Раньше не один и не два человека выезжали за счет его актерского мастерства, пытаясь пропиариться и поднять популярность, да и СМИ, которые распускали слухи о его скверном характере, заносчивости и о том, с каким количеством сильных мира сего он якобы переспал ради хайпа, появлялись одно за другим.
Просто на это не было никаких реальных доказательств, поэтому и шумихи большой поднять не удавалось — в конце концов Шэнлэ всё улаживало, либо дело затухало само собой.
— Ты никогда не думал, что это родственники Гу Цианя?
Шан Ичэн невольно задумывался, как он сам в свое время мог так слепо верить в актерские способности этого глупца и крутиться вокруг него.
Учитывая, с какиммогуществом и свободой Шан Ичэн действовал в последнее время, новость о том, что он осведомлен о делах семьи Гу, вызвала у Тань Шуюя удивление от силы секунд на двенадцать.
— Неужели из-за наследства? Но если бы они хотели заполучить наследство, им было бы проще напрямую расправиться с Гу Цианем. К тому же действовать таким способом бессмысленно — стоило сделать официальное заявление, и я был бы полностью отмыт от любых подозрений.
— А что, если они использовали тебя, чтобы отвлечь Гу Цианя? Чтобы он не мог спокойно лечиться или у него просто не оставалось времени вмешиваться в борьбу за власть внутри клана — и цель была бы достигнута. Ты ведь должен представлять, каково положение дел во всей семье Гу.
Причем условием для достижения этой цели было то, что даже родственники, враждовавшие с Гу Цианем, прекрасно видели, как сильно он дорожит Тань Шуюем. Какая трогательная любовь, которой все вокруг завидуют, ха.
— Вот оно что, — Тань Шуюй немного подумал, и логика вроде бы встала на свои места. — Но теперь старший братец Гу сделал заявление, да и вы поможете мне опровергнуть сплетни об измене, так что теперь всё должно быть в порядке.
— В порядке? А как же та грязь, которой тебя поливали?
— Это... — услышав такое, Тань Шуюй слегка растерялся. — Разве ты не должен радоваться, видя, как меня поливают грязью? В смысле, учитывая наши прошлые отношения.
Что?! Стоявшая в стороне Вэнь Цзюнь опешила от такой неожиданности.
Она, конечно, догадывалась, что эти двое были знакомы раньше и между ними пробежала черная кошка, а от Шан Ичэна исходила нескрываемая враждебность, но она никак не ожидала, что у них была именно такая связь.
Наверное, всё дело было в том, с каким чересчур сложным выражением Шан Ичэн смотрел на Тань Шуюя.
Судя по его недавним словам, раз уж Тань Шуюй сам говорит об этом, разве не должно было быть приятно видеть, как бывший любовник, предавшая его, страдает от ругани и холода? Почему же он выглядел так, будто его это злит больше всех на свете? Во всяком случае, на ее месте она бы уже давно всё заскринила, сохранила и разослала лучшим друзьям на посмешище.
В этот момент в открытую дверь спальни снова постучали.
— Господин Шан, Ричард прибыл.
Получив разрешение Шан Ичэна, вошел врач, который вчера осматривал Тань Шуюя.
— Отлично, жар полностью спал, — обрадовалась Вэнь Цзюнь, глядя на цифры на градуснике.
— Я что, горел?
— Ну да, во второй половине ночи поднялась температура, целых тридцать девять градусов, просто ужас.
Правда? Тань Шуюй совершенно этого не помнил.
И тело, и голова были на редкость ясными. По логике вещей, каждый раз после болезни его губы должны были становиться ужасно сухими, но стоило ему закусить губу, как она оказалась мягкой, без малейших признаков шелушения.
Неужели какой-то мужчина ватной палочкой смачивал их ему вот так, по чуть-чуть, прямо как в старые времена?
Спустя столько лет после расставания, даже когда на кону стояла человеческая жизнь, неужели действительно стоило так стараться ради бывшего парня, который любил лишь деньги?
Смертельная угроза
Базовый осмотр не выявил никаких проблем, и Ричард посоветовал после завтрака отвезти Тань Шуюя в городскую больницу для полноценного обследования головного мозга.
Однако Тань Шуюй ехать туда особо не хотел: он и сам прекрасно понимал, есть ли у него проблемы со здоровьем, к тому же ему совсем не улыбалось лишний раз дышать на холодных ветру.
— Разве мне не говорили, что сейчас нельзя простужаться? Вдруг выйду на улицу и снова заболею?
Это обследование действительно можно было сделать, а можно было и пропустить, поэтому Ричард в некотором замешательстве перевел взгляд на своего нанимателя.
Шан Ичэн не стал ничего объяснять и вместо этого спросил Тань Шуюя:
— Сколько будет ноль целых четыре десятых умножить на ноль целых восемь десятых?
Тань Шуюй не понял к чему это, но послушно ответил:
— Ноль целых тридцать две сотых?
— Что больше: ноль целых девять десятых или ноль целых одиннадцать сотых?
— Конечно, ноль целых девять десятых.
— Кокосовая пальма, синий цвет, пятьсот тридцать один, кот, восемьдесят первое декабря... тьфу, восемнадцатое декабря, повтори.
— Кокосовая пальма, синий цвет, пятьсот тридцать один, кот... восемнадцатое декабря.
— Хорошо, с ним всё в порядке.
— Ты что творишь?! По-твоему, у меня совсем мозгов нет?
Стоявший рядом Ричард невольно усмехнулся, да и Вэнь Цзюнь с трудом сдерживала смех. И правда, это были те самые распространенные ошибки, которые обычные люди совершают сплошь и рядом.
— Давайте так: как вернетесь на Остров Цюн, сходите в больницу на профессиональное обследование, а пока посидите спокойно в отеле.
Тань Шуюй снова ничего не понял:
— На Остров Цюн? Почему это на Остров Цюн?
— Ты не любишь холод и терпеть не можешь душные, закрытые комнаты с отоплением. Раз уж Гу Циань решил оставить тебя за границей, почему бы не выбрать местечко покомфортнее?
Приходилось признать, что Шан Ичэн прекрасно знал его характер.
— Но мы не можем уехать. Мой брат сказал, что через несколько дней пришлет нам паспорта, и если мы сорвемся куда-то в другое место, это может создать неудобства.
Встревоженно выпалила Вэнь Цзюнь.
— Верно, — согласился Тань Шуюй. — К тому же я не намерен сидеть сложа руки, прямо сейчас мы с Вэнь Цзюнь поедем в полицейский участок.
При всей своей вредности, Шан Ичэн больше ничего не стал говорить:
— Как знаешь.
Когда Шан Ичэн вышел, Тань Шуюй взял свой телефон — там висели пропущенные вызовы и непрочитанные сообщения от нескольких друзей. Хо Хуачао прислал с десяток голосовых сообщений с руганью, судя по всему, он был вне себя от ярости.
От агента пришло лишь одно сообщение: тот дал понять, что в курсе ситуации и велел не переживать.
Ответив на все сообщения по очереди, он пролистал вниз и в списке недавних чатов заметил неожиданное имя — Цзоу Шишэн.
Знаменитый молодой обладатель актерской награды, чье детство прошло в бедности. Он часто бегал по съемочным площадкам в массовке, пока его не заметили, а в двенадцать лет уже дебютировал как юная звезда, и вот теперь ему исполнилось двадцать два.
Они познакомились во время совместных съемок в фильме: Тань Шуюй играл третьего по значимости персонажа, а главную роль исполнял Цзоу Шишэн.
Поскольку у них было схожее прошлое, помимо актерского таланта, Тань Шуюй испытывал к нему особое уважение.
Но характер у Цзоу Шишэна был холодным, или, скорее, он держался с ним крайне отстраненно. После окончания парных сцен он практически не разговаривал с ним: например, во время перерывов рядом с Тань Шуюем стояло свободное кресло, но Цзоу Шишэн всегда старался держаться от него подальше.
Тань Шуюй думал, что тот ведет себя так же, как Цзэн Хуаймин, или просто страдает звездной болезнью из-за ранней славы и высокого статуса, и никак не ожидал, что в такой момент тот вдруг объявится, чтобы справиться о его самочувствии.
Тогда он зашел в диалог и увидел следующее:
Цзоу Шишэн: То Хо Хуачао, то босс Цiyана.
Цзоу Шишэн: Ну ты и даешь.
Часом позже пришло еще одно сообщение:
Цзоу Шишэн: Уже неважно.
Столь бессвязный разговор ставил в тупик — неужели он просто зашел поглазеть на чужой позор?
При статусе Цзоу Шишэна в этом не было никакой необходимости: он был абсолютной звездой первого эшелона, играл прекрасно, был молод и имел блестящие перспективы, в то время как Тань Шуюй еле-еле дотягивал до второго, да и амплуа у него было узкое.
Ладно, не стоит ломать голову — раз уж всё равно непонятно, отвечать тоже не хочется, незачем навязываться и вызывать раздражение.
Умывшись и переодевшись в новую одежду неизвестно откуда взявшуюся в комнате, Тань Шуюй толкнул дверь: на обеденном столе его ждал роскошный, ломившийся от всевозможных блюд завтрак.
Аппетита особо не было, поэтому, выпив тарелку горячего супа из лилий, он почувствовал, что наелся.
Следующие два дня Тань Шуюй был вынужденно заперт в отеле на отдых — ему даже не разрешали вернуться на виллу. Шан Ичэн сказал, что уже отправил туда людей дежурить, и если что-то произойдет, об этом сразу же сообщат.
Все это время он пытался связаться с Гу Цианем, но отправленные сообщения тонули в тишине одно за другим. Сетевые новости о его женитьбе, измене и потоки оскорблений в его адрес вскоре были удалены, и всё стихло.
Эффективность работы этого удаленного от туристических маршрутов городка была чудовищно низкой: с огромным трудом им удалось запустить процесс оформления справок в полицейском участке, но на середине пути у Тань Шуюя внезапно обнаружился статус неблагонадежного лица. В конце концов пришлось лично вмешаться Шан Ичэну — только благодаря ему удалось восстановить его чистую репутацию и сдвинуть дело с мертвой точки.
К тому дню, когда справки были готовы, Тань Шуюй уже полностью оправился и решил сразу после визита в полицию вернуться на виллу.
Видя его упрямство, Шан Ичэн с мрачным лицом закутал его в несколько слоев одежды, заявив, что отвезет его лично.
Порой, проваливаясь в полусон, Тань Шуюй почти верил, что снова оказался в старшей школе.
Этот человек, будучи младше него, умел заботиться о других лучше кого бы то ни было.
Проблема была лишь в том, что каждый раз, поддаваясь на уговоры в каком-то полузабытьи, он чувствовал, что задолжал Шан Ичэну еще больше.
Выйдя из полицейского участка, Тань Шуюй прямо в машине стал проверять билеты на самолет. Он понятия не имел, где находится Гу Циань, поэтому мог только сначала прилететь домой и поискать хоть какие-то зацепки, которые помогли бы понять, куда тот направился.
По дороге они случайно проезжали мимо небольшого супермаркета неподалеку от виллы. Вэнь Цзюнь попросила притормозить — ей нужно было купить кое-какие средства гигиены, которые у них заканчивались. Тань Шуюй хотел пойти с ней, но она велела ему ждать в машине и отправилась одна.
Прошло минут пятнадцать, как вдруг Тань Шуюй услышал какой-то шумок, а затем раздался стук в стекло машины. Сидевший на переднем пассажирском сиденье Шан Ичэн опустил стекло, и телохранитель-иностранец снаружи что-то быстро произнес с суровым лицом.
— Присмотри за ним.
Бросив это водителю, Шан Ичэн вышел из машины.
— Вы отлично всё рассчитали, здесь действительно кое-кто планировал покушение.
Приняв из рук Чжан Юнтэна пистолет, Шан Ичэн одной рукой затвором щелкнул пару раз, профессионально извлекая магазин с патронами, а затем взглянул на лежащего на земле человека. Лицо с ближневосточными чертами — очевидно, не какая-то крупная шишка, а просто наемник, выполнявший грязную работу за деньги.
— Передай тому, кто тебя нанял: в следующий раз пусть захватит с собой побольше телохранителей.
Он не был похож на нерешительного Гу Цианя и не привык сомневаться.
Быстро разобравшись с ситуацией, Шан Ичэн повернулся назад и нос к носу столкнулся с ошеломленным Тань Шуюем и Вэнь Цзюнь, тащившей огромный пакет с покупками.
— Что случилось? И кто это?
Водитель, поймав на себе тяжелый взгляд босса, виновато и беспомощно улыбнулся. Сам он был крупным, мускулистым парнем, типичным работягой, но этот самый нежный и хрупкий с виду человек рядом с боссом вызывал у него такой трепет, что он даже не посмел бы его останавливать.
Атмосфера на мгновение зависла. Чжан Ичэн, считавший себя секретарем на все руки, тут же выступил вперед и с непринужденной улыбкой выдал:
— Если я скажу, что он просто дорогу спрашивал, поверите?
— ...
Тань Шуюй потерял дар речи и даже разозлился.
— Ладно, раз не хотите говорить — и не надо.
Всё равно все они одним мазаны.
— Поговорим в машине.
Шан Ичэн взял рассерженного Тань Шуюя за руку и усадил обратно в салон, а старший охраны, шагая следом, задал несколько вопросов, от которых у понимавшей по-английски Вэнь Цзюнь лицо стало стремительно белеть.
http://bllate.org/book/30766/3751796
Готово:
