В кабинете Дуань Хоусэня он еще не успел договорить, как прямо ему в лицо что-то прилетело — тяжелое золотое украшение со стола с глухим стуком врезалось ему в голову. Дуань Хоусэнь разразился бранью, называя его неблагодарной тварью, выкрикивая что-то вроде: «Я же говорил, нельзя усыновлять чужаков», «Этот старик упрямо твердил, что ты принесешь удачу», «Никчемный мусор, из которого ничего путного не выйдет», «Двенадцать лет прожил в семье Дуань и забыл, кто ты такой».
В ту ночь он продержался в кабинете Дуань Хоусэня до самого рассвета и в итоге был выставлен за дверь с лицом, залитым кровью. Попрощавшись со старым господином Дуанем, он в полном одиночестве покинул Семью Дуань. Он пришел ни с чем, а уходил, обремененный огромными долгами, которые вынудили его подписать.
Дуань Хоусэнь не собирался оставлять его в покое.
Он начал свое дело, и это оказалось куда сложнее, чем он представлял. Ему всегда не везло, особенно теперь, когда Дуань Хоусэнь на каждом шагу возводил препятствия; его путь можно было назвать хождением по лезвию ножа. Все выпавшие на его долю невзгоды не передать словами, но он справился. В первый же год он не только выплатил все долги, но и открыл собственную публичную компанию, а благодаря Хайнуо инновационные подразделения и разработки чипов Семьи Дуань оказались на грани краха.
Однако теперь всё это обернулось прахом.
Когда к нему вернулось сознание, на запястье Пэй Чи уже зиял порез, из которого фонтаном била кровь.
Он быстро сорвал с шеи галстук и перетянул им запястье.
— Что случилось?
Позади него раздался голос. Пэй Чи обернулся и увидел обеспокоенное лицо Чэн Тайаня.
Пэй Чи перевел дыхание: — Ничего, просто голова закружилась.
Чэн Тайань был его деловым партнером, и их связывали хорошие отношения.
Чэн Тайань, не отходя от него ни на шаг, продолжал тревожиться: — Может, все-таки съездишь в больницу?
— Не нужно. Удалось связаться с господином Чжао из компании Жизнеутверждение?
— Его секретарь говорит, что он на острове в отпуске и не берет трубки.
Пэй Чи снова нахмурился. Неужели даже Жизнеутверждение решило остаться в стороне?
— А кто еще не ответил, кроме него?
— Дуань Инмин из Клана Дуань.
Пэй Чи, уже взявшийся за дверную ручку офиса, замер. Не успел он открыть рот, как изнутри послышался шум, и дверь распахнулась.
Пань Цзысинь, держа в руках фотографию, на которой были запечатлены они трое, улыбнулся: — Брат Чи, где ты был? Я прождал тебя в офисе целую вечность.
Пэй Чи инстинктивно прикрыл запястье рукой и оправдался: — Ничего особенного.
Все трое познакомились уже после того, как Дуань Инмин покинул Семью Дуань. Молчаливый и честный Чэн Тайань, живой и внимательный Пань Цзысинь — в процессе создания Хайнуо между ними возникли крепкие узы. Чэн Тайань был старшим братом, а Пань Цзысинь — их общим младшим. Казалось, он не ошибся в людях; в конце концов, когда Хайнуо пришел в такой упадок, только они двое пришли его навестить.
— Садитесь, я... я посмотрю, что есть выпить, — растерянно пробормотал Пэй Чи, чувствуя себя крайне неуютно.
Пань Цзысинь же заявил, что им не стоит церемониться — он пришел, чтобы сообщить хорошую новость.
Пэй Чи, разумеется, сразу спросил, что за новость.
Пань Цзысинь крутил в руках хрупкую и острую на вид стеклянную рамку для фотографии.
Пань Цзысинь переглянулся с Чэн Тайанем, и Чэн Тайань произнес: — Мы нашли твою биологическую мать.
Пэй Чи не сразу уловил смысл слов — его голова в последние дни была словно онемевшей.
— Мы узнали через директора детского дома, где ты был. Она сказала, что твои родители искали тебя сразу после того, как тебя усыновили. Но Семья Дуань, похоже, применила особые методы, да и директор получила деньги — они солгали твоим родителям, сказав, что тебя здесь нет.
— Но твоя мать узнала почерк на книге, которую ты оставил.
Перед глазами Пэй Чи замелькали обрывки воспоминаний о родителях, чей облик он уже давно забыл. Директор выгнала их под предлогом, что они устраивают скандал. Позже, хотя они не теряли надежды найти его, они усыновили другого ребенка. Вскоре отец тяжело заболел и скончался, а все накопления ушли на лечение.
— А мама? Где она сейчас? — голос Пэй Чи охрип.
Пань Цзысинь взвесил в руке рамку: — Моя мама умерла вчера от тяжелой болезни.
— Ты ее видел, я приводил ее. Я ее приемный сын, ты тоже ее видел, но, конечно, уже не помнишь. Она была самой обычной женщиной средних лет.
Говоря это, Пань Цзысинь зашел Пэй Чи за спину. Пэй Чи застыл — как ни прискорбно, он действительно не мог вспомнить лица той женщины.
Впрочем, слова Пань Цзысиня…
Разве тот раньше не говорил, что приемные родители относились к нему очень плохо?
— Они перенесли на меня чувства, которые питали к тебе, души во мне не чаяли и хотели, чтобы я вырос достойным человеком, но мне это было противно, поэтому я рано ушел из дома. И самое смешное — несколько лет назад я узнал, кто я такой.
— Это я — настоящий молодой господин Семьи Дуань. Отец, Дуань Хоусэнь, изначально планировал забрать меня обратно, когда Семья Дуань усыновляла ребенка, но всё из-за тебя! Это всё из-за тебя!
Пэй Чи опешил. Когда до него дошел смысл слов Пань Цзысиня, глаза его широко распахнулись.
— Но ничего страшного. Я удачно вложился в акции. Дуань Чжэнжун скоро умрет, Дуань Инмин тоже при смерти, мой отец будет управлять Кланом Дуань, и в будущем в Семье Дуань найдется место и для меня.
— Что это значит?
Дед умирает? И Дуань Инмин тоже?
— В буквальном смысле, — вставил Чэн Тайань, сидевший напротив. — В Семье Дуань грядут перемены, Пэй Чи. Поэтому мы и решили действовать сейчас.
Пэй Чи хмурился все сильнее. Предчувствуя беду, он попытался отстраниться, но…
Раздался свист воздуха, и тяжелая стеклянная рамка толщиной в три-четыре сантиметра с силой опустилась ему на затылок.
Пэй Чи с трудом выдохнул, чувствуя, как обмякает тело, и повалился на пол.
Пол был холодным, но он ощущал лишь тупую боль во всем теле. Его глаза, широко раскрытые и покрасневшие, казалось, вот-вот выплеснут кровавые слезы.
Перед глазами всё начало расплываться.
Нельзя умереть… Нет! Нельзя!
Но он мог лишь наблюдать, как Чэн Тайань берет Пань Цзысиня за руку и обнимает его — они выглядели как триумфаторы.
Жизнь ускользала, не подчиняясь его воле, и эта отвратительная картина застыла перед его глазами.
Пип-пип-пип… Пип-пип-пип…
Экран телефона, зажатого в его руке, мигал — на залитом кровью дисплее горел незнакомый номер.
Раз за разом, но ответа не было.
…
Тело Пэй Чи нашли на следующий день — оно было изуродовано после падения с высоты.
Эта жизнь, продлившаяся всего двадцать пять лет, стала одним долгим кошмаром.
Глава 2
Сначала Пэй Чи услышал, как забилось его собственное сердце — звук был настолько неистовым, что казалось, он вот-вот разорвет грудную клетку. Каждый удар отдавался в ушах, как бой барабанов, неся с собой забытое, пугающее ощущение жизни.
Затем пришла боль — реальная, острая, растекающаяся от избитого живота по всем конечностям. Каждый синяк кричал о своем существовании, каждая царапина жгла жаром жизни.
Он выжил?
Вокруг всё качалось. Перерождение… сюжет, существующий лишь в фантазиях, теперь стал его реальностью.
В ушах звенел телефон — он помнил этот звук перед тем, как закрыть глаза навсегда. Неужели он не умер?
Но не успел он осознать происходящее, как толстяк, до этого яростно ругавшийся и сбрасывавший звонки на телефоне Пэй Чи, заметил его движение, швырнул аппарат в сторону и бросился на него.
— Черт, этот гаденыш очнулся! Как он мог так быстро прийти в себя?
Пэй Чи, борясь с собой, приоткрыл веки — ресницы слиплись от крови и пота. Зрение на мгновение затуманилось, а затем прояснилось. Только теперь он разглядел обстановку и причину качки: он был в едущем микроавтобусе.
В старом, душном фургоне стоял запах пота, задние сиденья были демонтированы.
Пэй Чи лежал в пыли, отбиваясь от рук, которые пытались его прижать.
Один из нападавших схватил его за руку, а другой сжал кулак, целясь Пэй Чи в лицо.
В салоне горела лишь тусклая желтая лампочка у водительского места. Пэй Чи дернулся в сторону, уклонившись с ловкостью, и только теперь заметил, что, кроме тучного мужчины, прижимавшего его, в машине был еще один — худощавый, который в ужасе оглядывался назад, продолжая вести машину.
Толстяк, увидев, что Пэй Чи вздумал глазеть по сторонам, нанес новый удар.
Но, вопреки ожиданиям, Пэй Чи перехватил его кулак. Ловкое движение — и от боли в предплечье сила толстяка разом испарилась.
Пэй Чи развил успех, с размаху ударив ногой — толстяка отбросило на противоположную сторону, и старый фургон качнулся.
Толстяк не мог вымолвить ни слова от боли, но попытался подняться. Пэй Чи вскочил, схватил лежавший рядом гаечный ключ и с размаху обрушил его на голову врага.
С ключа капала кровь. Пэй Чи подобрал свой телефон среди масляных пятен, согнувшись в тесном салоне, и двинулся к водительскому месту. Худощавый задрожал, в его глазах застыл первобытный ужас.
— Брат, не горячись, мы просто выполняли приказ, мы…
Пэй Чи, еще не отошедший от ярости перед смертью, с мрачным лицом ударил худощавого гаечным ключом по шее, не дав тому закончить мольбы о пощаде.
Длинной рукой он распахнул дверь и вытолкнул не пристегнутого ремнем водителя из машины.
Заняв место за рулем, он остановил автомобиль у обочины.
Вокруг царила тьма — узкая грунтовая дорога, в свете фар виднелись лишь заросли сорняков.
Пэй Чи взглянул в зеркало заднего вида на толстяка, лежащего неподвижно — то ли тот потерял сознание, то ли притворялся мертвым.
Ему было все равно. Он начал рыться в бардачке.
Может, из-за глупости, а может, потому что преступники и не думали скрываться, Пэй Чи без труда нашел старый кнопочный телефон с журналом вызовов, где был знакомый номер.
Он помнил, что в прошлой жизни было то же самое. Дуань Инмин должен был вернуться в страну, чтобы официально возглавить Клан Дуань — это было важное событие для всей Семьи Дуань. Для такого случая требовался подобающий костюм, но Пэй Чи не мог позволить себе дизайнерские вещи. Дуань Чжэнжун тогда специально позвонил ему, продиктовал адрес и сказал, что уже заказал для него костюм.
Изначально предполагалось, что портной приедет на дом, чтобы подогнать детали по фигуре Пэй Чи, но, скорее всего, дорогой костюм не продержался бы и минуты после ухода мастера.
http://bllate.org/book/30746/3749039
Готово:
