Я перевел свой телефон в беззвучный режим и закинул в сумочку, а когда достал снова, прошло уже полчаса.
Цинь Чжаотин, вполне ожидаемо, звонил мне множество раз. После одиннадцатизначного номера в скобках красовалась цифра 13, а последний вызов отображался как совершенный десять минут назад.
В WeChat он тоже оставил сообщение.
— Ответь на звонок.
Я скорее сойду с ума, чем отвечу ему.
Хотя мне удалось избежать того допроса, что устроил Цинь Чжаотин, на душе у меня было неспокойно. Он не оставил бы меня в покое просто так, а напротив, придумал бы еще больше подлых штучек.
Мы в конце концов спали два года, и пусть я не до конца изучил его характер, но если бы не мог распознать даже этого, то грош цена всему нашему опыту.
Однако, прождав добрую половину дня и не дождавшись никаких вестей, я снова немного потерял бдительность.
Все-таки я мыслил слишком просто.
Цинь Чжаотин игнорировал меня вовсе не потому, что забыл, а потому, что был занят.
Едва минул полдень, как он снова позвонил. Я по-прежнему не взял трубку.
Тут же прилетело сообщение в WeChat.
— Не хочешь отвечать на звонки — выходи сам, я жду тебя у входа.
Предыдущее сообщение все еще требовало ответить на звонок.
Ждет меня у входа.
Не буду обращать на него внимания.
Подобное случалось и раньше. В тот день я закончил эксперимент только в десять часов вечера, совершенно выбившись из сил. Когда я уже почти подходил к нашему общежитию, мне внезапно пришло сообщение от Цинь Чжаотин.
Я в очень вежливой форме выразил свое желание приехать к нему на следующий день.
Тогда он не стал отвечать, а просто пригнал машину прямо к воротам университета, вынуждая меня подчиниться.
Причем приехал на невероятно роскошной машине, безумно броской — так, будто страшно боялся, что окружающие не заметят его богатства.
Его методы тогда ничем не отличались от нынешних, а я больше не хотел потакать его капризам.
Раньше я послушно покорялся, но теперь намерен сопротивляться.
Разговор так и не начавшись, завершился в одностороннем порядке из-за моего молчания. Я продолжил заниматься своими делами и, дописав последнюю в этом семестре лабораторную работу, снова взял в руки телефон.
Цинь Чжаотин продержал меня в игноре целых три часа, но даже не сердился — больше он не донимал меня в WeChat, вся лента чата пестрела белыми окошками сообщений, а последнее по-прежнему висело на том же месте.
Возможно, он решил, что я упрям как осёл, что непослушная игрушка годится только на выброс, что я и вовсе скверный любовник... Наверняка он не стал дожидаться и уехал.
Разобравшись с красными кружками уведомлений в WeChat, я открыл QQ.
Там несгораемых красных точек тоже хватало: староста выложила в закрепленной группе объявлений курса памятку по поводу новогодних праздников. Бегло просмотрев ее, я уже собирался выйти, как заметил, что она написала мне лично.
Еще до того, как зайти в диалог, у меня возникло недоброе предчувствие.
И стоило открыть сообщение, как опасения подтвердились.
— Господин Цинь ждет тебя у входа в Западный корпус, говорит, что хочет взять с собой на благотворительное мероприятие в помощь детям из детского дома.
Сообщение было отправлено в четыре часа дня.
Два часа назад.
У меня в глазах потемнело, и я чуть не подпрыгнул на стуле.
Я одновременно испугался и разозлился, совершенно не соображая, что ответить старосте. В конце концов я выдал самое дежурное:
— Хорошо, я понял, спасибо, учитель.
Староста ответила мгновенно:
— Ты что, еще не пошел?
Разумеется, нет.
Я ведь даже не подозревал о существовании этого сообщения.
Я не из тех невоспитанных студентов, что читают сообщения и оставляют их без ответа, — переписка со старостой всегда заканчивается моими репликами.
— Иду.
Бросив на ходу это слово, я со всех ног бросился к Западному корпусу. В тот момент я никак не мог оценить, сколько именно терпения еще осталось у Цинь Чжаотин.
Всю дорогу я думал о том, чего вообще добивается Цинь Чжаотин и неужели он будет доволен, только если поднимет на уши весь университет? Впрочем, в конце размышлений меня ждал лишь горький вывод.
Даже если он действительно решит выставить на показ наши и без того позорные для меня отношения, мне придется ему подыгрывать.
По крайней мере, до моего отъезда.
Глава 7. О чем ты плачешь?
Студенческий городок находился на немаленьком расстоянии от Западных ворот. Я бежал со всех ног, как раз попав на пересменок: на дороге толпился народ, большинство студентов двигалось из учебных корпусов в сторону столовой, и только я один шел против течения.
Из-за надвигающегося похолодания в Цинчэне уже несколько дней не было солнца, а с наступлением сумерек поднялся сильный ветер. Когда я, добежав до Западного корпуса, остановился, мне казалось, что дыхательные пути доверху забиты льдом.
Цинь Чжаотин сидел прямо в сторожке охраны. На нем было надето совсем немного — всего лишь черное пальто, а его длинные ноги были закинуты одна на другую. Вся его аура излучала мрачный и жуткий холод, совершенно не вязящийся с убранством этого места.
Охранника, дежурившего в комнате, он, должно быть, куда-то прогнал.
Через стеклянную дверь я не понимал, как именно он почувствовал мое присутствие, но в ту секунду, когда моя рука уже легла на дверную ручку, он внезапно поднял голову.
Я остолбенел, вцепившись в ручку, а он опередил меня, резко распахнув дверь, так что мое запястье провернулось вместе с ней на пол-оборота.
Дверь приоткрылась, и наружу тонкими струйками хлынул теплый воздух. Лампа дневного света в сторожке оказалась за спиной Цинь Чжаотин, и он смотрел на меня сверху вниз с явным превосходством.
Я лишь мельком взглянул на его лицо и тут же отвел глаза.
Его лицо было искажено гневом:
— Я отправлял тебе сообщения в WeChat, почему ты не отвечал?
Я приоткрыл рот:
— Я...
Казалось, он вовсе не собирался выслушивать мои оправдания, продолжая давить с нажимом:
— Я прождал тебя здесь два часа, почему ты не пришел?
— ...
Все мои попытки вставить хоть слово вновь закончились полным провалом.
Цинь Чжаотин продолжал лишь выплескивать накопившуюся злость:
— Ты и впрямь наглости набираешься. Неужели то, что я ничего не сказал, когда ты скривил лицо передо мной пару дней назад, заставило тебя решить, будто я и дальше буду терпеть от тебя подобное отношение?
Я покачал головой.
— Знай свое место.
Знай свое место.
Эта фраза влетела в одно ухо и вылетела из другого, врезавшись в память надолго.
Я ведь всего лишь неблагодарная игрушка, ради которой самому Цинь Чжаотин пришлось утруждать себя поисками — какая невероятная честь.
Я закивал как цыпленок, клюющий зерна.
— В последнее время снаружи вашего кампуса идут строительные работы, кругом столько сомнительных личностей, неужели ты думаешь, что здесь безопасно? Не отвечаешь на сообщения, не берешь трубку...
Мне и вправду нечего было ему ответить, ведь все это я делал намеренно.
http://bllate.org/book/30722/3745008
Готово:
