Лин Юньи посмотрел на свою куртку, превращенную в решето, и слегка помрачнел. Причина была проста: мама купила её ему совсем недавно, этим летом.
Он опустил брови, а его голос звучал холодно и раздражённо:
— Не тратьте время, нападайте все вместе.
Толстяк уже было отступил, но, услышав нетерпеливый голос Лин Юньи, посчитал, что бежать сейчас — значит потерять лицо. Он стиснул зубы, перевернулся и снова поднялся на ноги. Забыв о всяких боевых приемах и тактике, он понадеялся на своё преимущество в весе и бросился на Лин Юньи.
Лин Юньи с бесстрастным лицом вытянул ногу. Предсказуемо: из-за огромного живота толстяк не заметил выставленной вперед ступни и, зацепившись, полетел вперед.
С криком он рухнул в бамбуковую рощу, сломав несколько стеблей.
Лин Юньи легким ударом ребра ладони отбил протянутую к нему руку и тут же пинул другого нападающего.
В тот же миг на земле скорчилось несколько человек, не переставая тихонько стоять и стонать от боли.
Лин Юньи повернул голову и цыкнул. Подойдя к беседе, он с усилием выдернул кинжал, который после его пинка вонзился в опорный столб.
Невольно перехватив кинжал обратным хватом, он подошел к толстяку.
— Ещё будешь драться?
Толстяк торопливо затряс головой.
Лин Юньи уставился на него, а затем сделал шаг вперед и наступил на сломанный стебель бамбука рядом с поверженным противником.
Слегка наклонившись, он спросил:
— Снова посмеешь задирать людей?
Толстяк взвыл и судорожно отступил на несколько шагов назад.
— Больше не буду, не буду! Брат, ты мне брат! В следующий раз, когда увижу Сы Инань, обязательно обойду стороной!
— Мм. — Лин Юньи выпрямился и перевел взгляд на остальных, чьи лица были покрыты синяками и ссадинами. — А вы?
Остальные тоже закивали, заверяя, что больше не посмеют.
Лин Юньи остался доволен. Покрутив в пальцах кинжал, он уже собирался бросить ещё пару угроз, чтобы окончательно закрепить за собой репутацию грозного хулигана школы.
— Юньи, кинжал — это хорошая игрушка?
Услышав этот знакомый голос, Лин Юньи заледенел. Словно робот, он медленно повернул голову и увидел лучезарно улыбающегося Чжао Умяня, за спиной которого стояла растерянная Сы Инань.
Лин Юньи рефлекторно спрятал кинжал за спину, думая про себя:
«Ох ты ж… доигрался».
Спасение красавицы — прекрасное качество современного мастера боевых искусств.
Толстяк и его прихвостни были людьми из окружения Сы Губэй. Они обижали Сы Инань далеко не первый и не второй раз. Сы Инань не знал, было ли это молчаливым согласием и покровительством самого Сы Губэй, да и побочный сын вроде него не имел ни права, ни смелости задавать подобные вопросы — ведь никто бы не стал защищать его справедливость.
Во Внутреннем Дворе всегда рождалось немало талантов. Там были выходцы из знатных семей, такие как Линь Цюэ, Сы Губэй и Тан Цзыцю, чьи кланы служили им надежнейшей опорой. Однако хватало и тех, кто пробивался исключительно за счет собственных сил, не имея за спиной мощной поддержки. Чжао Умянь и Лин Юньи — ярчайшие тому примеры.
Сы Инань всегда прекрасно понимал, что его положение и в Семье Сы, и во Внутреннем Дворе было крайне неловким. Боевые искусства давались ему посредственно, а козырей, способных заставить семью считаться с ним, у него не было. Если посмотреть на это под таким углом, то казалось вполне закономерным, что Семья Сы отвернулась от него, а Сы Губэй лично возглавил травлю.
Сы Губэй являлся бесспорным наследником Семьи Сы, и стоило ему выказать неприязнь к Сы Инань, как находилось немало желающих выслужиться и отомстить за него.
К счастью, с детства Сы Инань обладал крепким телосложением и быстрыми ногами: из десяти случаев избиений в четырех-пяти ему удавалось сбежать.
Сы Инань уже привык к этому: бьют — беги. Однако он никак не ожидал, что сегодня из-за него пострадает Линь Цюэ и вдобавок в это дело ввяжется Лин Юньи.
Больше всего его поразило и озадачило то, что Лин Юньи и Линь Цюэ вовсе не стали его винить, а Лин Юньи даже решил ему помочь.
Похоже, слухи о том, что Лин Юньи сумасбродный и жестокий тиран, не стоили слепой веры.
Сы Инань понимал, что ничем не сможет помочь в драке, поэтому послушался Лин Юньи и сначала отвел Линь Цюэ в лазарет, а сам отправился на поиски Чжао Умяня — единственного человека, который раньше заступался за него во время потасовок.
Чжао Умянь был наставником во Внутреннем Дворе, и он просто не мог закрыть глаза на столь вопиющий случай издевательств и притеснения слабого.
Боясь, что Лин Юньи пострадает из-за него, Сы Инань со всех ног мчался с Чжао Умянем обратно к месту происшествия — и застал картину, где Лин Юньи с кинжалом в руке бандитским видом собирался кому-то подрезать подбородок.
А затем он посмотрел на стоявшего рядом мастера улыбок Чжао Умяня.
Сы Инань:……
Похоже, он снова оказал «медвежью услугу».
Под раздраженным и раскаявшимся взглядом Лин Юньи Сы Инань выдавил из себя улыбку, которая выглядела хуже горьких слез, моргнул — и по его щекам снова покатились капли.
Он видел, как Лин Юньи с кинжалом направился вперед, а проходя мимо, не удержался и цыкнул ему на ухо.
Сы Инань плакал беззвучно, а его слезы напоминали оборванные бусы.
В следующий миг он почувствовал, как ему в ладонь сунули мягкий бумажный платок. Изумленный Сы Инань поднял голову, но успел заметить лишь отвернувшийся профиль Лин Юньи.
Лин Юньи понимал, что Сы Инань позвал Чжао Умяня на помощь, но момент выдался крайне неудачным: тот застал его в самый разгар угрозы с кинжалом в руках. Вокруг валялась целая толпа поверженных парней, и теперь было трудно доказать, что на самом деле это его толпой избивали.
Мысленно выругавшись на невезение, он подумал, что Чжао Умянь явился не вовремя — именно тогда, когда всё уже закончилось, и теперь ничего не оставалось, кроме как признать свою вину в запугивании слабых.
Поняв, что Чжао Умянь уже заметил кинжал в его руке, Лин Юньи решил не прятать его дальше и, придерживаясь тактики нанесения удара первым, протянул оружие наставнику.
— Это не мой кинжал.
Чжао Умянь мягко улыбнулся, принял кинжал и вернул его в ножны. Ничего не спрашивая, он лишь мягко поинтересовался:
— Ты не ранен?
Лин Юньи с запозданием почувствовал тупую боль в животе. Впрочем, это пустяковая царапина, но, быстро сообразив, он переформулировал ответ.
— Мне прилетело в живот, — он слегка согнулся и прижал руку к низу живота. — Немного болит.
Уголки бровей Чжао Умяня взлетели вверх, но прежде чем он успел что-либо сказать, стоявшая рядом Сы Инань испуганно выпалила:
— Тебя ранили? Я отведу тебя в лазарет!
Не успел затихнуть его голос, как он бросился вперед, ухватил Лин Юньи за руки и попытался взвалить на себя, чтобы бегом доставить в медицинский пункт.
Лин Юньи опешил, а затем его глаза округлились — он отчетливо почувствовал, как Сы Инань действительно оторвал его от земли и попытался волоком утащить в сторону лазарета.
Лин Юньи: ???
Чжао Умянь вдоволь насладился этой забавной сценой и лишь тогда остановил их, сказав Сы Инань:
— Не спеши, опусти его.
Сы Инань послушно разжал руки, опустил Лин Юньи на землю и растерянно протянул:
— Ой…
А сам Лин Юньи все еще пребывал в легком сомнении относительно собственного веса: неужели он настолько легкий, раз Сы Инань поднял его с такой легкостью?
Сы Инань при этом даже умудрился свободной рукой вытереть слезы!
Чжао Умянь поинтересовался:
— Юньи, как ты? Сам идти сможешь?
Лин Юньи внезапно пришел в себя:
— Могу.
Он повернулся к Сы Инаню:
— Я сам. Спасибо.
Чжао Умянь подозвал охрану, чтобы пострадавших на носилках перенесли в лазарет, а сам вместе с Сы Инанем и Лин Юньи пошел пешком.
По дороге он спросил Сы Инаня:
— Они часто преграждали тебе путь со времен летних курсов?
Сы Инань отвел взгляд:
— Не… не так чтобы часто, я всегда убегал… — он втянул голову в плечи и тихо добавил: — Кроме сегодняшнего дня.
— Сколько раз?
— …Пять.
Целых пять раз всего за один месяц! Услышав эту цифру, Лин Юньи невольно нахмурился. Трудно было представить, через что приходилось проходить Сы Инаню в повседневной жизни, и это ярко демонстрировало, насколько глубоко во Внутреннем Дворе укоренилась мерзкая атмосфера дискриминации и травли со стороны знатных кланов.
Чжао Умянь вздохнул:
— Ты всё еще не хочешь рассказать семье?
— Не нужно их беспокоить! — резко оборвал его Сы Инань и тут же отвел глаза, когда Чжао Умянь бросил на него взгляд.
Его голос прозвучал глухо:
— Это бесполезно. В следующий раз они станут только злее.
Лин Юньи неожиданно подал голос:
— И ты собираешься терпеть это вечно?
Он посмотрел на Сы Инаня и повторил:
— Ты никогда не думал о том, чтобы в следующий раз дать сдачи?
Почувствовав, как рука Чжао Умяня на его плече чуть сильнее сжалась, Лин Юньи поспешно поправился:
— Я имею в виду… стать сильнее, чтобы тебя больше никто не смел обижать.
Сы Инань пробормотал:
— Но у меня… у меня нет особого таланта.
Лин Юньи не умел бросаться фразами в духе «талант не имеет значения» — в конце концов, он сам был любимчиком небес и сполна вкусил плоды этого преимущества, а потому не мог свысока раздавать пустые утешения. Однако он смотрел на Сы Инаня предельно серьезно:
— В боевых искусствах у тебя, может, и нет выдающихся способностей, но твоя физическая сила явно превосходит возможности обычных людей. Ты вполне мог бы использовать это.
Сы Инань опешил. Об этом он никогда даже не задумывался.
Еще с раннего детства он замечал, что необычайно силен и может поднимать тяжести, непосильные для его сверстников. Из-за этого в Семье Сы его заставляли выполнять самую тяжелую грязную работу, из-за чего он порой ненавидел собственную особенность и уж точно не помышлял о том, чтобы использовать её для самозащиты.
— Например, если кто-то попытается тебя ударить, ты просто берешь его, поднимаешь и выбрасываешь вон…
Лин Юньи взмахнул рукой, описывая в воздухе дугу.
— Точно так же, как ты поднял Линь Цюэ.
Заметив смущение, мелькнувшее в синих глазах Сы Инаня, которые все так же неотрывно смотрели на него, Лин Юньи потер нос:
— Конечно, то, о чём я говорю, звучит несколько идеалистично. Чтобы применить это на практике, потребуется время. Но раз мы теперь прошли через общие трудности, нас можно считать друзьями, верно? Если в следующий раз ты попадешь в беду и не успеешь позвать наставника Чжао, можешь обратиться ко мне.
Закончив говорить, Лин Юньи вдруг подумал, что его слова о защите звучат слишком по-детски, напоминая самоуверенного школьного задиру, набирающего банду, поэтому поспешил добавить:
— Я имею в виду, что мы можем вместе тренироваться и расти над собой.
Сы Инань во все глаза смотрел на него и еле слышно пробормотал:
— Друзья… да?
Лин Юньи кивнул:
— Верно, друзья. К тому же, сразу после окончания летних каникул нас ждет распределительный экзамен, верно? Если мы оба сдадим его и попадем в Класс Тянь, то во Второго уровня боевых искусств многие задания выполняются группами. Я, Линь Цюэ и ты — мы могли бы объединить усилия, и тогда больше никто не посмел бы тебя задирать.
Сы Инань прекрасно понимал, что ему еще далеко до Класса Тянь, но слова Лин Юньи глубоко запали ему в душу. В конце концов, с самого детства еще никто и никогда не предлагал ему стать друзьями.
http://bllate.org/book/30704/3742416
Готово:
