнь Имянь даже не подумал его утешать, однако собеседник загорелся новой идеей:
— Слушай, а давай подойдем поближе и посмотрим на новичков?
Он уже хотел было отказаться, но в следующий миг вспомнил, что главный герой вполне может оказаться среди нынешних новичков.
Какая-то неведомая сила заставила его кивнуть.
Они обошли места старших адептов и попытались незаметно проскользнуть в тихий угол, однако оказалось, что этот угол уже забит до отказа — здесь толпились такие же низкоранговые адепты, которым отсюда ничего не было видно.
— Только взгляните на этих новичков — один краше другого!
А братец-то часом не перепутал, куда смотреть?
— Ого! Гляньте-ка туда!
Толпа зевак вместе с Шэнь Имянем дружно уставилась в указанном направлении. На жертвенной платформе чистый дневной свет падал на юношу, стоявшего особняком от остальных — казалось, небеса специально выделили ему одному все лучи мира.
На нем была простая, потрепанная одежда из сукна сумеречно-серого цвета, без единого украшения; лишь на шее красовался ошейник из белофритового нефрита с подвеской из индигового берилла в форме драконьей чешуи. На безупречно бледном лице выделялись глубокие глазницы, брови идеальной формы и густые длинные ресницы, подчеркивающие угольно-черные, бездонные глаза, в которых, казалось, поглощался весь дневной свет.
Словно легкая дымка на вершине далекой горы или холодное, одинокое сияние одинокой звезды на зимнем небе — в нем не было показной стужи, но от этого веяло неотступным, зловещим холодом.
Шэнь Имянь остолбенел и добрую минуту молчал, наконец-то поняв смысл фразы из романов о том, как появление одного человека затмевает всех вокруг. До чего же властная внешность!
Расфокусировав взгляд, он оттолкнул Цзо Яня, собираясь получше разглядеть того юношу, но заметил, что парень внезапно скосил глаза и, словно ночной хищник, выслеживающий добычу в темноте, в упор уставился прямо на Шэнь Имяня.
Юноша прищурился. Ни тени улыбки, ни следа недовольства — лишь леденящий, влажный взгляд, похожий на безупречно точный прибор, способный просветить насквозь. С холодной и надменной методичностью он словно сдирал с Шэнь Имяня кожу и препарировал его до самых костей.
В тот же миг у Шэнь Имяня задрожали ресницы, и он, споткнувшись, попятился назад.
[Пригвоздить к постели, с потрохами скормить свиньям, сначала оскопить, а потом прикончить, или резать тупым ножом...]
Вспомнил. Он вспомнил абсолютно всё.
У Шэнь Имяня от страха подкосились ноги, и если бы не подоспевший Цзо Янь, вовремя подхвативший его под локоть, он бы точно свалился с перил.
— Старший брат, что с тобой? — озабоченно спросил Цзо Янь, помогая ему выпрямиться, но из-за этого движения Шэнь Имянь снова нос к носу столкнулся со взглядом того юноши.
— …
— …Учитель, учитель, — заикаясь, Шэнь Имянь вырвался из рук Цзо Яня и бросился наутек, карабкаясь что есть мочи. — Мне нужно к учителю!
Этот человек ни при каких обстоятельствах не должен стать его младшим учеником. Ни за что!
Глава 3. Золотой палец
Учитель, учитель…
Не успел он пробежать и пары шагов, как Цзо Янь крепко схватил его за запястье и рывком вернул на место.
— Старший брат, ни в коем случае! — нахмурившись, произнес Цзо Янь, возвращая его в вертикальное положение. — Все старейшины и Шансяни на платформе Луаньфэн, а адептам ниже ранга Неба строго-настрого запрещено приближаться туда без особого приказа. Если ты заявишься туда в таком паническом виде, потеряешь лицо, а то и схлопочешь суровое наказание!
С тех пор как погибли его старшие брат и сестра, Шэнь Имянь никогда не ходил на Церемонии посвящения, а потому понятия не имел обо всех этих церемониальных строгостях. Растерянный, он спрятался в тени и бросил испуганный взгляд на высокую платформу Луаньфэн, где восседал Сы Вусин.
Вокруг кипело море голов, люди толкались плечами. Платформа Луаньфэн возвышалась над платформой Пиксиу добрых на десять футов — ему было ни за что не отыскать там Сы Вусина.
Заметив, что тот совершенно потерял рассудок, Цзо Янь наклонился ближе, слегка коснувшись пальцем его подбородка, чтобы заставить посмотреть на себя:
— Что в конце концов стряслось? Ты знаешь этого человека?
Холодный парень слегка пощекотал кожу Шэнь Имяня, и тот чуть отвернулся, прошептав:
— Нет. Не знаю. Впервые вижу.
Что же делать?
Если те безумные голоса в голове не лгали, то главный герой — определенно он.
При одной мысли об услышанном Шэнь Имяня бросало в ледяной пот, а колени тряслись мелко-мелко. С самого момента перемещения в этот мир он не делал ничего дурного, не ввязывался в конфликты и, кроме как страстью поесть да полениться, ни перед кем не провинился.
За что его убивать-то?!
Как только церемония закончится, поступление главного героя в секту станет свершившимся фактом, и изменить это уже не удастся.
Шэнь Имянь изо всех сил постарался выровнять дыхание, убеждая себя, что еще не всё потеряно.
Разве в романах не пишут, что если действовать не по шаблону, то даже злодея можно исправить?
Пока он не отнимает у главного героя его удачу и не спит с его невестой, с какой стати и по какому праву тому вообще покушаться на его жизнь?
http://bllate.org/book/30776/3752727
Готово:
