Пэй Хуайнянь повернулся и направился за барную стойку, а его расстёгнутый воротник чуть не соскользнул с плеча. Он понятия не имел, что Тао Цзябо за его спиной обзывал его лисьей мордой. Бросив в бокал несколько кубиков льда, Пэй Хуайнянь небрежно спросил:
— Почему бы тебе самому не послушать?
Перед глазами Пэй Хуайняня выросла раскрытая ладонь. Он приподнял брови в молчаливом вопросе.
— Два фунта, платишь ты.
Разобравшись во всех обстоятельствах дела, Пэй Хуайнянь выдавил из себя улыбку:
— Десять тысяч фунтов стерлингов уже должны были упасть на твой счёт, Тао.
Уроженец Шанхая всегда умел вестит расчёты до последней монеты, и Тао Цзябо уверенно парировал:
— Это две разные вещи. Десять тысяч фунтов — честно заработанные моим трудом деньги, а это сообщение — твое одностороннее преследование. Два фунта — лишь плата за информацию, и я ещё не потребовал с тебя компенсацию за моральный ущерб и потраченное время.
— Well, — Пэй Хуайнянь сделал глоток, уголки его губ чуть приподнялись в хитрой улыбке. Сегодня вечером Пэй Хуайнянь вовсе не был мистером Уильямом при министре финансов — наравне с Тао Цзябо он казался обычным юношей.
— Спрашиваю: нет ли у тебя вопросов по диссертации, где требовалась бы помощь?
Тао Цзябо наотрез отказывался верить хоть единому слову Пэй Хуайняня!
Пэй Хуайнянь проводил его до лифта и сказал, что внизу его ждёт Пол, который отвезёт его домой. Напоследок он задал тот самый вопрос: почему на шестом этаже лифт не останавливается? Подумав немного, Пэй Хуайнянь объяснил:
— На восьмом тоже не останавливается.
Когда двери лифта снова открылись, Тао Цзябо всё понял. На этой земле, чья история уходит корнями ещё в середину девятнадцатого века, Пэй Хуайнянь выкупил целиком три этажа в самом элитном жилом доме Лондона после капитального ремонта.
Прекрасно. В таком особняке можно спрятать хоть тридцать бойфрендов.
С каменным лицом Тао Цзябо величественно устроился на заднем сиденье. Это была уже третья поездка в том самом Роллс-Ройсе с госномером, начинающимся на PAK. А его собственный велосипед одиноко ехал следом в угольно-чёрном Рэндж Ровере.
Два роскошных автомобиля с помпой доставили Тао Цзябо до самого дома, и, едва переступив порог квартиры, он первым делом перевёл те самые десять тысяч фунтов.
Тут же позвонила тетушка Чжоу:
— Таотао, что за деньги? Оставил бы себе, потратил на что нужно.
Тетушка Чжоу приходилась дальней двоюродной сестрой матери Тао; когда её собственные дети выросли, она уехала на заработки и время от времени приглядывала за стариком Тао.
— Тетушка Чжоу, эти деньги я заработал сам, не переживайте, у меня есть сбережения. Пожалуйста, приглядывайте там за стариком Тао.
Тетушка Чжоу вздохнула. В Китае как раз было время ужина, и она отошла в тихое место:
— Таотао, может, ты вообще не будешь возвращаться? Найди работу в Англии. Твой отец на самом деле тоже так думает: он волнуется, если ты вернёшься и полезешь в дела компании.
Тао Цзябо ничего не ответил. Лишь легко усмехнулся и сказал тетушке Чжоу, чтобы она потратила эти деньги на новогодние подарки для младших в семье, справился о здоровье старика Тао и повесил трубку.
Себе он оставил лишь одну тысячу фунтов из десяти, а всё остальное, за вычетом комиссии, перевёл тетушке Чжоу. Капля в море, но это всё, чем он, находясь за девять тысяч километров от дома, мог проявить сыновнюю заботу.
Он толкнул створку окна. Круглая луна висела высоко над ветвями дерева, воздух был напоен сыростью, и Тао Цзябо очень-очень долго простоял у окна.
Сегодняшний вечер во многом вышел из-под контроля. Сидя на краю кровати, Тао Цзябо потёр лицо. Он всей душой противился идее добавлять Пэй Хуайняня в контакты, но, глядя на оставшуюся на банковской карте тысячу с небольшим, сквозь скребущую на сердце боль перевёл те злосчастные два фунта.
В ночной тишине лунный свет растворялся в кувшине настоянного сливового вина, смешиваясь с густым ароматом, пропитывающим рукава одежды.
Глубокий бархатный мужской голос наконец зазвучал в тесной съёмной квартире:
— I miss u.
Наступила глубокая осень, и все студенты согнали плечи под тяжестью учебных забот. Помимо подработок, всё своё время Тао Цзябо тратил почти целиком на повторение материала и написание диссертации для профессора Смита.
Он отправил черновик ассистенту и спустя три дня получил подробный отзыв.
Профессор жёстко указал на множество проблем и установил для Тао Цзябо жёсткий дедлайн. Навалился колоссальный стресс: Тао Цзябо сбросил полтора килограмма, а под глазами залегли тени.
Сам же исполнитель роли злодея вёл себя на удивление тихо. За исключением тех случаев, когда Тао Цзябо сам обращался к нему по профессиональным вопросам, Пэй Хуайнянь больше не присылал сообщений стоимостью в два фунта.
Их общение вдруг стало холодным и отстранённым, сведясь исключительно к переписке по электронной почте. Последнее письмо Тао Цзябо и вовсе отправил два дня назад, и оно кануло в Лету.
В начале октября на ярмарке первокурсников изделия ручной работы Тао Цзябо снискали огромный успех, и его распределили в спортивный отдел. Продажи он вёл вместе с Лео, капитаном гребного клуба — сто девяносто трёх сантиметровым финном с золотыми волосами, голубыми глазами и развитыми дельтами. Тот продавал самодельные парусники, и из-за огромного скопления людей дело едва не дошло до настоящего аукциона. Тао Цзябо так и не смог понять, были ли его товары настолько хороши или же всё дело в невероятной привлекательности Лео.
Днём в колледже намечалось зимнее гулянье, которое решили провести на лужайке позади Юридического факультета. Несмотря на глубокую осень, Лео по-прежнему щеголял в футболке и шортах. Возвышаясь над толпой своей рослой фигурой, он замахал Тао Цзябо:
— Привет, Тодд, держи кофе, на улице всё холоднее.
Тао Цзябо принял стаканчик, сделал глоток и со скепсисом посмотрел на обнажённые мускулистые руки парня:
— Вчера Эди говорил, что у тебя соревнования. Разве ты не должен быть там?
В синеве глаз Лео промелькнули бирюзовые искорки. Он открыто рассмеялся:
— Проиграли. Как всё закончилось, сразу пришёл сюда.
Иностранцы не были одержимы победами так фанатично, как это заложено в костях китайцев, особенно в командном спорте — какими бы выдающимися ни были твои природные данные, всегда найдётся кто-то сильнее.
Тао Цзябо применил дружелюбное международное правило китайской молодёжи: протянул руку, хлопнул Лео по плечу и утешил:
— Вы и так огромные молодцы, будь на вашем месте я, не продержался бы на веслах и пяти минут.
Лео длинной рукой притянул Тао Цзябо к себе, шагая вперёд:
— Тодд, ты ведь тоже отлично катаешься на горном велосипеде, просто твоим дельтам не хватает силы.
Его ладонь скользнула ниже, сжав бицепс Тао Цзябо:
— Вот здесь. Если тебе интересна академическая гребля, на следующей неделе у нас лига в Гамильтоне, хочешь посмотреть?
Ещё неделю назад Тао Цзябо не стал бы искать скрытый смысл в подобных братских объятиях, но времена изменились. Теперь Тао Цзябо чувствовал, что у него появились зачатки бдительности и способности отличать одно от другого.
Он ловко вывернулся из захвата, подошёл к их прилавку и извлёк из сумки квадратную коробку. Лео тут же шагнул ближе, вглядываясь в неё, и восхищенно протянул:
— Какая сложная работа, и форма очень необычная.
Тао Цзябо бережно водрузил коробку в центр стола и вывел на маленькой грифельной доске [Redd.1453].
— Я так закрутился в последнее время, провозился целых два месяца, пока закончил. Ну как, внушительно смотрится? — стоило зайти за разговор о суднах, как в янтарных глазах Тао Цзябо заплясали живые искорки.
— Разумеется, твои работы всегда лучшие! — Лео не скупился на похвалы. Он посмотрел на то, как Тао Цзябо аккуратно выводит на доске «125 фунтов», и добавил: — Если не хочешь ехать на соревнования, на следующей неделе я могу отвезти тебя на нашу семейную конюшню.
Окинув Тао Цзябо беглым взглядом с головы до ног, он добавил без малейшего пошлого подтекста:
— У тебя отличная фигура, в костюме для верховой езды будешь выглядеть великолепно.
Тао Цзябо замер посреди движений — это уже было слишком прозрачно, дружище. Выпрямившись, он с лёгким раздражением посмотрел на красивого Лео.
И во всём виноват этот тип — Пэй Хуайнянь.
Не соблазняй он его снова и снова, Тао Цзябо оставался бы прежним стопроцентным натуралом, способным закидывать руку на плечи приятелям.
Говоря так, он вовсе не признавал, что его потянуло на парней — это была лишь справедливая жалоба на неудобства, которые исполнитель роли злодея принёс в его жизнь.
Не давая Лео прямого отказа, он лишь бросил, что в последнее время по горло завален диссертацией, и пообещал черкнуть, если выдастся свободное время. Наитый простофиля тут же расплылся в счастливой улыбке.
Погода становилась всё холоднее, и торговля на ярмарке шла вяло. Побув с ним немного, Лео ушёл по зову однокурсников из спортивного отдела, а Тао Цзябо остался у прилавка изучать вспомогательные материалы, присланные Пэй Хуайнянем.
Телефон завибрировал — незнакомый номер. Колеблясь пару секунд, Тао Цзябо принял вызов.
— Алло?
На том конце царило молчание. Тао Цзябо проверил экран: нет, звонок не сброшен. Нахмурившись, он решил, что это спам:
— Who is this?
Собеседник по-прежнему хранил молчание, в трубке слышалось лишь тихое дыхание. Тао Цзябо сбросил вызов, не придавая этому значения.
Тут же позвонил Эди:
— Погнали вечером в Star? Ален и остальные будут.
Тао Цзябо задумался: после череды ночных смен и бесконечной зубрежки мозги уже плавились, и развеяться действительно не помешало бы.
Если в баре окажутся симпатичные девчонки, это, пожалуй, даже поможет вернуть веру в собственную гетеросексуальность.
В Лондоне полно уютных пабов, но это ничуть не умаляло славы Star как самого оживленного места в центре города.
Запрятанный в самом конце старинной улицы, бар встречал гостей неприметной деревянной дверью на углу. Стоило переступить её порог, как оказываешься словно в совершенно другом мире.
Сложная отделка, предельно роскошная обстановка, а в воздухе густо разливались сладковатый дух алкоголя и едкие нотки никотина. Здесь, вдали от дневных запретов, до отказа вырывались на свободу буйные инстинкты истосковавшихся за день британских джентльменов и леди.
Устроившись за барной стойкой, Тао Цзябо слушал звонкий перестук стенок бокала — бармен как раз щедро плеснул виски в половинку порции какой-то жёлтой жижи.
— Привет, красавчик, — бармен поставил бокал рядом с локтем Тао Цзябо, кивком указал в какой-то угол и с улыбкой спросил: — Вон тот джентльмен просил передать вопрос: нет ли у тебя парня?
Девушек он так и не дождался, зато снова объявился мужчина. Опрокинув рюмку единым махом, Тао Цзябо ответил:
— Нет. Я натурал.
Бармен в белой сорочке, заправленной в брюки по моде того года, что подчёркивало его тонкую талию, скептически хмыкнул и пожал плечами:
— Какая жалость, зато мне не придётся чувствовать себя виноватым.
Тао Цзябо махнул рукой в знак мол: делай что хочешь, и заказал вторую порцию.
В этой стране истинных любителей мужской любви ему приходилось сталкиваться с подобным бессчетное количество раз. До знакомства с Пэй Хуайнянем его ответы всегда были предельно тверды, порой даже с лёгкой гордостью — на него заглядывались и парни, и девушки, что лишь доказывало: парень он видный.
Но только что, произнося ответ, он почувствовал, как онемели кончики пальцев.
Вокруг стоял тяжелый шлейф парфюма, алкоголя и табачного дыма, но ему почему-то показалось, будто повеяло дорогим фиалковым ароматом.
Тао Цзябо тряхнул головой, отгоняя навязчивые воспоминания, и, сжав стакан, включил телефон.
На экране мелькнул всё еще открытый интерфейс приложения для обмена сообщениями. На первой странице висели чаты с однокурсниками, соседями по комнате и коллегами по подработке.
А на самой последней строчке красовалась аватарка с бурым медведем.
Голосовое сообщение за два фунта.
Как-то раз перед сном Тао Цзябо снова переслушал его, а на следующее утро, сонно моя зубы, случайно задел экран. Когда оттуда полился мягкий мужской голос, остатки утренней хмари мгновенно улетучились. В панике он заблокировал экран, едва не уронив телефон в раковину.
http://bllate.org/book/30761/3751301
Готово:
