А та партия часов обошлась по закупочной цене всего в двести восемьдесят тысяч, а лишние сто двенадцать тысяч как раз покрывают остаток долга. Дядя Ли, а бухгалтерия-то у вас на редкость сообразительная.
По залу прокатилась мёртвая тишина.
Все переглянулись со Старейшиной Ли, и взгляды у каждого были самыми разными.
Это дело было спрятано настолько глубоко, что даже Линь Юй лишь унюхала неладное, но не нашла никаких вещественных доказательств.
Эта новенькая женщина — она что, способна до мельчайших деталей разобраться в датах переводов и суммах?
Губы Старейшины Ли мелко дрожали, но он не мог в своё оправдание выговорить ни единого слога.
Он никак не мог взять в толк: то, что он провернул с абсолютной безупречностью, каким-то образом смогла разоблачить какая-то новичка.
Лицо третьего господина Чжао тоже помрачнело. Он изначально планировал использовать этот счёт, чтобы отчитать Линь Юй, но никак не ожидал, что люди противника сами же выведут на чистую воду его людей.
— Молодая леди, еду можно болтать какую угодно, но вот языком мести что попало не стоит, — холодно и зловеще протянул третий господин Чжао. — Без улик и доказательств — и сразу смеешь грязь на старейшину лить? В Обществе Цанлань не принято так бесчинствовать.
— У меня есть доказательства, — Вань Яньцю подняла глаза, её взгляд был ясен и чист. — Выписки по переводам, складские накладные, квитанции о получении — я всё это привела в порядок. Если Третий Господин считает, что этого мало, можно прямо сейчас отправить людей в банк за банковскими ведомостями. Правду не скроешь, а ложь не сделаешь правдой.
Тон у неё был вовсе не жесткий, его даже можно было назвать спокойным, но каждое слово попадало точно в цель, не оставляя ни малейшего просвета.
Третьего господина Чжао прижали к стене так, что он лишился дар речи, а лицо его то зеленело, то белело.
Не мог же он в самом деле пойти проверять банковские выписки — стоило только начать проверку, как присвоение Старейшиной Ли общественных средств подтвердилось бы окончательно и бесповоротно.
Линь Юй всё это время молчала, неторопливо постукивая кончиками пальцев по подлокотнику, и наблюдала за тем, как Вань Яньцю стоит под прицелом всеобщих взглядов — держится с достоинством, рассуждает четко и последовательно. Свет падал на её профиль, очерчивая резкую линию подбородка, а в глазах читалась непоколебимая уверенность — словно стебель бамбука, который не согнуть даже перед лицом сильнейшего ветра.
Где-то в глубине души что-то легонько кольнуло.
Она знала, что Вань Яньцю способная девчонка, но никак не ожидала, что та решится пойти на открытый конфликт в подобной ситуации.
Окажись на ее месте кто другой — либо не посмел бы высунуться, либо ждал бы приказа от нее самой.
Но этот человек взял и вышел вперед сам, причем соблюл идеальную меру: ударил исключительно по Старейшине Ли, не задевая напрямую третьего господина Чжао, тем самым и лицо сохранил, и до конца ситуацию не испортил.
Умно, и смелости не занимать.
— Ладно, — наконец подала голос Линь Юй, прерывая затянувшееся противостояние.
Она посмотрела на Вань Яньцю, слегка нахмурившись, и в голосе её послышались нотки упрёка: — Кто позволил тебе проявлять самодеятельность? Совсем правил не знаешь.
Вань Яньцю тут же опустила голову: — Слушаюсь, глава Линь, я была неправа.
Вину признала быстро, но ни капли страха при этом не выказала.
Линь Юй снова перевела взгляд на собравшихся и легко постучала кончиком пальца по краю стола: — Раз уж в этом деле появился просвет, не стоит затягивать. Вань Яньцю, бери всё под личный контроль, и в течение трёх дней взыщи деньги вместе с процентами. Если кто-то осмелится вмешаться или чинить препятствия — расценивать это как хищение общих средств.
Голос прозвучал негромко, но в нём сквозила неоспоримая, давящая властность.
Всего одна фраза: она и третьему господину Чжао оставила лазейку для отступления — мол, не я против тебя иду, просто подчиненные правил не ведают, — и в то же время реально закрепила за Вань Яньцю полномочия, утвердив её статус человека, способного вмешиваться в ключевые финансовые дела.
Старейшина Ли приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но, столкнувшись с ледяным взглядом Линь Юй, проглотил слова обратно.
Третий господин Чжао помрачнел ещё сильнее, его пальцы с силой сжали нефритовое кольцо на большом пальце. Теперь он отчетливо понял: на сегодняшнее собрание Линь Юй явилась во всеоружии.
Эту женщину нельзя оставлять в живых, она — будущая беда.
Совещание завершилось наспех.
Старейшины потянулись один за другим к выходу, и теперь смотрели на Вань Яньцю совсем иначе — в их взглядах читались и настороженность, и скрытый интерес, а изначальное презрение испарилось без следа.
А Тай провожал старейшин до дверей, а когда вернулся, украдкой показал Вань Яньцю большой палец, и в его глазах плескалось искреннее восхищение.
Только что сказанные слова были до того усладой для души!
Вань Яньцю чуть покачала головой, призывая его не шуметь.
Линь Юй шла впереди с прямой осанкой, и её кожаные туфли звонко и отчетливо ступали по мраморному полу.
Добравшись до поворота коридора, она внезапно остановилась и повернула голову.
— На сегодня не слишком ли много выпендриваешься? — бросила она, и по её тону было невозможно понять, сердится она или нет.
Вань Яньцю замерла на месте, слегка опустив взгляд: — Я просто не хотела, чтобы они доставляли неприятности главе Линь.
— Вот как? — Линь Юй развернулась и шагнула вперёд.
Расстояние между ними сократилось, и она отчетливо уловила исходящий от Вань Яньцю легкий аромат мыльного корня — чистый, свежий, совершенно не вяжущийся с этой прокуренной, пропитанной интригами обстановкой.
— Разве я не говорила тебе не совать нос туда, куда тебя не просят?
Линь Юй в упор посмотрела на неё, и во взгляде её сквозила проверка: — Или ты возомнила, будто твои крылья окрепли настолько, что ты можешь принимать решения за меня?
Вань Яньцю подняла глаза и выдержала её взгляд: — Не смею. Просто мне показалось, что раз они публично пытались поставить вас в неловкое положение, спустить это на тормозах нельзя.
Их взгляды скрестились.
Глаза Линь Юй были глубокими, как затянутый льдом омут, и разглядеть, что прячется на самом дне, было невозможно.
Вань Яньцю смотрела светло и прямо, и в этой открытости теплилась упрямая искорка, словно горел маленький огонек.
Они долго смотрели друг на друга, прежде чем Линь Юй первой отвела глаза, а голос её немного смягчился: — Чтобы больше такого не повторялось.
Сказав это, она развернулась и зашагала дальше.
Вань Яньцю проводила взглядом её спину и тихо выдохнула.
Она прекрасно понимала, что Линь Юй злится из-за её самодеятельности, но отмолчаться она просто не имела права.
Чтобы закрепиться в Обществе Цанлань, одной лишь должности, пожалуй, выданной Линь Юй, было мало — приходилось зарабатывать имя собственными силами.
После сегодняшнего инцидента вряд ли кто-то в банде осмелится относиться к ней свысока или пытаться унизить Линь Юй в её присутствии.
Только вот… не слишком ли опрометчиво она поступила сейчас? Не станет ли Линь Юй подозревать её ещё сильнее?
Подавив тревогу в сердце, Вань Яньцю быстрым шагом последовала за ней.
Когда они вернулись к вилле, небо уже заволокло сумерками.
Вань Яньцю вошла в гостевую комнату, затворила дверь и наконец позволила напряженным плечам расслабиться.
Подойдя к письменному столу, она достала бумагу и ручку и зашифрованным кодом аккуратно зафиксировала всё: и сегодняшние распри между фракциями на собрании, и детали хищения общественных фондов Старейшиной Ли, и реакцию третьего господина Чжао.
Эти разведданные отправятся наверх, и тогда начальство сможет чётче представлять себе внутреннее устройство Общества Цанлань.
Закончив писать, она свернула записку в крошечный квадратик и спрятала его во внутреннее отделение ручки.
Это был запасной способ связи через мёртвую точку, надежный на все сто процентов.
Закончив с этим, она подошла к окну и приподняла краешек занавески.
Внизу, во дворе, Линь Юй снова стояла под уннаби, куря сигарету. Огонек то вспыхивал, то затухал, освещая её бледный в темноте профиль, и со стороны она казалась немного одинокой.
Сердце Вань Яньцю слегка дрогнуло.
На сегодняшнем собрании Линь Юй вроде бы отчитывала её, но на самом деле прикрывала. А эта фраза: чтобы больше такого не повторялось — звучала как предостережение, но по сути означала молчаливое одобрение её действий.
Этот человек — холодный он или всё же теплый?
Ей никак не удавалось это разгадать.
А внизу, под деревом уннаби, Линь Юй как раз закончила разговор со Старым Гуем.
— …Всё еще ничего не нашли? — она зажала сигарету между пальцами, и голос её звучал равнодушно.
— Угу, чисто до жути, — раздался в трубке низкий голос Старого Гуя. — На юге действительно жил некий Брат Бяо, месяц назад его притон разогнали, а люди разбрелись кто куда, но никто в помине не помнит такую девицу по имени Вань Яньцю. Её личность будто из воздуха соткали, ни единой зацепки.
Линь Юй помолчала пару секунд.
Чисто. Слишком чисто.
Чем безупречнее легенда, тем явственнее ощущается, что за ней стоит чей-то тщательно продуманный план.
У третьего господина Чжао кишка тонка для такого, да и другие группировки не способны провернуть всё столь гладко.
Кто же она тогда на самом деле?
Линь Юй подняла голову и посмотрела на окно гостевой комнаты на втором этаже.
Там горел свет: мягкое желтоватое сияние просачивалось сквозь занавески, смутно вырисовывая стройный силуэт.
Она вдруг невольно усмехнулась, и улыбка эта получилась легкой, растворившись в ночной прохладе.
Интересно.
Концы в воду, истинных намерений не разглядеть, а при этом ума и хватки не занимать.
С таким противником по крайней мере стоило сыграть.
— Продолжай копать, — тихо произнесла Линь Юй. — Копай глубже, мне нужно знать, кто она такая.
— Понял.
Закончив разговор, Линь Юй затушила сигаретный окурок и повернула к вилле.
Каблуки мерно и глухо ступали по каменной дорожке.
Она отлично понимала: пешка по имени Вань Яньцю уже прочно встала на доску в их банде.
Дальше ей неизбежно придется соприкоснуться с более важными делами, а значит, неизбежны и новые промахи.
Ночь сгущалась, в особняке одна за другой гасли огни. И лишь в кабинете свет не гас ещё очень, очень долго.
Срок в три дня подошел к концу, и сорок две тысячи триста юаней долга компании «Хунда» с западной окраины города до последней копейки упали на официальный счет общества.
Старик Чэнь трижды сверился с банковской квитанцией — сошлось всё до единой мелочи, и когда он поднял голову, взгляд, которым он посмотрел на Вань Яньцю, был уже совсем другим.
Этот безнадежный долг тянулся аж полгода, за это время туда отправляли четыре или пять групп людей, но тех либо прогоняли силой, либо отделывались отговорками, и никто даже в мыслях не допускал, что удастся вернуть всё до последней монеты вместе с процентами.
Слухи быстро разошлись, и теперь все в банде глядели на новенького помощника Вань совершенно иначе.
Поначалу думали лишь, что глава Линь привела её к себе просто от скуки, но теперь выяснилось, что эта женщина не только смела, но и действует с пугающей точностью и жесткостью — она ведь решилась поднять руку на людей третьего господина Чжао и обставила всё так чисто, что не придерешься.
Когда А Тай встретил её снова, в его голосе прозвучало неподдельное уважение: — Сестрица Вань, ну ты просто даешь! Старейшина Ли сегодня даже передал через людей слова, что впредь все вопросы с бухгалтерией доверит решать тебе.
Вань Яньцю, опустив голову и разбирая припортовые накладные, услышала это, подняла глаза и улыбнулась: — Это моя работа, не более.
Тон у неё был самый обычный, словно вернули не сотни тысяч безнадежных долгов, а просто подняли оброненную вещь.
Её пальцы перелистнули очередную страницу накладной, и взгляд неожиданно задержался на пометке «электронные компоненты» — вес и объем этого груза категорически не совпадали, точно так же, как в той сомнительной накладной со Склада № 3.
Она молча запечатлела номер в памяти, не проронив ни звука.
В десять утра Линь Юй велела ей подняться в кабинет.
На краешке стола лежала пачка сигарет, но упаковку даже не распечатали.
Линь Юй сидела в кожаном кресле, рассеянно крутя в пальцах перьевую ручку — металленный корпус холодно поблескивал в лучах солнца.
Заметив вошедшую Вань Яньцю, она пододвинула к самому краю стола какую-то бумагу.
— Отныне мелкие накладные с причала можешь утверждать своей подписью, — бросила она будничным тоном, словно говорила о какой-то суете, не стоящей внимания. — Не обязательно докладывать мне по каждому пустяку.
http://bllate.org/book/30769/3752048
Готово:
