Накинув тонкую толстовку, он неспешно дошёл до крыльянской террасы, желая глотнуть свежего воздуха и немного протрезветь.
Стоило поднять голову, как он на мгновение замер.
Лу Мин был без пиджака; привалившись к перилам и опершись на одну ногу, он застыл в ленивой позе. Казалось, он тоже вышел подышать, но вокруг него клубилось невидимое уныние.
Ночной ветерок трепал его чёрную рубашку, от него разило лёгким дымком, а у ног уже валялось немало окурков.
Сунь Е широким шагом бросился к нему:
— Ты почему снова куришь?!
Знакомый голос прогремел за спиной, заставив Лу Мина вздрогнуть. Инстинктивно он попытался спрятать улики, но его запястье уже перехватили.
Как горячо.
Источник тепла внезапно приблизился, кожа в месте хватки вспыхнула. Вместе с приятным покалыванием разряд тока молниеносно устремился к коре головного мозга, заставив его невольно вздрогнуть.
Пепел почти сыпался прямо на руку Сунь Е; сузив зрачки, тот резким движением отбросил сигарету.
Подумав, что Лу Мин собирается вырваться, Сунь Е сжал пальцы ещё крепче, но, услышав тихое шипение, постепенно ослабил хваку.
Тлевшая наполовину сигарета закружилась у них под ногами, а струйки дыма развеял ветер. Сунь Е придавил окурки ногой, и взгляд, брошенный на Лу Мина, похолодал.
Его первой мыслью было: как же он холоден.
И сколько же времени этот человек простоял здесь на ветру?
— Мало того что пил и мёрз, так ещё и курил? Если захотел в больницу, так бы и сказал.
— Я не... — Лу Мин с досадой вздохнул, но перед лицом сурового выражения Сунь Е у него не нашлось ни капли мужества для оправданий.
Он не курил, просто зажёг сигарету и смотрел, как она медленно догорает — это был один из немногих доступных ему способов снять напряжение.
— Уже в третий раз. — Сунь Е смотрел на человека, неспособного найти возражения. Секундное торжество сменилось ещё большим гневом на того, кто шёл на нарушение сознательно и игнорировал предписания врача.
Ни один врач не смог бы стерпеть подобное.
— Если поймаю тебя ещё хоть раз, твои фотографии в женском платье окажутся у первой красавицы университета.
Он раскрыл ладонь и безапелляционно потребовал:
— Давай сюда.
Лу Мин пошарил по карманам и выложил на его ладонь зажигалку и только что распечатанную пачку сигарет. Помедлив секунду, он поднял голову, улыбнулся и согнутым пальцем легко провёл по центру его ладони:
— Всё ещё хранишь их? А сам-то заглядываешь?
Стоило Лу Мину улыбнуться, как Сунь Е понял: дело плохó.
Он отдёрнул руку, проигнорировал насмешливый тон Лу Мина и с совершенно серьёзным видом ответил:
— Храню, чтобы противно было, сам не заглядываю.
Лу Мин полулежал, откинувшись на перила, закинув ноги друг на друга, и запрокинул голову, пытаясь разглядеть выражение лица Сунь Е, но тот отвернулся в сторону.
Лу Мин тихо усмехнулся:
— Если первая красавица узнает, что её поклонник хранит фотографии переодетого в женское платье соперника, она решит, что ты маньяк, и у тебя станет ещё меньше шансов.
Сунь Е: «...» Да кому нужны эти шансы.
— Так что я советую тебе... — улыбаясь, Лу Мин подался вперёд и тихо прошептал прямо на ухо: — Прячь получше.
Ухо обдало горячим дыханием с лёгким запахом алкоголя. Сунь Е вздрогнул, сделал широкий шаг в сторону и прикрыл ладонью загоревшееся ухо.
Прятать?
Разве не следовало угрожать и шантажировать его, требуя всё удалить?
Скосив глаза, он заметил лёгкий румянец на щеках Лу Мина — то ли от ветра, то ли от выпитого.
Непонятно почему, но ему всё время казалось, что сегодняшний Лу Мин ведёт себя странно. Он не был похож ни на прежнего безмятежного молодого господина Лу, ни на грозного воротилу делового мира — напротив, он выглядел невероятно уставшим.
Сделав вид, что ему всё равно, Сунь Е спросил:
— Ты в порядке?
Лу Мин склонил голову набок и усмехнулся:
— Переживаешь за меня?
— ... — Сунь Е молча поджал губы. Он так и знал.
Достав из кармана направление к врачу, он хлопнул им по ладони Лу Мина:
— Завтра утром не забудь сходить к доктору.
Лу Мин присмотрелся. Улыбка застыла у него в уголках рта, и он вернул бумажку, зажав её между пальцами:
— К психиатру? Этот приём ты уже использовал, так что я разрешаю тебе забрать слова назад и перефразировать.
Сунь Е озадачился: с чего вдруг такая реакция?
Разве Лу Жань ничего не передал?
Он толкнул бумажку обратно:
— Я серьёзно, даю тебе совет как врач: твой режим сна совершенно ненормален.
— То есть ты утверждаешь, что у меня проблемы с психикой?
Этот резкий вопрос, заданный с невероятной скоростью и жёсткостью, лишил Сунь Е дар речи. Он приоткрыл рот, не зная, как оправдаться.
Он вовсе не это имел в виду. Хотя... в общем-то, именно это.
— Я... ты главное сходи, это ради твоего же блага. — Наконец Сунь Е вздохнул и оперся руками о перила. От холодной нержавеющей стали пальцы зябко задрожали.
Он скосил глаза на Лу Мина. Тот стоял с опущенной головой, погруженный в какие-то мысли; верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, галстук болтался набекрень, шея покраснела от ледяного ветра, а спина целиком прижималась к холодным перилам.
Разве ему не холодно?
— Ты... — только было собрался он отправить его внутрь, как кто-то окликнул его. Сунь Е поднял голову и увидел Линь Чжи.
Линь Чжи нёс на согнутом локте его пальто и быстрыми шагами приближался:
— Доктор Сунь, что вы тут на ветру стоите, так и заболеть недолго.
С этими словами он попытался накинуть пальто на плечи Сунь Е.
Сунь Е не любил, когда чужие люди нарушали его личные границы, поэтому опередил его: сам перехватил одежду и быстренько надел.
Надев рукава наполовину, он ощутил на себе чей-то ледяной, острый взгляд. Сунь Е замер на секунду, затем стянул пальто обратно и протянул его собеседнику:
— Лучше надень ты.
Лу Мин окинул взглядом Сунь Е, посмотрел на его пальто, а затем перевёл глаза на Линь Чжи. В носу у него противно хмыкнуло:
— Человек тебе вещи принёс, а ты их при нём же раздариваешь. Некрасиво как-то, нет?
И то верно.
Сунь Е быстро натянул пальто до конца и вежливо улыбнулся Линь Чжи:
— Спасибо, заведующий Линь. Вы слишком легко одеты, идите-ка скорее внутрь, я сейчас тоже подойду.
Лу Мин сжал пальцы в кулаки так, что заскрежетали зубы: «...» Вечно он вставляет свои пять копеек.
Сунь Е никогда прежде не улыбался ему так мягко...
Линь Чжи сделал вид, будто только сейчас заметил Лу Мина, и на его губах появилась едва заметная улыбка:
— Генеральный директор Лу.
Лу Мин выдавил из себя дежурную улыбку:
— Доктор Линь.
Между ними повисла странная, зловещая тишина. Не понимая, в чём дело, Сунь Е ощутил, как очередной порыв ледяного ветра заставил его продрогнуть до костей.
Почему атмосфера между этими двумя кажется такой странной?
Он предложил:
— Давайте все расходиться, иначе к завтрашнему дню у нас прибавится аж три пациента.
Линь Чжи согласился, шагнул в сторону и приготовился идти вместе с Сунь Е.
Лу Мин же, словно назло, развернулся и снова облокотился на перила, делая вид, что любуется ночным пейзажем.
Сунь Е остановился:
— Ты не идёшь?
— Не твоё дело.
Сунь Е не видел лица Лу Мина, но по его тону догадался, что тот страшно недоволен. Казалось, шутки и издёвки окончательно исчерпали запас его терпения, и изображать хоть какое-то подобие хорошей мины он больше не собирался.
Приказав Линь Чжи идти вперёд, Сунь Е с тяжёлым вздохом снял с себя пальто и набросил его на плечи упрямцу, поддразнив:
— Молодой господин, кто тебе опять насолил? Выкладывай, порадуй меня.
Лу Мин удивился неожиданному теплу, но ещё больше его поразило то, что Сунь Е не ушёл вместе с остальными. Ему хотелось гордо сбросить пальто, изображая равнодушие, но в конце концов он лишь плотнее запахнул воротник.
— Скажу я тебе имя обидчика, и что, пойдёшь за меня заступаться?
Сунь Е облокотился на перила, с любопытством разглядывая его лицо. Вроде бы ничего, до точки кипения ещё не дошло.
Значит, можно подлить масла в огонь.
— Заступаться? — усмехнулся он. — Я бы с ним в братках расписался! Раз у этого человека хватило ума довести тебя до такого бешенства, мне непременно нужно у него поучиться.
Лу Мин наградил его убийственным взглядом: «...»
А он-то думал, этот дурень пришёл его утешать. Ан нет, пришёл лишь толкнуть в пропасть.
Впрочем... ладно уж. По крайней мере, он не ушёл.
Сунь Е:
— Я ведь проявил великодушие и отдал тебе своё пальто, так что будь добр, удали эту свою мелодию на будильнике.
Лу Мин замер.
На холодном ветру мысли ворочались с трудом, и лишь спустя несколько секунд он смог взять себя в руки и найти уязвимое место:
— Хочешь спеть мне что-нибудь новенькое?
В памяти всплыл поистине позорный эпизод, и Сунь Е вздрогнул:
— Использовать колыбельную вместо будильника — о чём ты вообще думал?
Лу Мин повернулся к нему лицом, его глаза постепенно наполнялись живым блеском, и он подался ближе:
— Похоже, у тебя сильные заблуждения насчёт собственного вокала. Вопли дикого зверя — от них весь сон как рукой снимает, хочется только врезать певцу посильнее.
Сунь Е шагнул вперёд, в нём взыграл дух соперничества:
— Мой голос скверный? Да знаешь ли ты, сколько людей в очереди стоят, чтобы я записал им утреннее побуждение, а ты совсем не ценишь добро!
— Голосок как у больной утки, и что тут хорошего? — Лу Мин сделал ещё один шаг навстречу.
Мгновенно между ними вспыхнуло противостояние: носки их обуви почти соприкасались, в глазах искрило от взаимных претензий, а в воздухе отчётливо запахло порохом.
Внезапно Лу Мин качнулся и рухнул прямо на плечо Сунь Е.
Сунь Е инстинктивно подхватил его.
— ... — Опять за своё?
Лу Мин проснулся от щебетания птиц. Недовольный тем, что кто-то потревожил его сон, он недовольно засопел, натянул одеяло прямо на голову и перевернулся на другой бок, собираясь спать дальше.
Кто-то глухо забарабанил в окно: тук-тук.
Раздражённо зажав уши руками, он невнятно пробормотал:
— Беру отгул, не приду, передайте, что я заболел...
И тут до него внезапно дошло: он вообще-то уже не школьник.
Он живёт на двадцать шестом этаже, откуда здесь птицы?
Медленно приоткрыв глаза, он обнаружил себя в незнакомой обстановке. Самые обычные белые стены и белая кафельная плитка выдавали солидный возраст здания; спальня оказалась крошечной — в ней помещались лишь кровать да двустворчатый деревянный шкаф.
За окном росло сухое дерево, на ветке которого сиротились две бестолковые воробьиные птахи, вовсю лупящие его круглыми глазками.
Тук-тук. Воробей постучал по стеклу острым клювом, словно здороваясь.
Теперь-то он вспомнил, где находится.
Потому что спал он на полу.
Закутавшись в одеяло, он приподнялся и громко завопил:
— Сунь Е!
На жёстком полу пришлось проваляться всю ночь, а этот негодяй подстелил под него лишь тончайший пледик. Теперь поясницу ломило, а шея при попытке повернуться издала отчётливый хруст: хрусь-хрусь.
Никакого ответа.
— ... —
Днём старое здание отапливалось из рук вон плохо. Стоило вытащить руку из-под одеяла, как её тут же прошиб леденящий морок, и Лу Мин поспешно спрятался обратно, превратившись в огромный кокон.
Какой же подлец, бросил его одного!
Одним пинком сбросив одеяло, он вскочил на кровать. Мужчина ростом метр восемьдесят, завернувшись в тяжеленное одеяло, принялся кататься туда-сюда по полутораспальной койке, измяв простыни в гармошку так, что деревянные доски под матрасом заходились жалобным скрипом.
Ещё немного — и всё развалится.
Повозившись, пока не кончились все силы, он наконец угомонился и, вполне довольный собой, сел. На тумбочке у изголовья его жёлтая кошачья записка.
«Средства для умывания я оставил в ванной, приведёшь себя в порядок — мигом убирайся из моего дома. В случае поломки любого предмета господин Лу выплатит десятикратную компенсацию.
Без обсуждений!
Хозяин квартиры»
— Мелкий торгаш, жадный до денег.
Вчера он же содрал с него целых две тысячи восемьсот восемьдесят юаней.
Окинув взглядом убогую обстановку и продуваемое всеми ветрами окно, Лу Мин презрительно цыкнул языком:
— Бедный ребёнок, вечно без гроша в кармане. Придётся тебя выручить.
http://bllate.org/book/30742/3748471
Готово:
