Собеседник равнодушно отвернулся и зевнул.
Среда, раннее утро, семь тридцать пять.
Шэнь Чжэннин: «…»
Оба они были облачены в строгие черные костюмы и случайно столкнулись перед залом прощаний в похоронном бюро. Первой реакцией Шэнь Чжэннина было машинально опустить взгляд и осмотреться, из-за чего лицо незнакомца стало еще холоднее:
— Никто не приходит на похороны с собакой. Перестань искать.
Шэнь Чжэннин смущенно отвел взгляд и негромко кашлянул, чтобы скрыть свои не самые благородные намерения:
— Вы тоже пришли на похороны Е Туншэна? — Он протянул руку первым. — Моя фамилия Шэнь, Шэнь Чжэннин, я коллега Е Туншэна. А как ваше имя?
Рукав правой руки мужчины едва заметно дернулся, словно он на рефлексах собирался поднять руку, но затем он нарочито опустил ее обратно.
Мужчина не ответил на рукопожатие, лишь опустил глаза:
— Моя фамилия Чжуан, Чжуан Минци. Я его… друг.
Глава 10: Прикосновение
Беспричинно отказываться от протянутой руки — верх невоспитанности, а если добавить к этому его ледяное выражение лица, становилось ясно: Чжуан Минци всем своим видом источал холод, приказывающий посторонним держаться подальше, а знакомым — проваливать. Шэнь Чжэннин молча взял это на заметку, решив, что в следующий раз отыграется на их собаке.
Однако, глядя на его подавленное состояние, Шэнь Чжэннин внезапно вспомнил, как встретил Чжуан Минци в черном одеянии у реки Синьлю. Неужели он специально приходил туда, чтобы почтить память Е Туншэна?
— Вы давно были знакомы с Е Туншэном?
Чжуан Минци равнодушно скользнул взглядом по его лицу, словно каждое лишнее слово стоило ему половины жизни:
— Можно сказать и так.
Перед залом прощаний постепенно собирались люди. В основном это были коллеги по компании, которые, завидев Шэнь Чжэннина, приветливо кивали. Была там и небольшая группа родственников, которых они не знали; те теснились вокруг родителей Е Туншэна. В этой суете один лишь Чжуан Минци стоял особняком, словно неприкаянный дух, случайно забредший сюда с гор, — казалось, он ни с кем не знаком и вообще не имеет отношения к похоронам Е Туншэна.
Шэнь Чжэннин не избегал общения, но уже давно перерос тот школьный возраст, когда люди сами тянутся к новым знакомствам. Увидев, что Чжуан Минци не настроен на беседу, он благоразумно замолчал. Погода стояла пасмурная, на склонах гор волновались сосны, а легкий туман то рассеивался, то сгущался снова. В восемь часов церемония прощания началась. Они вошли в зал, и первым делом их взгляды устремились на фотографию Е Туншэна, окруженную белыми хризантемами и черными лентами. На снимке он безмятежно улыбался гостям.
Это было то самое фото с его рабочего пропуска: молодой, красивый, с расслабленным выражением лица и ясными глазами, в которых не было ни тени тревоги.
Чжуан Минци стоял рядом с Шэнь Чжэннином. Когда ведущий перешел к самой трогательной части и родители Е Туншэна зарыдали в голос, Шэнь Чжэннин краем глаза заметил, как его сосед быстро нахмурился. В этот миг на его лице промелькнуло нечто отчетливое — нескрываемое отвращение.
До этого момента Шэнь Чжэннин видел на лице Чжуан Минци только равнодушие, равнодушие и еще раз равнодушие. Столь открытая эмоция была почти неожиданной, и она вновь разожгла в нем неуместное, неизлечимое любопытство.
Человек, который специально ходит к воде скорбеть о Е Туншэне, испытывает неприязнь к его родителям?
Если связать это с тем, что рассказывал Юань Хан о юности Е Туншэна, выходило, что Чжуан Минци, скорее всего, был его другом со времен старшей школы и прекрасно знал, что творили родители Е Туншэна. Интересно, что он думает о его смерти?
Надо будет сблизиться с Чжуан Минци, иначе это зудящее чувство не даст ему покоя.
Пока тот не заметил, что за ним наблюдают, Шэнь Чжэннин быстро перевел внимание на церемонию, одновременно убеждая себя: это ведь не только из-за самоеда, который живет у Чжуан Минци.
Прощание длилось недолго, около получаса. После завершения сотрудники увезли тело для кремации. Большинство гостей разошлись. Шэнь Чжэннин тоже собирался уходить, но тут в кармане завибрировал телефон. Он отошел от толпы в тихое место, чтобы ответить, и издалека увидел, как Чжуан Минци идет против людского потока прямо к родителям Е Туншэна, сидящим у края площадки.
Шэнь Чжэннин почувствовал неладное. Едва закончив разговор, он бросился следом, но ноги у Чжуан Минци были подозрительно длинными — в один миг он уже оказался перед ними. Окружавшие пару родственники пытались утешить плачущих супругов. Отец Е Туншэна, сжимая в руке салфетку, сокрушенно причитал:
— Ну как же так, человек был, и вдруг нет! Как он мог допустить, чтобы мы, старые, хоронили молодого? Мы с матерью из кожи вон лезли, растили его, а он, едва повзрослев, бросил нас. Столько лет ни весточки, ни капли сыновней благодарности… Видно, не доглядели мы, не так воспитали…
Окружающие сухо утешали их дежурными фразами, как вдруг раздался четкий стук каблуков по плитке. Чжуан Минци, словно темная туча, навис над родителями Е Туншэна:
— Здравствуйте.
Он держал руки в карманах и даже не думал здороваться за руку. Его костюм сидел безупречно, явно стоил целое состояние, а в сочетании с вызывающе красивым лицом и статной фигурой он походил на высокомерного отпрыска богатой семьи, смотрящего на всех свысока.
Такое поведение перед лицом скорбящих было крайне неуместным. Кто-то из родственников уже начал хмуриться:
— Вы кто такой?
— Я друг Е Туншэна, — Чжуан Минци, глядя прямо в глаза отцу Е Туншэна, холодно и небрежно произнес: — Мы познакомились в летнем лагере. Вы ведь знаете, о чем я?
Отец Е Туншэна вздрогнул, его лицо исказилось — он выглядел так, будто встретил преступника. Он открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Чжуан Минци не ждал ответа: он вежливо поклонился и добавил:
— Случившееся с Е Туншэном глубоко ранило меня как друга. Он заслуживал лучшей жизни, и этот финал… он был абсолютно несправедлив к той боли, которую он перенес в первой половине жизни…
— Довольно!
Отец Е Туншэна вдруг рявкнул, с ужасом глядя на него:
— Е Туншэна больше нет! Какой теперь смысл говорить это?!
Чжуан Минци с легкой усмешкой парировал:
— А что именно я сказал?
Отец Е Туншэна: «…»
— Я ничего такого не имел в виду, просто хотел выразить вам соболезнования, — Чжуан Минци сохранял свой утонченный тон, но слова его разили, как лезвия. — В конце концов, ваша драгоценная скорбь для него уже запоздала.
Толпа зашепталась: «Что он несет?», «Кто это такой?», «Ты его знаешь?».
Отец Е Туншэна, дрожа, схватился за грудь. Родственники наконец взорвались: один из них бросился вперед и толкнул Чжуан Минци:
— Ты что, больной?!
— Мне плевать, какие у тебя счеты, это похороны его сына! Не мог найти время поудачнее? Не боишься возмездия за то, что обижаешь людей?!
Чжуан Минци хоть и был высоким, но выглядел как лист бумаги — куда ему было устоять после толчка взрослого мужчины весом под восемьдесят килограммов? Он пошатнулся и начал заваливаться назад. В тот момент, когда его затылок уже был готов встретиться с плиткой, чья-то рука подхватила его, поддерживая и приобнимая, а вторая легла на локоть, помогая устойчиво встать на ноги.
— Ты в порядке?
Столкновение произошло мгновенно, ни толкавший, ни зеваки не успели осознать происходящее. Зато Чжуан Минци среагировал первым: он отпрянул, даже не побоявшись выглядеть нелепо, и с силой оттолкнул руку Шэнь Чжэннина, как кошка, которой наступили на хвост. В порыве борьбы он случайно задел Шэнь Чжэннина по тыльной стороне ладони —
В наступившей тишине звук вышел особенно отчетливым, словно смачная пощечина наглецу.
Шэнь Чжэннин: «…»
Он досадливо потер руку, снова взяв это на заметку, и посмотрел на неблагодарного, который уже поспешно отвернулся.
С этого ракурса была видна лишь часть упрямого профиля Чжуан Минци, но Шэнь Чжэннин заметил, как его кадык судорожно дернулся — похоже, того мутило.
Он не расслышал, что именно сказал Чжуан Минци, но по реакции окружающих понял, что тот явно не прав. Однако устраивать потасовку на похоронах — плохая идея. Шэнь Чжэннин медленно повернулся к семье Е:
— Господа, давайте сохранять спокойствие. Случилось горе, и нам, как близким Е Туншэна, нужно время, чтобы принять реальность. Мы все пришли сюда ради него, я уверен, мы сможем понять чувства друг друга.
— Это он первый…
Шэнь Чжэннин быстро перебил его, четко выговаривая слова, с легкой угрозой в голосе:
— Я знаю. Но покойный превыше всего. Какие бы трения между вами ни были, хотя бы сегодня, прямо сейчас, не мешайте его последнему пути.
Отец Е Туншэна, прятавшийся за спинами людей, был ошеломлен появлением этого незнакомца. Шэнь Чжэннин вежливо кивнул всем и, прежде чем кто-то успел снова открыть рот, приобнял Чжуан Минци и увел его из центра толпы.
Чжуан Минци молчал, не выражая никакой благодарности. Если бы не их собака, Шэнь Чжэннин и пальцем бы не пошевелил, чтобы выручить его. У ворот зала они разошлись: Шэнь Чжэннин направился к стоянке, а Чжуан Минци, видимо, приехал на такси и пошел в другую сторону.
Мир часто наносит удар в самый неожиданный момент и подбрасывает декорации, когда они совсем не нужны: небо, которое было пасмурным по прибытии, теперь разразилось мелким дождем.
Пять минут спустя Шэнь Чжэннин с невозмутимым видом нажал на тормоз и опустил стекло. Его взгляд из-за стекол очков сложно отразился на силуэте, стоящем на обочине:
— Не можешь поймать машину?
Час пик, в центре наверняка пробки, да и похоронное бюро на окраине — такси здесь редкость, а других машин не наблюдалось.
Чжуан Минци смотрел на него своими прекрасными, похожими на стеклянные бусины глазами сквозь пелену дождя. Он молчал и не двигался, словно взвешивал намерения Шэнь Чжэннина. Тот чувствовал себя так, будто пытается приручить бродячую черную кошку: не подойти, не понять, чем приманить, и страшно повысить голос, чтобы не спугнуть. Шэнь Чжэннин вдруг сам себя спросил: почему он так осторожничает? Сбежит он — мне-то что?
В памяти всплыл белоснежный самоед, который улыбался ему, озаряя всё вокруг божественным светом.
Шэнь Чжэннин:
— Садись. Мне по пути, подвезу, а то дождь скоро усилится.
Чжуан Минци склонил голову набок — это выглядело как попытка выглядеть мило, но на самом деле он быстро решал, сесть на переднее сиденье или назад. В конце концов, он решительно открыл заднюю дверь. Шэнь Чжэннин беззвучно вздохнул и бросил ему через проем между сиденьями полпачки бумажных салфеток.
— Спасибо.
http://bllate.org/book/30730/3746080
Готово:
