Когда Дуань Инмин и старый господин поддержали его с обеих сторон, Дуань Исяо всё еще замер на месте. В тот миг, когда их взгляды встретились, уголки губ Пэй Чи чуть приподнялись, обнажая торжествующую улыбку.
Очнувшись вновь, Пэй Чи медленно приоткрыл глаза, и до его слуха донеслось звонкое щебетание птиц. За окном зеленели горы, пестрея сочной листвой, а солнечный свет пробивался сквозь просветы в листьях стеркулии, пятнистыми бликами ложась на оконный переплет.
Старик у изголовья кровати отложил книгу:
— Сяо-У проснулся?
Дуань Чжэнжун всегда считал имя Пэй Чи слишком холодным и резким, но, помня о том, что это, возможно, имя, оставленное биологическими родителями ребенка, так и не решился сменить его.
Он помнил, как Пэй Чи, только попав в Семью Дуань, даже за общим столом не смел поднять глаз на прислугу. Однажды темной ночью, до смерти проголодавшись, он отправился на кухню поискать еды, да попался дворецкому, который отходил его по ладоням. В ту ночь мальчик тайком убежал плакать под ту деревенскую стеркулию в заднем дворе, где его случайно и обнаружил страдаввший легкой бессонницей старик. С тех пор Сяо-У стало домашним прозвищем Пэй Чи. Так его и звали уже больше десятка лет. Но когда Пэй Чи услышал это в прошлый за раз за много лет до того, в день, когда он простился с Семьей Дуань... Услышав это вновь, Пэй Чи на мгновение потерял дар речи: он и правда вернулся.
Старик перенес кровоизлияние в мозг, оставившее последствие — ноги уже не слушались так послушно, как раньше. Он принес чашку теплой воды и вложил ее в руки Пэй Чи.
— Болит? — грубая ладонь старика мягко коснулась тыльной стороны ладони Пэй Чи.
— Не болит, — Пэй Чи опустил ресницы.
Услышав это, Дуань Чжэнжун почувствовал себя еще более виноватым. Изначально Дуань Чжэнжун не собирался спускаться с гор, но несколько ночей назад ему приснился тревожный сон, и он спонтанно решил вернуться навестить их. Кто же знал, что едва Дуань Инмин переведет его через порог, как они столкнутся с Пэй Чи, с ног до головы испачканным кровью.
Пэй Чи не желал видеть на лице старика печаль и неуклюже сменил тему:
— Где старший брат?
Прошло столько лет с их последней разлуки, и даже при новой встрече им не довелось нормально пообщаться.
Старик поправил одеяло на его постели:
— Прошло уже день-два. У твоего брата много работы, он пока поселил тебя у меня, чтобы ты подлечился.
Дуань Чжэнжун увел Пэй Чи в место, отрезанное от суеты внешнего мира. Здесь обычно не пользовались электронными гаджетами, и максимум, что делал Пэй Чи, — просматривал новости и биржевые котировки. Деньги со стороны Тан Жэньцзя уже поступили на счет, и Пэй Чи поручил ему заняться земельными участками в Цзянбэе: выкупить столько, сколько удастся, а нехватку средств он как-нибудь уладит.
Он заново освоил акции, фонды и прочие подобные штуки.
Дуань Чжэнжун то и дело замечал, как тот возится со всем этим, а иногда даже с газетами. Старики привыкли к бумажным носителям, и в домик каждую неделю пачками привозили свежие газеты. Обсуждая их с Пэй Чи, старик видел, что тот не таится и демонстрирует подлинную мудрость, и часто смотрел на него с одобрением.
Прислуга Дуань Чжэнжуна, добрая и полная женщина по имени Лю Чунь, в первые дни ухаживала за Пэй Чи, постоянно обрабатывая его раны. Ради его выздоровления она специально изучала рецепты и искала информацию. Дуань Чжэнжун звал ее А Чунь, и Пэй Чи, со временем привыкнув к женщине, тоже стал ласково и капризно называть ее ттушка А Чунь.
Иногда, когда они обсуждали акции, ттушка А Чунь тоже подсаживалась к ним. Несмотря на возраст, она оставалась очень любознательной, а благодаря накоплениям и пенсии у нее водились свободные деньги, и Пэй Чи научил ее вкладываться в более надежные инструменты. Через некоторое время ттушка А Чунь неплохо заработала.
Помимо акций и фондов, ежедневным занятием Пэй Чи был уход за цветами и травами.
Цветы и растения, которые ттушка А Чунь вырастила во дворе двухэтажного домика, буйно цвели: розы оплетали изгородь, а по ветру плыл нежный аромат жасмина.
Пэй Чи составлял компанию старику за партией в го под виноградной лозой, а в селадоновой чайной чашке светлел прозрачно-нефритовый настой колодезного чая Лунцзин.
Послеполуденное солнце пробивалось сквозь листву стеркулии, отбрасывая на землю узорчатые тени.
Иногда они вместе отправлялись на заднюю гору проведать молодые саженцы. Старик рука об руку учил его обрезать лишние ветки на маленьких фруктовых деревьях, рыхлить почву и удобрять землю.
Ближе к вечеру ароматы цветущего сада смешивались со свежестью влажной земли, заставляя забыть обо всем на свете. Прошло полмесяца, и Пэй Чи внезапно показалось, будто день его перерождения остался далеко позади.
Старик опустил черный камень и между делом обронил:
— Инмин в последнее время занят. Тебе здесь одному скучно, скоро я позову его пожить у меня какое-то время. Ты в последнее время связывался с Инмином?
Пэй Чи молча покачал головой:
— Брат со мной не связывался.
Иногда он мысленно возвращался к любым малейшим зацепкам, предшествовавшим его гибели — к Хайнуо, к Клану Дуань. На самом деле, не случись неприятностей у Клана Дуань, та парочка пидоров, возможно, не стала бы топить его столь стремительно, а раз так, то их судьбы с Дуань Инмином, пожалуй, можно было назвать переплетенными.
Он мог бы внедриться в Клан Дуань, чтобы разобраться с Чэн Тайанем, и одновременно помочь Дуань Инмину выследить крысу.
Но судя по всему, сейчас даже увидеться с ним — задача не из легких, не говоря уж о каком-либо сотрудничестве. Придется пересмотреть свои планы.
Дуань Чжэнжун только рассмеялся:
— Вот как? А Инмин говорил, что звонил тебе.
Рука Пэй Чи с зажатым камнем зависла в воздухе, и он полностью остолбенел.
Старик посмотрел на его глуповатый, застывший вид и велел немедленно делать ход.
— Когда?
Дуань Чжэнжун поскреб подбородок:
— Да в день его возвращения из-за границы. Он долго разыскивал тебя, просил твой номер, но не смог дозвониться.
Пэй Чи вдруг вспомнил те несколько звонков, которые толстяк сбросил перед тем, как он очнулся в тот день. Уж не Дуань Инмин ли это звонил?
В последовавшей партии Пэй Чи делал ходы с бешеной скоростью и вскоре был наголову разбит. Он резко вскочил на ноги, бросил — Не играю больше, — и, уткнувшись в телефон, быстрым шагом удалился.
Оставшийся на месте старик покачал головой и принялся в одиночку собирать рассыпанные по доске камни.
Глава 8
Пэй Чи водил пальцем по экрану телефона и наконец отыскал в самом низу истории вызовов номер Дуань Инмина. Он никак не ожидал, что это окажется именно Дуань Инмин.
Тот самый человек вспомнил о нем в день своего возвращения на родину?
Почему?
Чувство долга старшего брата?
После того нападения в прошлой жизни он долго лежал в больнице, телефон давно пропал, не говоря уже о каких-либо номерах или контактах.
Возможно, тогда и вправду было пара звонков, но при своем положении тот человек, естественно, не стал бы афишировать это в общении с ним. К тому же вскоре Пэй Чи сослали, а затем разразился скандал, заставивший его добровольно уйти, так что поводов для контактов у них не осталось вовсе.
Теперь же, задумавшись, он понял, что в нынешней перерожденной жизни оказался тесно связан с Дуань Инмином. Траектории их судеб, по идее бывшие двумя параллельными линиями, из-за его перемен незримо сошлись.
Пэй Чи вовсе не противился такому повороту. Во-первых, раз Дуань Чжэнжун отошел от дел и больше не вмешивался в дела корпорации, ему действительно требовалось пробиться в Клан Дуань через Дуань Инмина. Во-вторых, если положить руку на сердце, отрешенное изящество, безупречный послужной список и выдающееся происхождение Дуань Инмина — даже с примесью врожденной горделивости — вызывали невольное восхищение.
С помощью номера телефона Пэй Чи сам отправил запрос в друзья.
После этого он чуть ли не каждые полчаса порывался взять в руки смартфон, чтобы проверить уведомления.
То, как он то и дело витал в облаках за обеденным столом, заставляло Дуань Чжэнжуна то и дело коситься на него. Старик несколько раз собирался что-то сказать, но, передумав, лишь с улыбкой махал рукой.
Ближе к полуночи птицы продолжали перекликаться в темноте. Пэй Чи лежал в постели, а экран телефона у его изголовья не гас. Он не хотел признаваться, что ждет, хотя отчетливо понимал: именно этого он и ждал.
Однако телефон молчал.
Он лежал на спине, глядя в потолок и погрузившись в мысли.
Пэй Чи вспомнил слова Дуань Чжэнжуна о том, что эта спальня находится как раз по соседству с той, где в детстве постоянно жил Дуань Инмин. Планировка комнат была схожей, и в соседней до сих пор оставалось немало старых вещей Дуань Инмина.
Даже постельное белье, которым он сейчас пользовался, когда-то принадлежало Дуань Инмину. Дуань Чжэнжун долгие годы жил в этом двухэтажном особняке в одиночестве, держа лишь необходимый для ухода штат. С наступлением темноты прислуга тоже расходилась по домам, и в просторном помещении зачастую оставался только он один.
В этот особняк уже давно не заглядывали новые гости, а чужаков и вовсе почти не оставляли на ночлег. Появившемуся здесь неожиданно Пэй Чи, разумеется, достались лишь эти старые вещи. В день его приезда старик даже специально поинтересовался, не брезгует ли он ими. С чего бы ему брезговать? Бывало, он спал на матрасе, который залил водой Дуань Исяо.
Пэй Чи перевернулся на бок и невольно глубоко вздохнув. Сегодня вновь завели речь о Дуань Инмине, и теперь, лежа на мягких хлопковых простынях, он принялся воображать, как тот человек жил здесь прежде.
За последние дни старик во время их партий в го так или иначе упоминал и Дуань Исяо. Дуань Инмин тогда знатно проучил Дуань Исяо. Этот бунтарь и баламут, которому было всё дозволено, в семье беспрекословно подчинялся только старшему брату Дуань Инмину и с пеленок ходил за ним по пятам.
На самом деле, Дуань Исяо и Дуань Инмин не были родными братьями по матери. Мать Дуань Инмина — первая жена Дуань Хоусэня — родив сына, уехала за границу на повышение квалификации. Ходили слухи, что та госпожа не уступала Дуань Хоусэню в любвеобильности, и в конце концов, когда Дуань Инмину было чуть больше десяти лет, она умерла на чужбине. Биологическая же мать Дуань Исяо изначально была любовницей, которую Дуань Хоусэнь содержал в городе; родив ребенка, она возмечтала занять место законной жены, но старый господин лично вышвырнул ее за порог, после чего она исчезла. Неспособный обуздать собственную жену, не имеющий веса в доме и попавший в лапы к другой женщине, Дуань Хоусэнь на долгое время стал посмешищем в высших кругах.
Дуань Хоусэнь затаил обиду: в конце концов, заводить любовников и любовниц среди сильных мира сего — дело обычное, с какой стати над ним одним так издеваются? В конце концов, во всем виноват этот проклятый старик.
С тех пор он стал еще реже появляться дома. Из-за этого, даже несмотря на наличие нянек, в ранние годы Дуань Исяо воспитывал именно старший брат Дуань Инмин. Лишь спустя год или два Дуань Инмин был забран стариком обратно, а после уже сам Пэй Чи попал в Семью Дуань, в то время как Дуань Инмин уехал за границу.
На сей раз Дуань Исяо впервые удостоился столь суровой отповеди от глубоко почитаемого старшего брата, да еще и схлопотал от Пэй Чи обвинение в нападении с холодным оружием. С учетом старых грехов вроде найма бандитов для избиения Пэй Чи, Дуань Инмин суммировал все провинности разом. Во всем особняке были слышны вопли и причитания Дуань Исяо из кабинета — Пэй Чи догадывался, что тот парень наверняка от души обругал его последними словами.
В конце концов Дуань Инмин вышел из себя и применил семейные наказания, отхлестав Дуань Исяо так, что тот до сих пор не мог подняться с постели. Говорили, что его высекли до мяса и кровоподтеков, на что даже Дуань Хоусэню было больно смотреть.
Ишь как сильно приложил.
Подумал про себя Пэй Чи.
Старик заводил с Пэй Чи подобные разговоры во-первых, чтобы поболтать о повседневном, а во-вторых, желая сгладить трения между тремя детьми. Особенно между Дуань Инмином и Пэй Чи, чтобы те не затаили друг на друга обиду из-за случившогося. Старик видел, что Пэй Чи и впрямь умен, обладает праведным характером и отлично разбирается в цифрах, когда речь заходит о бизнесе.
Если в будущем они смогут поддерживать друг друга, ноша на плечах Дуань Инмина станет чуть легче. В конце концов, старик прекрасно понимал, чего стоят его собственные сыновья и племянники — ни один из них не приносил покоя. С Пэй Чи подле Дуань Инмина он мог бы закрыть глаза на смертном одре со спокойной душой.
http://bllate.org/book/30746/3749045
Готово:
