— Сейчас, сейчас, — Лу Цяньцэ споро ободрал стебли амаранта, превратив их в голые палки, и сгреб в охапку, протягивая дальше.
— Чтобы получился правильный вонючий рассол, нужно выбирать стебли постарше. Вроде этих, видишь, у них волокна на кожице грубые, а мякоть толстая, поэтому они легче ферментируются, — пока Шэнь Хуайшу говорил, он уже накрошил их небольшими кусочками. Сполоснув их несколько раз, он в конце концов уложил их слой за слоем в каждый кувшин, пересыпая каждый слой солью.
Запечатав все стебли амаранта, Шэнь Хуайшу потянулся. Уже совсем стемнело, и он решил, что скоро вернется в резиденцию спать.
Лу Цяньцэ же выглядел крайне унылым. Провозившись со своим ваном добрую половину дня, он устал так, что спина едва разгибалась. Тут он увидел, как Шэнь Хуайшу взял по кувшину в каждую руку и легко перенес их все в погреб — то туда сходит, то сюда, и всё без малейшего усилия. Сразу было видно, до чего у того крепкое здоровье, которому оставалось только завидовать.
……
Двое украдкой прокрались к задним воротам Резиденции регента, но обнаружили, что там тоже несут усиленный караул, так что им пришлось сделать крюк и зайти за какую-то глухую стену. Только вот стена эта оказалась поистине высоковата.
Шэнь Хуайшу подпрыгнул пару раз, сообразив, что вряд ли сможет забраться наверх, после чего перевел взгляд на собачий лаз в зарослях и со смыслом посмотрел на Лу Цяньцэ.
Лу Цяньцэ:
— Да нет же, вар-ванг…
[Вы ведь не всерьез собрались лезть в этот собачий лаз? Вы же грозный Регент, если кто-нибудь увидит, его ведь прямо на месте от страха удар хватит!]
Кто бы мог подумать, что его ван думал именно об этом и уже перешел от мыслей к действиям.
Шэнь Хуайшу принялся карабкаться внутрь, работая руками и ногами, и на ходу заговорил:
— Цяньцэ, завтра же вели кому-нибудь расширить его. Уж больно мал, не будь у меня такой тонкой талии и длинных ног, я бы отроду сюда не протиснулся.
С этими словами он уже протиснулся внутрь, а шедший следом человек что-то невнятно пробормотал. Не заботясь о собственном облике, Шэнь Хуайшу раздвинул кусты и, подняв глаза, неожиданно увидел перед собой яркую, бросающуюся в глаза фигуру. Этот человек как раз стоял в полусогнутом положении и с изумлением разглядывал его.
Вэй Шаоань, строго говоря, лишь наполовину верил словам стражников. Хотя его телохранители не могли его обмануть, насчет Шэнь Хуайшу такого сказать было нельзя. Тот испокон веков славился коварством, и если бы он задумал его одурачить и затеять что-то втайне, обнаружить это оказалось бы крайне сложно.
Поэтому он загодя поджидал в Резиденции регента, надеясь во всем разобраться. Однако Шэнь Хуайшу все не возвращался, пока стражник первым не перемахнул через высокую стену и не доложил ему, что регент Государства Дашэн прямо сейчас пытается сообразить, как перелезть через забор. Тут уж Вэй Шаоань больше не смог сдерживать любопытство и вышел к стене, чтобы посмотреть на это зрелище.
Но он никак не ожидал, что этот человек станет пробираться внутрь через собачий лаз.
Уж не подвели ли его глаза?
Узнав Шэнь Хуайшу, Вэй Шаоань замер на пару секунд, после чего поспешил вперед, чтобы помочь ему подняться, а на лице его расцвело чистейшее, невинное выражение:
— Хуайшу, разве ты не говорил, что сегодня придешь навестить Меня? Я прождал тебя так долго, что со скукибрел без цели и случайно забрел сюда. К счастью, Хуайшу, ты вернулся. Пойдем скорее в покои, Мои доклады уже проверены и ждут, пока ты их просмотришь. Ты даже не представляешь, как Я боялся совершить ошибку сегодня, когда ты не явился на утренний досмотр.
Боишься до чертиков, да ты, пожалуй, только и молишься, чтобы я не появлялся. Так будет лучше для нас обоих.
Шэнь Хуайшу поднялся с его помощью, а маленький император еще и заботливо отряхнул листья с его одежды.
Шэнь Хуайшу намеревался в ответ сказать пару дежурных утешительных слов, но не успел он раскрыть рот, как в его ушах зазвучал другой голос.
[Шэнь Хуайшу, ты и впрямь готов на любые подлости ради достижения своих целей. Только чтобы раздобыть деньжат и удовлетворить собственные амбиции, ты даже освоил Искусство изменения костей. Волчьи замашки так и лезут наружу!]
Шэнь Хуайшу помолчал немного и произнес:
— Ваше Величество уже не ребенок, кое с чем вам следует научиться справляться самостоятельно, и доклады больше не нужно носить мне на проверку.
Этот ван не хочет их смотреть, этот ван сейчас боится куда больше твоего. Этот ван боится, что ты снова подсыплешь яд, боится твоих засад. Мне не переиграть вас, я хочу лишь заработать денег и сбежать, у меня и впрямь нет никаких амбиций, почему же ты мне не веришь?
Но делать было нечего: ради сохранения собственной шкуры Шэнь Хуайшу пришлось напустить на себя невозмутимый вид и заставить себя вжиться в роль за одну секунду.
Поэтому, даже облаченный в рваные тряпки, поднявшись на ноги, он вновь обрел присущие человеку высокого положения холодную горделивость и непостижимость.
Вэй Шаоань поддерживал его под руку, глаза его сияли чистым блеском, а в голосе сквозила нотка лести:
— Что за слова говорит Хуайшу? Я еще мал, и мне многому предстоит научиться. Во многих делах мне по-прежнему приходится полагаться на Хуайшу, к тому же нас связывают глубокие чувства. Стоит мне денек не повидать Хуайшу, как Я теряю покой и сон.
Ты сам-то веришь в то, что говоришь?
[Проверяет Меня? Похоже, Шэнь Хуайшу начал ко мне присматриваться. Никуда не годится, нужно сделать так, чтобы он счел Меня дурачком, и лишь когда он потеряет бдительность, можно будет действовать.]
……Да я ведь просто хочу вернуть тебе государственные дела! Откуда в вас, любителях поиграть в политику, столько замыслов!
Пока они беседовали, оба уже дошли до жилых покоев регента. По дороге стражники регента издалека увидели, как те шествуют вместе, и тут же рухнули на колени, приветствуя их и громогласно восклицая: «Да здравствует Ваше Величество! Тысячу лет Регенту!» При этом их бил мелкий дрожь, а головы они вдавили в землю так, что дальше некуда, а кое-кто и вовсе зажмурился изо всех сил, смертельно боясь увидеть то, чего видеть не положено, и быть тут же приконченным регентом за лишние глаза.Шэнь Хуайшу полагал, что его выходка с пролезанием через дыру в заборе была продиктована страхом разоблачения: он боялся, что узнают о его тайных попытках подзаработать, а еще больше опасался предстать в таком виде перед подчиненными прежнего владельца тела, которые в случае крушения его образа могли бы предать его мучительной смерти. Однако теперь казалось, что в этом не было никакой нужды.
Похоже, маленький император давно приставил к нему слежку, а стражники в Резиденции регента уже настолько запуганы самим Регентом, что боятся даже пошевелиться.
Даже если бы в один прекрасный день он решил станцевать посреди резиденции в женском платье, стражники едва ли осмелились бы взглянуть на него лишний раз. Более того, они бы лишь решили, что их Регент в очередной раз проявил свой взбалмошный нрав, и сочли бы такое поведение вполне естественным.
Маленький император, судя по всему, был частым гостем в резиденции: добравшись до спальни, он принес ему ночную одежду и поторопил умыться за ширмой. Ванна уже была готова, и кто-то даже успел посыпать воду лепестками цветов.
Впрочем, глядя на исходящую паром воду, Шэнь Хуайшу подумал: если он сейчас залезет в ванну, а маленький император, воспользовавшись моментом, украдет его одежду или совершит покушение, разве не погибнет он бесславно?
С другой стороны, если он даже помыться побоится, не вызовет ли это подозрений у маленького императора?
Пока он колебался, из-за ширмы внезапно показалась маленькая головка. Император невинно захлопал ресницами и улыбнулся: Хуайшу, разве ты не говорил в прошлый раз, что хочешь искупаться вместе со мной? Я тогда постеснялся. Но сегодня — самое подходящее время, можно мне войти?
Не нужно. Лицо Шэнь Хуайшу вспыхнуло. Он быстро отвернулся, чтобы не видеть маленького императора, и постарался придать голосу максимально холодный, отстраненный тон: Ваше Величество, время позднее, лучше вам вернуться и отдохнуть.
За спиной на мгновение воцарилась тишина, а затем донесся обиженный голос, в котором послышались нотки сдерживаемых слез: Хуайшу, я чем-то тебя не устраиваю? Я сделал что-то не так?
Нет, ты сделал все правильно. Ошибся Регент, который не должен был поддаваться соблазну твоей красоты, чтобы в итоге самому же и мучиться.
[И даже это не сработало? Неужели Шэнь Хуайшу охладел ко мне? Неужели это из-за того Лу Цяньцэ? Неслыханно! Я думал, каким бы подлым ты ни был, ты все равно предан мне, а ты, оказывается, такой ветреный.]
…О чем это он вообще?
Шэнь Хуайшу глубоко вздохнул и произнес: Ваше Величество, вы слишком многого требуете от слуги. Я просто устал сегодня и хочу пораньше отдохнуть. Прошу вас, возвращайтесь во дворец!
[Оказывается, я был прав. Видимо, мне стоит поближе познакомиться с этим Лу Цяньцэ и посмотреть, в чем я ему уступаю.]
Вэй Шаоань думал об этом, уже спрятав голову обратно за ширму. В его глазах, скрытых от чужих взоров, застыл лед. Он поправил одежду и посмотрел на ширму с таким видом, словно его взгляд был острым клинком, готовым искромсать Шэнь Хуайшу на куски.
Однако его голос звучал ровно, без тени обиды: Раз Хуайшу устал, я пойду. Но не пропустишь ли ты завтра утренний доклад?
Шэнь Хуайшу задумался. Ему предстояло еще много дел, а посещение утреннего доклада не только утомляло мозг, но и грозило разоблачением. Лучше повременить. Он наотрез отказался.
Лишь когда маленький император вышел за дверь, Шэнь Хуайшу позволил себе залезть в ванну и как следует отмыться.
Выйдя, он увидел на столе стопку докладов.
Шэнь Хуайшу наугад взял один из них и сел в кресло. Все было понятно. Было видно, что маленький император составлял их со всей серьезностью. Почерк был изящным, мысли — глубокими.
Однако из-за того, что Регент постоянно подавлял его, маленький император, даже обладая талантами великого правителя, вынужден был скрывать свои способности, не смея их проявить.
Похоже, это он, Шэнь Хуайшу, мешал такому замечательному правителю.
Значит, власть рано или поздно придется вернуть. А раз нельзя сделать это открыто, он будет возвращать ее по капле.
Так, когда придет время сбежать, он хотя бы не оставит Государство Дашэн в хаосе.
Ладно, хватит мыслей, пора спать!
…
Как только Вэй Шаоань покинул Резиденцию регента, из тени появился Сяо Чэнь и последовал за паланкином.
Вэй Шаоань намеренно или случайно обронил: Сяо Чэнь, что ты только что видел?
Сяо Чэнь опустил взгляд: Отвечаю Вашему Величеству, подчиненный видел, как Регент пролезал через дыру в заборе.
Вэй Шаоань приподнял уголки губ: А вот я ничего не видел.
Сяо Чэнь: Тогда подчиненный тоже ничего не видел. Кстати, Ваше Величество, не нужно ли забрать немного того вонючего рассола, который готовит Регент, и проверить его у специалистов?
Вэй Шаоань погладил подбородок: Не нужно. Продолжай следить за ним, если что — доложишь.
А про рассол… если он действительно такой зловонный, как уверял Шэнь Хуайшу после брожения, то если его привезти во дворец, останется ли дворец пригодным для жизни?
Ранним утром Шэнь Хуайшу привел Лу Цяньцэ в арендованный дом и даже заказал новую вывеску с надписью Вэньсянцзюй.
Когда Лу Цяньцэ водрузил вывеску на место, его лицо окаменело.
Он не мог себе представить, что подумают соседи, когда рассол начнет бродить и по округе разнесется невыносимое зловоние, а они увидят над дверью эти три иероглифа.
Вэньсянцзюй — «обитель благоухания»? Почему бы сразу не назвать ее «обитель вони»!
Похоже, его светлость окончательно лишился рассудка и медицина тут бессильна.
За несколько дней проб и ошибок Шэнь Хуайшу обнаружил, что может полностью контролировать свою Технику чтения мыслей с помощью сознания. Например, если кто-то вызывал у него интерес, он мог по собственному желанию проникнуть в мысли этого человека. А если кто-то был ему неинтересен, он мог просто отключить эту способность.
http://bllate.org/book/30715/3743809
Готово:
