Какая-то новая разновидность заигрывания?
Тао Цзябо был не настолько глуп. Их социальное положение слишком различалось, к тому же они виделись всего один раз. Он не думал, что Патрик, вопреки слухам, обращал на него слишком много внимания; их связывали исключительно рабочие отношения по группе — написали курсовую и разошлись в разные стороны.
К тому же этот человек — пьяница и негодная душа, к тому же, судя по всему, латентный гей, который к нему приставал.
Тао Цзябо с грохотом захлопнул шкафчик.
На улице крутилось немало детей, а некоторые туристы фотографировались с ростовыми куклами. Тао Цзябо неловко двигал телом, подстраиваясь под нужные позы. Детский смех, радостные возгласы прохожих — его внимание привлек большой экран за стеклом кофейни неподалеку.
Сегодня проходит 29-й саммит ХХ, среди присутствующих национальных представителей...
Ты такой высокий, мама, что это за вид медведя?
Помимо политических деятелей, на месте лично присутствовал представитель Семья Уильям, как сообщается...
Камера с ближнего плана переключилась на крупный план молодого джентльмена. На нем был искусно сшитый костюм глубокого синего цвета, в нагрудном кармане белел цветок тюльпана, пуговицы были застегнуты до самого верха, а над виндзорским узлом галстука возвышалось донельзя красивое лицо.
Позади представителя Семья Уильям сидело несколько европейцев с такими же светло-каштановыми волосами, один из них наклонился, чтобы что-то сказать ему.
Тот сидел неподвижно, сложив руки на животе: в нем сочетались благородное изящество и врожденная холодность. Он чуть повернул голову, подавая знак в определенном направлении, и когда камера повернулась в следующий раз, чиновник с места Министерства финансов уже шел к нему, чтобы сесть рядом.
Ты почему не двигаешься? Можешь обнять меня и мою сестру?
Тао Цзябо пришел в себя, снова принялся позировать по требованию маленькой девочки, а его взгляд опять скользнул по большому экрану. Это красивое лицо было бледновато — только когда он снимал халат и облачался в строгий костюм, он действительно походил на потомка благородного рода.
Два разных лица — на людях и без них.
Тао Цзябо понятия не имел, как смог разглядеть бледность на лице белого человека, и под маской-головой слегка нахмурился.
Хотя на нелегальной работе платили мало, хорошо хоть расчет выдавали сразу на руки — если экономить, этого как раз хватит на два-три дня жизни.
Тао Цзябо шел с большим рюкзаком за плечами. Его фирменный велосипед слишком сильно привлекал внимание в этом районе, поэтому он заранее договорился с хозяином и оставил его в магазине, так было спокойнее.
Лучи заходящего солнца падали ему на лоб, он прищурившись смотрел вдаль — пеструю, яркую, немного режущую глаза, но оттого еще более притягательную, что не хотелось отрывать взгляд.
Сосед по комнате уже вернулся, они обменялись парой дежурных фраз в коридоре, и француз участливо подсказал Тао Цзябо, что в пекарне через два квартала иногда по вечерам продают хлеб со скидкой.
Тао Цзябо поблагодарил его и достал пакет пельменей, купленных в китайском квартале. Наскоро поужинав, он открыл ноутбук, собираясь продолжить работу над групповым заданием. У него всё еще не было толковых мыслей насчет взаимосвязи между средней почасовой оплатой труда и экономикой прибавочной стоимости, и тогда Тао Цзябо взял в руки телефон.
Может, спросить у него?
Он открыл приложение, в один клик удалил все непрочитанные сообщения и заблокировал возможность добавлять его в друзья. Открыв диалог с определенным человеком, он увидел мигающий курсор, но палец так и не опустился на экран. Почему-то с тех пор, как он узнал, что тот подписался на него в WI и сделал предметом сплетен в определенных кругах, мысль связаться с Патриком через это приложение вызывала у него ощущение какого-то унижения.
Какая же чушь, я ведь не гей, — выругал он самого себя и изо всех сил потер лицо.
Телефон забриррировал — это старик Тао звонил по видеосвязи.
Тао Цзябо сбросил вызов и перезвонил в режиме обычной аудиосвязи.
— Ах ты сорванец, теперь уже смеешь сбрасывать звонки отца?! — голос Тао Минчжоу с самого утра звучал звучно и бодро.
— Пап, в Китае же сейчас чуть больше пяти утра, ты что, уже встал? — Тао Цзябо прокрутил колесико мышки и усмехнулся. — Возраст берет свое, меньше спишь — похоже, и правда так, старик Тао.
— Пошел ты, паршивец, два года в Англии прожил и научился подкалывать отца! — Тао Минчжоу занимался бизнесом больше двадцати лет, его наблюдательность была острой. — Почему не хочешь включить видео? Что-то случилось?
Тао Цзябо сменил позу, загородив собой старый диван с потрескавшейся обивкой.
— Что со мной может случиться? Зачем тебе обязательно глазеть на сына, соскучился что ли? — с улыбкой перевел он тему, к счастью, Тао Минчжоу не стал допытываться дальше.
Поразмыслив, Тао Цзябо всё же спросил:
— Как там дома? Те люди из компании не приходили?
Тао Минчжоу не хотел распространяться, но понимал, что скрыть не удастся:
— Пока нет. Я отправил тетушку Чжоу обратно, дома кавардак, да и я сам редко бываю. На днях постараюсь выплатить сотрудникам зарплату, а остальное...
Он вздохнул.
— Будем решать по ходу дела.
— Пап, может, я... — Тао Цзябо не успел договорить, как отец его перебил:
— Сиди ровно в своей Англии, вернешься — только лишних хлопот добавишь, и какую пользу принесет твой приезд? Учись спокойно, деньги на учебу я положил на отдельный счет, с компанией и со мной они никак не связаны.
В этом заключалась дальновидность Тао Минчжоу и его последняя подушка безопасности для сына. Тао Цзябо, разумеется, знал, что этих денег с лихвой хватит на бакалавриат и магистратуру в Англии.
Старик Тао знал сына как облупленного и особо наказал:
— И не вздумай экономить. То, что ты сэкономишь, компании даже на один зубок не хватит. Ешь нормально, пей нормально. Как у тебя с этой квартирой, нормально устроился?
В глазах Тао Цзябо мелькнула тень паники:
— Всё отлично, охрана и район в первом округе на высшем уровне.
Услышав это, старик Тао успокоился:
— Даже в Лондоне на некоторых улицах по вечерам небезопасно, будь осторожнее.
Он снова заговорил о своем здоровье, упомянув, что компания еще не дошла до худшего состояния, и он за последние дни обошел несколько банков. Вдобавок он сказал:
— Учеба за границей в одиночку — это совсем как вести дела в чужих краях. Мы, китайцы, опираемся на дух человеколюбия и верности, на друзей. Всех, кто тебе помогал, нужно помнить, нельзя забывать свои корни, сынок.
Окно было закрыто недостаточно плотно, и от звонка Тао Цзябо даже слегка передернуло. Он поднялся и плотнее затворил створку. На экране компьютера висело новое письмо.
У вас есть личное сообщение, пожалуйста, войдите в WI...
Какого черта?
С каких это пор это приложение стало присылать уведомления на почту? Тао Цзябо открыл программу, и бурый медвежонок на аватарке сигнализировал о нескольких новых сообщениях.
Красная точка на аватарке походила на раскаленный уголек, телефон почему-то показался горячим в руке, и Тао Цзябо, сжав его пальцами, подошел к окну и снова распахнул его.
В поздней осени Лондона холодный ветер был влажным, чем-то похожим на Шанхай, но гораздо более пустынным и унылым.
Господин Патрик прислал несколько файлов. Тао Цзябо просмотрел их — это были те самые справочные материалы по его наболевшей проблеме, причем часть иллюстраций представляла собой сканы с редких, уже не издающихся книг.
Собеседник написал в сообщении, что при прошлой встрече он выпил лишнего и позволил себе лишнее в отношении Тао Цзябо, за что приносит свои искреннейшие извинения, и выразил надежду, что эти материалы смогут ему помочь.
Формулировки у англичан всегда такие занудные и бесконечные, одно и то же переливают из пустого в порожнее.
Слова и тон Патрика, помимо избыточной вежливости, сквозили некоторой искренностью. Он казался совершенно оторванным от того образа, который оставила их первая встреча, из-за чего Тао Цзябо было трудно соотнести того человека со вчерашним молодым аристократом с большого экрана, вокруг которого сидели тяжеловесы из Министерства финансов.
То бледное лицо и цветок тюльпана на груди...
Тао Цзябо вспомнил слова старика Тао и то странное чувство, что царапало где-то на душе, и нажал кнопку вызова.
Тот ответил почти сразу:
— Добрый вечер, Тао.
Голос был слегка хрипловатым, а на заднем плане слышался слабый эхом звук пустого помещения.
Тао Цзябо мысленно представил себе то огромное поместье, где легко поместилась бы сотня слуг, и произнес:
— Добрый вечер, господин... Патрик, спасибо за присланные материалы. Извините за беспокойство, как ваше здоровье?
Собеседник очень кстати легко кашлянул пару раз, и его голос перестал быть таким тяжелым, зазвучав мягко, словно глоток выдержанного виски.
— Ты видел меня?
— Что? — Тао Цзябо не понял.
— Ты смотрел трансляцию саммита, — это прозвучало как утверждение, замаскированное под вопрос. Господин Патрик привык, что за ним следят именно так.
— Я... — Тао Цзябо запнулся. Разве не он должен был задавать вопросы? Почему всё перевернулось? К тому же в этой фразе что-то звучало не так.
— Я не нарочно смотрел, просто на месте работы...
— Прошу прощения, если заставил тебя волноваться, но... — владелец благородного поместья расслабил горло, и бархатный мужской голос мягко поплыл прямо в ухо Тао Цзябо.
Тао, я рад тебя слышать.
Глава 4. На этот раз всерьез
Кап! Раскаленный уголек упал на дно бокала, доверху наполненного виски.
Тао Цзябо стоял у окна, в его янтарных глазах отражались блики, а холодный ветер трепал разгоряченные щеки.
Извинения и благодарности достопочтенного господина Патрика звучали искренне, но без потери собственного достоинства — ни излишнего самоуничижения, ни высокомерия.
Твой вид неважно выглядит, кажется, ты болеешь уже какое-то время, — ответил Тао Цзябо, умолчав о том, что узнал о состоянии здоровья в новостях во время подработки.
Всю неделю шли дожди, выздоровление затянулось, — подумал Тао Цзябо, представляя, что даже Патрику, младшему сыну в семье Уильям, приходится проходить через весь положенный курс восстановления. Он щедро пообещал, что сможет справиться с заданием самостоятельно и не станет жаловаться профессору Смиту.
Разве расспросы о здоровье едва знакомого однокурсника по группе не были слишком фамильярными? Тао Цзябо сам толком не знал. Он почесал затылок, а его голос звучал немного прерывисто, словно скрипели ржавые шестеренки. Вспомнив тепло чужих губ на своих, он сглотнул слюну:
— Надеюсь, вам станет лучше как можно скорее.
Возможно, сегодняшняя безупречная граница личного пространства в манере разговора собеседника заставила Тао Цзябо поверить, что перед ним нормальный человек, а их первую встречу он списал на классическое иностранное Out of control. Его ответ прозвучал официально — он искренне надеялся, что собеседник поскорее положит трубку.
Однако тот произнес:
— Желая загладить свою вину, могу ли я пригласить мистера Тао разделить со мной ужин?
Тао Цзябо был парнем видным, с легким нравом и компанейским характером, поэтому ему не привыкать было получать подобные приглашения: вечеринки сомнительных приятелей, знаки внимания от поклонников и поклонниц — он ко всему этому привык.
Но ужин — это слишком официально, к тому же с оттенком некоторой двусмысленности... Уединяться с мужчиной...
Возможно, из-за необычного, слишком глубокого голоса элегантного господина Патрика Тао Цзябо не сразу нашелся с ответом и, нахмурившись, бросил:
— Завтра я работаю.
На что собеседник на мгновение замолчал и произнес:
— Я ведь не говорил, что это будет завтра.
Черт... Тао Цзябо закрыл глаза. Почему он сейчас ведет себя как какой-нибудь желторотый юнец, зовущий после уроков первую красавицу параллельного класса поесть лапши с крабовым мясом?
Господин Патрик не стал ставить молодого китайского джентльмена в неловкое положение и мягким, обволакивающим тоном повторил приглашение:
— Мистер Тао, вы не составите мне компанию за ужином в четверг?
http://bllate.org/book/30761/3751295
Готово:
