Чжоу Лин сделал несколько звонков подряд, прежде чем на том конце наконец ответили. Неизвестно, чем занимался тот человек, но вел он себя странно: на вопросы не отвечал, что-то невнятно бормотал себе под нос, твердил, что проголодался и хочет каши.
— Какая еще каша? По-моему, он хочет не каши, а тебя, — Ли Цзяюэ хихикнул, помахивая банкой колы, и направился к Цзян Кэ. — А ведь и правда, наш босс Цзян в очках в золотой оправе, да в этом кресле руководителя — смотрится весьма убедительно.
— Что значит убедительно? — раздраженно отозвался Цзян Кэ. — Я вообще-то занят. Не думайте, что все вокруг могут жить в свое удовольствие, как вы — избалованные молодые господа.
Чжоу Лин перевел взгляд на Ли Цзяюэ:
— Кстати, а ты чего здесь забыл?
Ли Цзяюэ проигнорировал вопрос и продолжил:
— Если не пойдешь и не сваришь своему «золотому спонсору» кашу, то тебе придется оплачивать весь наш счет в баре.
После слов Ли Цзяюэ до Чжоу Лина наконец дошло.
Он дал ключи при первой же встрече, при первой же телефонной беседе позвал к себе домой. Двое взрослых мужчин в пустой квартире — неужели они в самом деле собирались сидеть и молча хлебать рисовую кашу?
Он сам позволил ввести себя в заблуждение внешностью этого человека. В конечном счете, этот Линь Юй, кроме смазливого личика, ничем не отличается от всех прочих нищих стариков: придумывает кучу предлогов, чтобы заманить человека, а тратиться не хочет.
Сначала он думал, что, согласно сценарию их вчерашней встречи, тот будет ломаться, водить его по кино и паркам, заниматься всей той ерундой, от которой молодые парочки давно устали, но которая не требует больших затрат, и лишь потом, под предлогом обсуждения литературы и высоких идеалов, позовет к себе.
Кто бы мог подумать, что уже на второй день он не выдержит? Насколько же он изголодался по мужскому вниманию?
— Уговор дороже денег, — Чжоу Лин постучал по столу Цзян Кэ. — Если я его уложу, значит, считай, поймал.
— Не пойдет, — Ли Цзяюэ, наглея, облокотился на плечо Цзян Кэ. — Просто переспать — как скучно. Ты должен притащить его к нам, чтобы он при нас признался, что влюбился в тебя.
У Чжоу Лина мурашки побежали по коже:
— Какая еще любовь? Ты что, больной?
Хотя на словах он выражал отвращение, в голове уже прокручивал эту картину: вот мужчина сидит в вип-кабинке, где минимальный чек за вечер в несколько раз превышает сумму, которую он платит за «обслуживание» студента. Мужчина выглядит донельзя смущенным, жмется к нему, уголки глаз краснеют от растерянности, и все же, сгорая от стыда, с пылающими ушами, он вынужден перед кучкой парней, которые гораздо моложе его, признаться в своих чувствах…
В этом неприятном ощущении, от которого волосы вставали дыбом, скрывалась странная, щекочущая нервы сладость.
Чжоу Лин подумал, что, как бы ни был противен Ли Цзяюэ, в его словах есть смысл. Это куда интереснее, чем просто переспать с изголодавшимся стариком.
— Что, испугался? Хочешь дать заднюю?
Ли Цзяюэ, не подозревая, какие картины рисует воображение Чжоу Лина, продолжал подливать масла в огонь.
Чжоу Лин приподнял бровь:
— Ждите. Вы еще признаете свое поражение.
Цзян Кэ, чьи мысли постоянно прерывали, взглянул на документы, испачканные колой, и наконец взорвался. Он сбросил руку Ли Цзяюэ, которая все наглее обнимала его, и указал на дверь кабинета:
— Проваливайте оба! Если нет дела, не смейте больше мне докучать!
***
Чжоу Лин с пакетом риса постучал в обшарпанную дверь квартиры Линь Юя.
Тишина. Никто не ответил.
Он подавил желание просто бросить пакет и уйти, достал ключи, которые Линь Юй всучил ему ранее.
Дверь поддалась. Навстречу дохнуло холодом, от которого Чжоу Лин невольно поежился.
Свет не горел.
Хотя было всего чуть больше шести, зимой темнело рано, и в квартире царил полный мрак, не было ни намека на чье-то присутствие.
Больной на голову. Позвал к себе, а сам сбежал.
Чжоу Лин мысленно выругался.
Впрочем, стоило задуматься: он сам, получив странный звонок, выпросил рис в столовой компании Цзян Кэ и поперся на край света, в эту дыру, где нормальный человек в жизни не окажется — он что, сильно лучше?
От этой мысли стало еще досаднее.
Чжоу Лин не стал сдерживаться — да и не собирался. Он швырнул пакет в какой-то темный угол и уже готов был уйти, хлопнув дверью.
— Кто?
Голос раздался из-за двери напротив. Звучал он слабо, словно у больного, который годами не вставал с постели.
— Кто там!
Видимо, не дождавшись ответа, человек снова подал голос, в котором теперь явственно слышался испуг.
Больше ни звука.
Если бы Чжоу Лин не запомнил этот голос, он бы решил, что внутри лежит не Линь Юй, а какой-нибудь его парализованный родственник.
— Это я, Чжоу Лин.
Он на ощупь нашел выключатель и зажег свет в гостиной.
Гостиной это можно было назвать с натяжкой: облезлый диван из дешевого кожзама да шатающийся деревянный стол. В остальном — голые стены. Казалось, здесь никто не живет.
Единственным признаком жизни были рассыпанные по полу зерна риса, выпавшие из порванного пакета.
Не дождавшись приглашения, Чжоу Лин толкнул приоткрытую дверь спальни.
— А-а! — коротко вскрикнул мужчина, пытавшийся выбраться из-под одеяла.
Холодный свет лампы, ворвавшийся из коридора, словно прожектор, выхватил его из темноты. Чжоу Лин первым делом увидел широко распахнутые, полные растерянности глаза, а затем — бледное, почти светящееся тело, которое человек не успел прикрыть.
Чжоу Лин, еще не успев сбросить маску, прислонился к дверному косяку и с долей неуместной усмешки произнес:
— Ты что, спишь голышом?
Линь Юй, словно испуганный заяц, засуетился, пытаясь натянуть одеяло, но то лишь подвело его, соскользнув с груди и открыв еще более интимные подробности.
Чжоу Лин сглотнул, но, прежде чем Линь Юй окончательно смутился, вспомнил о своей роли и поспешно, с виноватым видом, отвернулся:
— Прости, брат Линь Юй! Я не должен был входить без стука. Я подожду снаружи.
Звукоизоляция в доме была ужасной — сквозь дверь было слышно, как Линь Юй неуверенно и шатко прошелся по комнате.
Стоя в гостиной, Чжоу Лин отчаянно захотел курить.
Вскоре Линь Юй вышел, одевшись. Волосы были растрепаны, но было видно, что он пытался привести себя в порядок.
Этот человек всегда выглядел таким жалким, боялся смотреть в глаза, поэтому его взгляд был устремлен в пол, на учиненный разгром.
— Ну, это… — Чжоу Лин решил объясниться. — Я вошел, света не нашел и случайно задел пакет. У тебя есть веник или пылесос? Я все уберу.
— Ничего страшного, — голос Линь Юя звучал пугающе хрипло. — Я сам…
Он сказал это, но с места не сдвинулся. Спустя пару секунд, словно все еще не понимая происходящего, спросил:
— Зачем ты пришел?
— Ты же сказал, что хочешь каши. Я не знал, какую ты любишь, а на звонки ты не отвечал, вот и купил простого риса. Жаль, кажется, он уже не пригоден.
Чжоу Лин изобразил наигранное сожаление, надеясь, что тот подхватит его игру и избавит от необходимости придумывать дальнейшие оправдания.
Но этого не случилось.
Линь Юй опустил голову:
— Дома… кхм… кажется, был рис. Тогда… побеспокою тебя. Простой рисовой каши будет достаточно. Кухня здесь…
Он указал на маленькую дверь позади себя и собрался показать дорогу, но, сделав всего один шаг, прямо на глазах у Чжоу Лина рухнул на колени.
Чжоу Лин вздрогнул и бросился к нему, хватая за плечи:
— Эй, ты как?
— Все в порядке, — Линь Юй отдышался и перехватил руку Чжоу Лина, который уже готов был звонить в скорую. — Просто… наверное, низкий уровень сахара.
Чжоу Лин терпеть не мог, когда люди пренебрегают здоровьем, и в сердцах рявкнул:
— К черту твой сахар! Ты хоть видел, какого цвета у тебя лицо?!
Гр-р-р…
Тихое урчание в животе заставило атмосферу остыть.
Лицо Линь Юя побелело, а уши вспыхнули, как угли. Он полулежал в руках у Чжоу Лина, избегая смотреть на него.
— Наверное, я не обедал, поэтому…
В этот миг Чжоу Лин пожалел, что затеял этот фарс.
Как же скучно.
Хочется просто бросить этого человека на пол, уйти из этой дыры, куда даже такси не проедет, поехать в клуб, заказать гору выпивки и кучу симпатичных парней. А завтра утром выблевать всё это вместе с воспоминаниями о сегодняшнем вечере.
Да плевать на эту годовую стоимость выпивки.
— Прости.
Линь Юй не осмеливался посмотреть в глаза Чжоу Лину, лишь наблюдал за его нахмуренными бровями.
Вина перевешивала неловкость. В конце концов, он, кажется, правда напугал его.
— Если не заботишься о своем здоровье, за что извиняешься передо мной?
Линь Юй, опираясь на Чжоу Лина, попытался встать, но едва оказавшись на ногах, почувствовал, как земля уходит из-под ног, и его тело стало легким.
— А! — он вскрикнул и инстинктивно обнял Чжоу Лина за шею, лишь секундой позже осознав, что его подняли на руки.
— Не дергайся, — сказал Чжоу Лин. — Ты, конечно, легкий, но если будешь ерзать, уронишь себя.
Линь Юй замер в оцепенении, а когда его опаленные жаром уши коснулся легкий смешок, сердце пропустило удар.
— Да не напрягайся ты так. Я просто шучу. Успокойся, держу крепко, не уроню.
Пока его не опустили на маленький диван, в голове Линь Юя был сплошной туман.
Чжоу Лин склонился над ним, сжимая его руки:
— Прости, я вспылил. Как ты сейчас? Что-то еще болит?
— Нет, это я виноват. Просто слишком резко встал. Теперь все в порядке, правда, все хорошо. Тебе не стоило… — Линь Юй смущенно поправился: — Я хотел сказать, что причинил тебе неудобства.
Чжоу Лин улыбнулся:
— Что же ты такой застенчивый? Ты же просил меня сыграть роль твоего парня. Ты чуть в обморок не упал, конечно, я должен был тебя подхватить. Какие тут неудобства?
— Я…
— Тем более, такие пустяки — это куда легче, чем моя подработка. Если бы не ты, брат Линь Юй, я бы до сих пор ломал голову, где взять деньги на обучение, — Чжоу Лин улыбался, но голос звучал искренне: — Так что не чувствуй себя обязанным. Я получил деньги, значит, должен делать свою работу хорошо.
У Линь Юя защипало в глазах, он не мог вымолвить ни слова.
— Ну вот, ты же голоден? Сиди здесь смирно. Вон та дверь — твоя кухня? Ну, я тогда похозяйничаю.
http://bllate.org/book/30710/3743347
Готово:
