Уже глубокая ночь, все спят, лишь раздается мерное похрапывание. В дверном проеме виднеется щель, сквозь которую пробивается лунный свет, рисуя на полу тонкую вытянутую полосу. У самого плинтуса свет меняет направление, и Чжан Ту, не в силах уснуть, раз за разом следит глазами за этим лучом.
Лежащий рядом Сун Яо вдруг пошевелился. Боясь разбудить остальных, он осторожно сполз с кровати, а спустя мгновение так же тихо вернулся, похлопал Чжан Ту по плечу и прошептал:
— Чжан Ту, ты спишь?
Чжан Ту промолчал, но дернул левой рукой за край штанины Сун Яо, давая понять, что он еще бодрствует.
Сун Яо сжал в правой руке несколько твердых предметов и вложил их Чжан Ту в ладонь.
Одна штука, две, три... Чжан Ту пересчитал их, развернул одну и съел. Сладкий вкус через вкусовые рецепторы проник прямо в душу.
Несколько дней назад Сун Яо ездил в город и вернулся только сегодня. В тот момент Чжан Ту был в горах, поэтому пропустил раздачу леденцов, которые привез Сун Яо. Он и не думал, что этот человек прибережет для него порцию даже глубокой ночью — поистине хороший человек.
Жизнь в деревне текла неспешно. Поначалу все казалось новым, интересным, но со временем стало трудно находить занятия, чтобы убить время. Книги, которые привез с собой Чжан Ту, переходили из рук в руки. Ребята часто собирались вместе, рассказывали истории, слушали друг друга, и о жизни деревни теперь знали почти всё.
О Цзян Нинчуане тоже узнали немало. Его родители погибли во время голода, его вырастила бабушка, но когда ему исполнилось десять, она тоже скончалась. С тех пор он питался подаянием, перебиваясь случайными заработками. Дом достался ему от бабушки — ветхий, разваливающийся, денег на ремонт не было, так и жил один.
Слушая это, Чжан Ту вспоминал, как сам остался без родителей и бесцельно скитался по миру, поэтому не мог не проникнуться к нему сочувствием.
В тот вечер, когда все городские ребята сидели в общежитии — кто играл в карты, кто слушал радио, — Чжан Ту в одиночку вышел наружу. В небе мерцали редкие звезды, четко вырисовывались контуры облаков, и все вокруг было окутано мягким голубоватым сиянием.
Сам того не заметив, он дошел до дома Цзян Нинчуаня. Издалека огня в окнах не было видно, и Чжан Ту решил, что тот уже спит. Но, подойдя ближе, разглядел силуэт — Цзян Нинчуань сидел прямо перед домом.
Чжан Ту подошел ближе и увидел, что тот увлеченно читает книгу — ту самую, что он одолжил ему ранее.
Чжан Ту встал перед ним, заслонив своей тенью буквы. Цзян Нинчуань поднял голову, и Чжан Ту спросил:
— Почему читаешь на улице?
Цзян Нинчуань закрыл книгу и обернулся на свой дом, погруженный в темноту:
— Экономлю керосин.
Чжан Ту не стал расспрашивать дальше. Опустив голову, он достал из кармана несколько леденцов в ярких, переливающихся обертках:
— Ездил в город, привез тебе.
Цзян Нинчуань поспешно замахал руками:
— Нет, нет, не стоит, я не могу взять.
— Всем досталось, и тебе хватит, — Чжан Ту протянул угощение. — Протягивай ладонь.
Цзян Нинчуань послушно протянул руку, взял леденцы, поблагодарил и спросил:
— Хочешь зайти посидеть?
Сначала Чжан Ту хотел согласиться, но тут же подумал, что если зайдет просто поболтать, то заставит хозяина зря жечь керосиновую лампу — это было бы неудобно. Поэтому он отказался:
— Не стоит, я просто прогуливаюсь, сейчас пойду обратно.
— Книга, которую ты одолжил... Там есть несколько знаков, которые я не совсем понимаю, хотел бы спросить.
Возможно, в душе он оставался учителем: как только речь зашла о том, чтобы помочь в учебе, шаги Чжан Ту, уже направленные к общежитию, сами собой остановились.
— Какие именно знаки? Пошли в дом, там обсудим.
Внутри, при свете лампы, Чжан Ту увидел, насколько дом был обветшалым снаружи и внутри. Скудная утварь была как на ладони: деревянная кровать с аккуратно сложенным одеялом в заплатах, один стул, в углу — угольная печь. Еще два больших деревянных сундука, на одном из которых стояла лампа. В этот дом, кроме хозяина, вряд ли кто-то заглядывал. Цзян Нинчуань, смущенный и стеснительный, вынес стул, стер с него пыль:
— Присаживайся.
Затем он взял кружку и налил Чжан Ту воды.
Чжан Ту взял книгу:
— Какие знаки хочешь узнать?
Цзян Нинчуань стал быстро перелистывать страницы, указывая на нужные строки. В книге не было ни единой пометки. Объясняя ему чтение и смысл знаков, Чжан Ту удивился:
— Ты всё это помнишь?
Уголки губ Цзян Нинчуаня поползли вверх, но он промолчал, сдержанно потупив взгляд. Чжан Ту снова вспомнил ту желтую собаку из своего детства — кажется, она выглядела точно так же, когда ждала похвалы.
Послушавшись своего шестого чувства, он искренне восхитился:
— У тебя прекрасная память!
Цзян Нинчуань взъерошил волосы и опустил голову:
— Нет, что ты. Просто если много раз обдумать, то запоминается.
С незнакомыми знаками разобрались, и делать больше было нечего. Разговорились, Цзян Нинчуань спросил про леденцы, Чжан Ту рассказал о своих впечатлениях от поездки в город, а затем перешел к рассказам о жизни в городе. Цзян Нинчуаня очень заинтересовала школьная жизнь, и он стал расспрашивать, как там все устроено.
— В каждой параллели по шесть классов, каждый класс занимает свой этаж. Уроки проходят так: сидишь в кабинете, звенит звонок, входит учитель. Староста кричит: Встать! Мы встаем. Учитель говорит: Сесть. Мы садимся. Если урок языка — открываем учебник языка, если математики — математики.
— У каждого есть свой учебник?
— А у вас разве нет?
Цзян Нинчуань ответил:
— Книг мало, на всех не хватает, приходится делить одну на несколько человек. У кого нет своей — переписывают от руки. И учимся мы не по классам, а все вместе в одном кабинете: учитель сначала дает материал младшим, потом старшим.
Чжан Ту впервые услышал о таком способе обучения и спросил:
— И что вы изучаете?
— Язык, математику. Музыку и физкультуру — все вместе.
— Только четыре предмета?
— Слышал, вы еще изучаете иностранный язык.
— Английский, но я его не очень хорошо знаю, — Чжан Ту помолчал и спросил: — Ты окончил только начальную школу?
В глазах Цзян Нинчуаня промелькнула печаль:
— Чтобы пойти в среднюю, нужно ехать в город. У бабушки здоровье было слабое, денег в доме не водилось, вот и бросил.
Чжан Ту понял, что задел больное место, и попытался утешить:
— В средней школе нет ничего особенного. Учился ты или нет — все сейчас оказались здесь.
Цзян Нинчуань покачал головой:
— Все-таки это другое.
Развивать тему о средней школе было бессмысленно, и Чжан Ту, не подав виду, перевел разговор на другие, более интересные темы.
Огонек лампы подрагивал, потрескивая, отбрасывая на лица то большие, то маленькие тени. Цзян Нинчуань слушал так внимательно, что когда Чжан Ту собрался уходить, он поспешно вскочил следом, подавшись вперед:
— Ты придешь завтра?
Чжан Ту задумался. Цзян Нинчуань был по натуре замкнутым, о чем просили — то и делал, лишнего слова не вытянешь. К тому же жил один, в отличие от них, городских ребят, которые в трудные минуты могли поддержать друг друга. По вечерам, кроме книг, его наверняка одолевало одиночество, и возможность с кем-то пообщаться была для него подарком.
К тому же, собеседник смотрел на него с такой надеждой, не отводя глаз. Разве можно было отказать? Чжан Ту кивнул:
— Если завтра будет время, приду.
Погода постепенно портилась, и Чжан Ту не ожидал, что они проговорят до полуночи. Холод пробрался под одежду, и он поспешил обратно в общежитие. Активность там уже стихла, все лежали по местам. В тишине Чжан Ту на цыпочках снял обувь и лег в постель. Сун Яо, которого он считал спящим, вдруг подал голос:
— Где ты был?
Чжан Ту придвинулся к нему:
— Ходил к Сяо Цзяну, помог ему разобрать несколько знаков.
— Ложись спать, завтра на работу.
Чжан Ту ответил «ага» и послушно закрыл глаза.
***
Вечером, во время ужина, пришел бригадир. Закурив, он сначала оглядел скудный стол городских ребят, а затем неторопливо произнес:
— Посоветовались мы в бригаде и решили построить начальную школу. Ребятишки еще маленькие, спокойнее, когда они у нас перед глазами. Кто из вас может помочь?
— Когда начинаем?
— Через несколько дней. Нужно будет взорвать гору.
Школу решили строить у входа в деревню, недалеко от дома Цзян Нинчуаня. Ровных мест в горах мало, чтобы расчистить площадку под строительство, пришлось разрабатывать склон. Бригадир собрал самых крепких мужчин деревни и позвал нескольких городских ребят. Назначили день.
Поработав подольше, многие научились хитрить: сачковать и бездельничать стало обычным делом, никто уже не надрывался, как в первые дни. Но все они были молодыми и горячими, а перед лицом девушек старались показать себя с лучшей стороны, чтобы не ударить в грязь лицом. Поэтому, когда бригадир спросил, кто пойдет на подмогу, нашлись желающие, а за ними потянулись и остальные.
Через несколько дней толпа с мотыгами направилась к окраине деревни. Чжан Ту был в их числе. Многие сельчане, желая поглазеть на зрелище, шли следом, и со стороны эта процессия казалась весьма внушительной.
Разработка горы — дело серьезное. Сначала нужно было заложить взрывчатку у подножия, чтобы пробить брешь, а затем люди мотыгами расширяли проход. Поскольку в горах машины не пройдут, все приходилось делать вручную: землю грузили в корзины и носилки, вывозя ее понемногу. А из-за того, что использовалась строго контролируемая взрывчатка, это считалось одним из самых масштабных проектов за последние годы.
Сегодня был день взрыва.
Когда они прибыли на место, взрывчатка уже была закреплена у подножия горы. Парторг стоял поодаль и, заметив приближающуюся толпу, остановил их:
— Дальше не ходить.
Чжан Ту посмотрел вперед: в зоне, очерченной парторгом, стоял лишь один мужчина с зажигалкой в руках. Он нагнулся, подняв тонкий длинный, извилистый шнур, уходящий внутрь заряда.
Кто-то похлопал его по плечу. Чжан Ту обернулся и увидел Цзян Нинчуаня, который пробился сквозь толпу.
— Ты тоже пришел помочь?
Цзян Нинчуань оскалил белые зубы:
— Живу рядом, решил подсобить.
За последнее время они стали очень близки. Раньше при встрече они лишь обменивались кивками, а теперь, завидев друг друга, сразу сходились вместе.
Бригадир крикнул: «Поджигай!». Мужчина чиркнул зажигалкой, вспыхнула искра, и огонек помчался по бикфордову шнуру прямо к заряду. Рабочий тут же бросился наутек, в сторону толпы.
Цзян Нинчуань тихо проговорил:
— Закрой уши.
Чжан Ту был так заворожен действиями рабочего, что не расслышал его слов и переспросил:
— Что?
Не успел он закончить фразу, как прогремел оглушительный взрыв. Ударная волна, поднявшая облако пыли, обрушилась на людей. Грохот, подобный небесной каре, разнесся по всей долине.
Цзян Нинчуань, проявив поразительную реакцию, схватил Чжан Ту и потащил его подальше. Оглушенный колоссальным грохотом, Чжан Ту чувствовал, как внутри все содрогнулось, в голове стало пусто, и он безвольно позволил себя увести. Остановившись, он лишь спустя некоторое время пришел в себя и посмотрел на место взрыва: бледно-желтая пыль и белый дым постепенно рассеивались, открывая пролом высотой в полтора человеческих роста.
http://bllate.org/book/30767/3751843
Готово:
