Цзэн Цан с детства не умел спорить и что-то бормотал себе под нос, но Ушань Юнь уже не слушал.
— Чем ты мне поможешь?! — Ушань Юнь закрыл глаза и бессильно произнес: — Какая от тебя польза?
Ушань Юнь уже и сам не понимал, были ли эти слова адресованы Цзэн Цану или ему самому.
Он так устал. Устал до желания уснуть и не проснуться, до желания броситься в тот полный воды колодец и вместе с той единственной принадлежавшей ему сломанной кистью, которую эти продажные псы выбросили в колодец, пойти ко дну и обрести вечный покой.
— Проваливай, — Ушань Юнь услышал собственный голос. — Ты мне не поможешь.
Уходи... Никто не сможет мне помочь.
Ушань Юнь словно снова услышал, как произнес это.
Он не стоил того, чтобы кто-то тратил на него время, с некоторым безразличием подумал Ушань Юнь: он — проклятый человек, которому вовек не выбраться наружу.
Он непременно умрет в этом глубоком дворце, как и желал его августейший отец.
Цзэн Цан ушел.
Уходя, Цзэн Цан утирал слезы.
Ушань Юнь так и сидел на ступенях перед фамильным храмом, с совершенно пустым и одиноким выражением на лице.
Цзэн Цан снова получил выданное Евнухом Ян жалование.
Вместе с платой за уход за лошадями... набралось ровно сто тридцать с лишним вэней!
Настроение Цзэн Цана снова поднялось, и он радостно отправился с этими деньгами в торговую лавку.
— Д... дайте мне п... пять цзиней риса! — улыбаясь, попросил Цзэн Цан.
— Пять цзиней риса? — заметив некоторую заторможенность на лице Цзэн Цана, приказчик насыпал наугад три цзиня риса, положил на весы, поправил гирьку и сказал: — Почтенный, глядите, ровно пять цзиней.
— М-м... — Цзэн Цан не разбирался в этом и прямолинейно спросил: — Сколько с меня?
Приказчик перевел взгляд: обычно пять цзиней риса стоили не больше пятидесяти вэней... Раз уж перед ним дурачок, то наверняка не знает цен.
— Шестьдесят вэней, цены выросли! — заявил приказчик.
— А... — Цзэн Цан немного замялся, держа в руке связку монет. Это...
В прошлые дни, когда они жили чуть богаче, рис обычно покупали Цзэн Хуань и тутенька Ли из соседнего дома, но сегодня Цзэн Цан впервые решил купить всё сам по наитию. Кто бы мог подумать, что рис стоит так дорого.
Сзади раздался громкий голос, и у Цзэн Цана мгновенно просияли глаза.
— Дай-ка взглянуть! Что это за золотой рис такой продают за шестьдесят вэней! — Тутенька Ли покупала ткань по соседству и, заметив входящего Цзэн Цана, обрадовалась, но испугалась, что его могут обмануть, поэтому последовала за ним и прислушивалась у входа в лавку.
Бросив взгляд на явно недовешенный рис, тутенька Ли тут же разразилась бранью.
— Мать твою! Такая малость риса — и за шестьдесят вэней! — Тутенька Ли, которой было под пятьдесят, славилась на всю округу своим вздорным нравом, но при этом обладала добрым сердцем. — Смеете называть такие цены, ваш рис и вправду из чистого золота сделан!
Приказчик мгновенно сник; видя, что эта известная на всю округу скандалистка собирается здесь устроить бучу, он решил не спорить и сразу пошел на попятную.
— Матушка вы моя, хватит браться, я сейчас же наполню всё как надо, хорошо? — умоляюще произнес приказчик.
— Наполнишь? — тутенька Ли усмехнулась. — А раньше о чем думал?! Только когда наткнулся на меня, вспомнил, что надо наполнить? Говорю тебе, поздно!
Тутенька Ли пригрозила: — Смотри у меня, я славлюсь на всю округу своей праведностью! Раз уж твоя лавка сегодня занялась столь бессовестным делом, я непременно сделаю так, чтобы об этом узнал каждый! Заставлю твою бессовестную лавку закрыться к чертям!
Приказчик едва не обмочился от страха, и в конце концов этот фарс удалось остановить лишь благодаря выходу хозяина лавки.
— Парнишка мой не обучен порядку, братец, ты только скажи, что тебе нужно, я всё возмещу, — вздохнув, произнес хозяин лавки.
Тутенька Ли тут же нахмурилась: ей очень хотелось проучить этого бессовестного торговца, но Цзэн Цан... вряд ли станет просить что-то ценное.
— Четыре сокровища ученого кабинета, — отчетливо и без малейшей запинки произнес Цзэн Цан.
А это обойдется недешево.
Тутенька Ли расплылась в улыбке и с гордостью посмотрела на побледневшего хозяина.
Четыре сокровища ученого кабинета... Если сложить всё вместе, выйдет не меньше ста сорока — ста пятидесяти вэней!
И этот парень из семьи Цзэн посмел такое просить!
К счастью, хозяин тоже оказался человеком широких взглядов и, не желая понапрасну терять репутацию, прогнал жуликоватого приказчика, продал Цзэн Цану пять цзиней риса по самой низкой цене — за три вэня — и вдобавок отдал ему новенький набор для письма: кисти, тушь, бумагу и чернильницу.
Всю дорогу тутенька Ли сияла от радости.
Цзэн Хуань давно хотел заполучить эти четыре сокровища ученого кабинета, и лишь в прошлом месяце Цзэн Цан наконец полностью укомплектовал его кабинет — можно сказать, вещи Цзэн Хуаня тоже были новенькими, поэтому этот набор ему, конечно, не достанется...
Бумага — вещь редкая, и Цзэн Хуань умолял Цзэн Цана: пусть забирает всё остальное, но нельзя ли оставить ему хотя бы желтую бумагу.
Однако Цзэн Цан ему не пообещал.
Цзэн Хуань стал еще сильнее ненавидеть этого так называемого небожителя во дворце!
Ушань Юнь думал, что Цзэн Цан не придет по крайней мере какое-то время, но на следующий день тот явился даже раньше обычного.
Он застал Ушань Юня за попытками под солнечными лучами сложить разбитую старую чернильницу.
Ушань Юнь хмурился, не говоря ни слова.
— Я могу помочь тебе, — Цзэн Цан присел на корточки; казалось, от избытка чувств его слова звучали легко и быстро, он даже почти не заикался. — Я... я могу помочь тебе, чего бы ты ни захотел, я во всем могу помочь.
Ушань Юнь на мгновение замер и ничего не ответил, а затем, словно ничего не услышав, продолжил собирать осколки.
Цзэн Цан достал из-за пазухи спрятанные под слоями одежды четыре сокровища ученого кабинета и протянул их Ушань Юню.
— Почему бы тебе не... не выйти и не переждать где-нибудь? — спросил Цзэн Цан.
— Если я выйду, у них появится повод убить меня, — ответил Ушань Юнь, принимая тушечницу.
Цзэн Цан замолчал.
Замолчав, он заметил дикие цветы неподалеку за воротами Холодного дворца.
Очень красивые; Ушань Юнь тоже увидел эти цветы.
Он смутно припоминал, как та его обезумевшая кормилица упоминала, что эти цветы называются хризантемами.
Ушань Юня это не слишком волновало.
Получив новые сокровища ученого кабинета, он почувствовал, как царившие в его сердце беспомощность и горечь отступили на две-три части.
http://bllate.org/book/30718/3744535
Готово:
