Предательство имеет свои причины (часть 5)
Постепенно Фэн Гудао и А Лю сблизились и наконец узнали, почему они проезжают мимо селений, не заходя в них.
— Маркиз терпеть не может вонь от кур, собак и людей, — пояснил А Лю. — У Маркиза невероятно тонкий нюх.
Фэн Гудао полюбопытствовал:
— Почему же его не раздражает запах лошадей?
— От лошадей тоже раздражает, просто в долгом пути ничего не поделаешь, — ответил А Лю. — Поэтому Маркиз редко покидает повозку.
Фэн Гудао задумчиво протянул:
— Если от меня немного пахнет лошадью, неужели Маркиз выпнет меня из повозки?
— Выпнет, — подтвердил А Лю.
Глаза Фэн Гудао блеснули.
— Но Маркиз подощет, пока ты как следует не вымоешься, и только потом пустит обратно.
Фэн Гудао вздохнул:
— Почему же нет способа раз и навсегда избавиться от этого?
— Если бы у тебя был запах подмышечных впадин, это решило бы дело раз и навсегда, — сказал А Лю.
Глаза Фэн Гудао снова блеснули. Хотя у него не было дурного запаха от тела, он вполне мог попытаться раздобыть что-нибудь с похожим амбре.
А Лю предостерёг:
— Маркиз больше всего на свете ненавидит, когда от людей из его окружения пахнет по́том. Если бы у тебя были проблемы с запахом, да еще при такой близости к нему… — Он покачал головой.
Фэн Гудао допытывался:
— Что тогда?
— Взмах ножа, и дело с концом — результат налицо. — Для пущей убедительности он даже изобразил соответствующий жест.
Фэн Гудао уныло проговорил:
— Почему мне кажется, что ты только и делаешь, что даёшь мне надежду, а потом окатываешь ушатом холодной воды?
А Лю хихикнул.
Маркиз в Белых Одеждах равнодушно произнес из глубины повозки:
— Фэн Гудао, ты действительно так не любишь ездить со мной в одной повозке?
Фэн Гудао ответил:
— Если я скажу «да»… будет ли это считаться оскорблением Маркиза?
— Будет, — без малейших колебаний отозвался Маркиз в Белых Одеждах.
Фэн Гудао беззвучно вздохнул:
— Возможность делить повозку с Маркизом — величайшая удача в моих трех жизнях.
— Тогда почему ты всё ещё не внутри? Ты ведь уже достаточно надышался свежим воздухом.
Фэн Гудао не оставалось ничего другого, как забраться внутрь повозки.
На самом деле ехать здесь было куда комфортнее, чем верхом: тепло, просторно, ни качки, ни тряски. Под сиденьем были разостланы толстые шкуры, спину поддерживали мягкие подушки, а под рукой всегда лежало множество лакомств — разумеется, если Маркиз соизволит их пожаловать. Но все эти достоинства разом перевешивал один-единственный недостаток в виде Маркиза в Белых Одеждах.
Фэн Гудао устроился в самом дальнем углу повозки.
Маркиз в Белых Одеждах листал книгу и небрежно бросил:
— Ты в последнее время моешься каждый день?
— Благодаря золотым словам Маркиза, я не смею пренебрегать ежедневными омовениями, — лениво отозвался Фэн Гудао, обхватив колено одной рукой и подперев щеку другой.
— Что ж, тогда накопившаяся за годы грязь уже должна была отмыться дочиста?
Фэн Гудао широко раскрыл глаза, перевёл взгляд и произнёс:
— Некоторые загрязнения въелись слишком глубоко, боюсь, их не смыть в мгновение ока.
— О? — бесстрастно произнул Маркиз в Белых Одеждах. — Хочешь, я прикажу А Лю взять щетку и помочь тебе оттереться?
…
Уж не ту ли щетку, которой А Лю на днях чистил лошадей у реки?
Взвесив все за и против, Фэн Гудао напустил на себя виноватую улыбку:
— Хотя за один присест это не отмоешь, но за час я точно справлюсь.
— Вот и отлично. — Тонкие пальцы Маркиза в Белых Одеждах легко скользнули по странице. — Ночь выдалась холодной и туманной. Сегодня, как только закончишь мыться, будешь ночевать со мной в повозке.
…
Спать вместе в одной повозке?
Фэн Гудао и без зеркала знал, что сейчас у него невероятно глупое выражение лица.
— Благодарю Маркиза за заботу, но я так привык к аромату диких трав снаружи…
— Не хочешь? — невозмутимо перебил его Маркиз в Белых Одеждах.
— Раз Маркиз так добр… конечно, я хочу до смерти. — На этот раз всё и впрямь грозило закончиться смертью. Фэн Гудао мысленно ругал себя за то, что переборщил. Знал бы он раньше… проявил бы больше сдержанности.
Наступила ночь. Фэн Гудао возился в бане почти два часа. Когда он вернулся в повозку, кожа на его теле сморщилась и напоминала складки веера.
К потолку повозки было прикреплено восемнадцать одинаковых по размеру ночных жемчужин, поэтому, несмотря на непроглядную тьму снаружи, внутри всё было отлично видно.
Маркиз в Белых Одеждах полулежал на подушках и вертел в пальцах нефритовое кольцо. Услышав, что тот вошел, он даже не соизволил поднять век.
— Маркиз, где я буду спать? — Фэн Гудао специально оставил волосы сырыми, и капли воды с кончиков прядей одна за другой падали на шкуры.
Маркиз в Белых Одеждах наконец приподнял веки и равнодушно окинул его взглядом:
— Голова снаружи, тело внутри.
…
Фэн Гудао в очередной раз убедился, что навлекает беды исключительно на свою голову.
Он горько улыбнулся:
— Я пойду высушу волосы и вернусь.
Маркиз в Белых Одеждах ничего не ответил.
Фэн Гудао вышел, взял кусок ткани и добрых несколько десятков раз тщательно протер шевелюру, убедившись, что с нее больше не капает вода, и только после этого снова забрался в повозку.
Ночную жемчужину загородила подвижная перегородка, и теперь внутри царила такая же непроглядная тьма, как и на улице.
Фэн Гудао уже занес внутрь половину стопы, но тут же развернулся, собираясь улизнуть, как вдруг из самой темной глубины повозки донесся спокойный голос Маркиза в Белых Одеждах:
— Заходи.
Фэн Гудао понял, что в последнее время у него всё чаще возникает непреодолимое желание вздохнуть.
Он медленно опустился на шкуры.
— Закрой дверь.
…
Фэн Гудао выдавил из себя улыбку:
— Оставим дверь открытой, чтобы проветривалось.
В ответ воцарилась тишина, но он отчетливо ощутил давящую, безмолвную тяжесть. Пришлось молча закрыть дверь и ждать следующих указаний. Однако прошло немало времени, а в ответ послышалось лишь размеренное дыхание.
Судя по времени, час уже пробил.
Фэн Гудао больше не смел отвлекаться на посторонние мысли. Он торопливо отбросил суету, сосредоточил сознание и безмолвно направил ци к даньтяню.
Время тянулось медленно, в тишине, а режущая боль в животе становилась всё сильнее.
Фэн Гудао изо всех сил сдерживал внутренней энергией три серебряные иглы, которые буйствовали в области даньтяня.
Один час — срок немалый и не малый, но испытывать такое мучение ночь за ночью было поистине удушающей, отчаянной пыткой.
Услышав какое-то движение внутри повозки, Фэн Гудао замер, не смея шевельнуться, и лишь спустя час…
Он медленно выдохнул мутный воздух и рукавом вытер со лба холодный пот.
— Вот почему ты соврал, будто моешься всего три раза в год? — В голосе Маркиза в Белых Одеждах сквозило торжество охотника, поймавшего мышь.
Фэн Гудао прислонился головой к внутренней стенке повозки:
— Боли в животе в определенные дни месяца — дело обычное. С чего это Маркиз зашел в своих догадках так далеко?
— Боли в животе в определенные дни месяца? — переспросил Маркиз в Белых Одеждах. — С чего бы это?
Фэн Гудао загадочно улыбнулся:
— Полагаю, об этом Маркизу лучше расспросить матушку старого Маркиза.
— Дерзко! — Маркиз в Белых Одеждах, на чьей шее Фэн Гудао бесчинствовал последние несколько дней, наконец снова вышел из себя. — Фэн Гудао, моё терпение небезгранично.
Фэн Гудао помолчал немного и спросил:
— И что же Маркиз хочет от меня услышать?
— Правду, — ответил Маркиз в Белых Одеждах. — А Лю сказал мне, что ты каждый раз моешься чрезвычайно тщательно. Спрашивается, стал бы человек, который годами не мылся и терпеть не может баню, изо дня в день столь усердно принимать омовения?
Фэн Гудао усмехнулся:
— Быть может, всё дело в том, что я по природе своей человек основательный.
— Эту причину я отмел с самого начала.
Фэн Гудао потрепал себя по носу.
— Если человек, любящий чистоту, притворяется грязнулей, на то может быть лишь три причины, — произнес Маркиз в Белых Одеждах. — Первая: ты боялся, что во время мытья я воспользуюсь моментом и расправлюсь с тобой. Вторая: на твоем теле есть нечто такое, чего не должны видеть посторонние. Но в тот раз ты мылся на глазах у служанок в поместье, так что обе эти версии отпадают.
Фэн Гудао промолчал.
— Остается третья. — Голос Маркиза в Белых Одеждах внезапно стал тяжелым. — Ты не хочешь, чтобы кто-то приближался к тебе.
Фэн Гудао заметил:
— Маркиз и впрямь невероятно проницателен.
Маркиз в Белых Одеждах холодно бросил:
— Просто я терпеть не могу, когда меня водят за нос.
— Разве столь прославленный и мудрый Маркиз может позволить водить себя за нос?
— Тебе не кажется, что эти четыре слова — прославленный и мудрый — ты повторяешь уже битый час?
— Искренних комплиментов много не бывает, — с благоговейным видом заявил Фэн Гудао.
Маркиз в Белых Одеждах парировал:
— Если твои слова не искренни, то сколько ни рассыпай комплименты — толку не будет.
Фэн Гудао тихо вздохнул.
Маркиз в Белых Одеждах не стал торопить его.
— На самом деле я отравлен Иглами Трех Трупов Полуночи.
Маркиз в Белых Одеждах, казалось, вовсе не удивился, словно ожидал чего-то подобного:
— Иглами Трех Трупов Полуночи из Зала Кровавой Резни?
— Поистине, познания Маркиза не знают границ.
— Зал Кровавой Резни — крупнейшая организацией убийц за последнее десятилетие. Помимо искусства убивать, они наводят ужас своим скрытым оружием — Иглами Трех Трупов и Пилюлями Ледяной Души. Правда, в последние годы, когда Союз Синего Пламени набрал силу, они стали действовать куда осторожнее и скрытнее, редко появляясь в Цзянху. Не ожидал, что ты перейдешь им дорогу.
Фэн Гудао покачал головой:
— Я не переходил им дорогу. Я перешел дорогу Минцзуню.
Услышав имя Минцзуня, Маркиз в Белых Одеждах наконец выказал легкое удивление.
Впрочем, в темноте Фэн Гудао этого не заметил.
— Вообще-то, я уже несколько лет назад замышлял покинуть Культ Демонов и перейти на сторону императорского двора, — с чувством произнес Фэн Гудао.
— О?
— Но мне ведомо слишком много тайн Культа Демонов, разве Минцзунь позволил бы мне ускользнуть из-под его контроля?
Маркиз в Белых Одеждах уточнил:
— И?
— Сначала он пытался действовать и кнутом, и пряником, принуждая меня подчиниться. Но заметив, что я непреклонен, он на словах согласился отпустить, а за спиной связался с людьми из Зала Кровавой Резни, чтобы покончить со мной. — Голос Фэн Гудао звучал предельно спокойно, но в такую ночь и с такой историей отсутствие лишних эмоций лишь добавляло рассказу боли и горечи. — Не успел я отойти от Культа Демонов и на десять ли, как на меня совершили покушение. Позже Минцзунь явился с лицемерным видом, будто бы спасая меня, и пообещал, что если я останусь в Культе, он до конца моих дней будет обеспечивать меня деньгами на покупку лекарств, сдерживающих яд Игл Трех Трупов.
— Так вот почему ты предал Культ Демонов? — Если дело обстояло так, это действительно объясняло, почему раньше он не обращался к имперским властям, а решился на столь отчаянный шаг.
— Маркиз считает, что я не должен был предавать их? — в свою очередь спросил Фэн Гудао.
В темноте долго царила тишина.
Фэн Гудао легонько массировал колени.
— Боль от действия Игл Трех Трупов Полуночи такова, что обычный человек не в силах стерпеть. Ты не жалеешь? — тихо прозвучал голос Маркиза в Белых Одеждах.
— Какой смысл в жизни, если живешь лишь ради того, чтобы делать то, что тебе претит?
— Я могу помочь тебе отыскать противоядие от Игл Трех Трупов Полуночи, но, Фэн Гудао, — произнес Маркиз в Белых Одеждах низким, непреклонным тоном, чеканя каждое слово, — если в твоих словах хоть на йоту окажется ложь, я непременно сделаю так, что ты пожалеешь о том, что родился на свет.
Фэн Гудао усмехнулся:
— Я запомню. Можете не беспокоиться, Маркиз.
http://bllate.org/book/30725/3745411
Готово:
