Цзян Мин обвел взглядом комнату, и его взор в тот же миг зафиксировался на Лян Жуе, сидевшем в самом дальнем углу. Не колеблясь ни секунды, он уверенно зашагал вперед.
Всего за пару шагов его прежде бесстрастное, холодное лицо озарилось радостной улыбкой. Он опустил руку на плечо Лян Жуя — расстояние между ними было настолько близким, что Лян Жуй отчетливо ощущал исходящее от него тепло, — а затем услышал, как Цзян Мин обиженным и укоризненным тоном произнес:
— Редко удается встретиться здесь, я всего лишь хотел пригласить тебя поужинать, почему ты не отвечал на мои звонки?
Этот нежный тон и жест выглядели так, словно Лян Жуй и вправду был его старинным другом, с которым они не виделись много лет…
Лян Жуй почувствовал, как по спине побежали холодные капли пота, а ладань, лежащая на его плече, давила с угрожающей силой…
Разве Цзян Мин пришел не для того, чтобы устроить допрос с пристрастием? Что это за представление?
Лян Жуй вмиг лишился дара речи. Глядя на Цзян Мина, он словно сквозь черты этого сильного и холодного мужчины вновь разглядел тень того юноши из прошлых лет, который так сильно зависел от него и дорожил им. Вот только его собственный разум оставался слишком трезвым, прекрасно понимая, что всё это — лишь иллюзия.
Очевидно, что растерянность охватила не только одного Лян Жуя — Хань Пин тоже сидел с совершенно ошеломленным видом.
Лян Жуй горько усмехнулся, сообразив, что нельзя позволять Цзян Мину и дальше устраивать здесь балаган. Он уже собирался уговорить его выйти, как… Ду Жун, который до этого сидел неподвижно, словно изваяние, внезапно поднялся со своего места!
На лице Ду Жуна, чьи черты казались навечно застывшими, вдруг расцвела яркая, живая улыбка. Его взгляд, устремленный на Цзян Мина, источал крайнюю степень гостеприимства, и он радостно воскликнул:
— Господин Цзян, как же вы пришли и даже не предупредили заранее! Пожаловал столь почтенный гость, я ведь мог бы выйти встретить вас!
После этих слов ошеломленным остался уже не только Хань Пин — все присутствующие в шоке уставились на разворачивающуюся сцену.
Ду Жун ведет себя с этим молодым человеком настолькотельно почтительно? Да, это ощущение было именно почтительностью!
Кто же он в конце концов такой?!
Цзян Мин, казалось, только сейчас заметил Ду Жуна. Он равнодушно скользнул по нему взглядом, улыбка на его лице тут же исчезла, сменившись солидной и надменной сдержанностью:
— Оказывается, это генеральный директор Ду. Я не знал, что вы здесь, поэтому, естественно, не мог предупредить.
Ду Жун ни капли не оскорбился холодностью Цзян Мина и поспешно заговорил:
— Ох, это я оговорился! Не взыщите, не взыщите! Раз уж господин Цзян пожаловал сюда, мы просто обязаны выпить по чарке-другой, прошу, садитесь скорее!
С этими словами он уступил свое собственное место, тщательно отодвинув стул…
В отдельном кабинете воцарилась абсолютная тишина. Ни единого звука не нарушало гнетущую атмосферу, давившую на всех присутствующих.
Однако Цзян Мин покачал головой, даже не думая проявлять любезность:
— Нет, сегодня у меня еще есть дела.
Сказав это, он больше не глянул на Ду Жуна, повернулся к Лян Жую и вновь улыбнулся:
— Разве мы не хорошие друзья? Давай поужинаем вместе, я уже всё заказал и приехал сюда специально за тобой.
В его узких глазах светилось ожидание, но Лян Жуй находился настолько близко, что отчетливо разглядел холодность, искусно спрятанную за внешней маской.
Ах, вот оно что, оказывается, где меня ждали, подумал Лян Жуй.
В отличие от шокированных окружающих, Лян Жуй, едва увидев происходящее, уже сопоставил все кусочки мозаики и оттого внутренне успокоился. Судя по поведению Ду Жуна, закулисным инвестором без сомнений являлся Цзян Мин. К тому же Цзян Мин обладал не просто деньгами, но и силой с влиянием, перед которым пасовал даже такой местный авторитет, как Ду Жун, — именно поэтому последний был готов поступиться гордостью ради лести.
Раз уж Цзян Мин смог отыскать его здесь, разве мог он не знать местной обстановки? За его приветливой улыбкой скрывался тщательно спланированный расчет, поджидавший момента, когда Лян Жуй сделает свой выбор.
И Лян Жуй колебался меньше трех секунд, прежде чем принять решение.
На его лице появилась радостная улыбка, и он произнес, обращаясь к Цзян Мину:
— Конечно же, мы хорошие друзья! Просто на сегодняшний вечер и впрямь были планы, да и твоего звонка я не слышал. Как насчет того, чтобы завтра я угостил тебя лично?
На сей раз, прежде чем Цзян Мин успел ответить, вперед поспешно выскочил Ду Жун:
— Ай, да это же река Цзяншуй омыла храм царя Дракона! Знай я заранее, что… этот господин — друг господина Цзяна, как бы я посмел тратить его время!
Затем он с улыбкой обратился к Лян Жую:
— Наш вопрос не горит, мы ведь свои люди, всегда успеем договориться. Господин Цзян — гость издалека, так что ступай составь ему компанию.
Лян Жуй изобразил некоторую нерешительность. Поколебавшись мгновение, он произнес:
— Но…
Ду Жун тут же перевел взгляд на Ханя Пина, чьё присутствие уже почти сошло на нет, и залился раскатистым смехом:
— Вашими делами займусь я, ступай со спокойной душой! К тому же здесь остался директор Хань! Разве вести переговоры с директором Ханем не то же самое? Эй, официант! Живо накройте еще один прибор для директора Ханя!
Хань Пин: — […]
Лян Жуй перевел взгляд с Ханя Пина на Ду Жуна, на его лице наконец проступило выражение облегчения, и он вежливо произнес:
— Тогда утруждаю вас, генеральный директор Ду.
Ду Жун расплылся в улыбке:
— О чем речь, какие тут утруждения, все свои. По делам и без поводов всегда можно созваниваться почаще.
Лян Жуй с улыбкой кивнул и обратился к Ханю Пину:
— Тогда я пойду, извините.
— Ничего-ничего… иди… — Хань Пин заторможенно смотрел на Лян Жуя, всё еще не до конца придя в себя.
Что же касается остальных, то Лян Жуй с самого начала и до конца вел себя так, будто их не существовало. Напоследок он повернулся к Цзян Мину и мягко улыбнулся:
— Ну что, едем ужинать?
Цзян Мин неподвижно смотрел на него, уголки его губ приподнялись:
— Поехали.
…………………………
Лян Жуй смотрел на стоящие перед ним блюда, которые давным-давно остыли.
Судя по всему, Цзян Мин действительно заранее заказал еду и ждал его, по крайней мере, в этом он не солгал, горько усмыслился Лян Жуй.
Цзян Мин велел официанту подать свежий овощной суп, налил пиалу для Лян Жуя и мягко произнес:
— Пить алкоголь на голодный желудок вредно, сначала поешь немного.
Лян Жуй тогда залпом осушил стакан крепкого байцзю, и на душе в желудке и впрямь было не слишком приятно. Столкнувшись с такой заботой, он должен был радоваться… но изобразить радость никак не получалось. Лян Жуй моргнул, пряча тоску на дне глаз, и молча принялся за суп.
Спустя мгновение Лян Жуй отложил ложку и сказал Цзян Мину:
— Можешь говорить всё, что хотел.
Тусклый желтоватый свет лампы падал на резкие черты лица Цзян Мина, очерчивая их безжалостным изгибом.
Сложив руки на груди перед собой, Цзян Мин откинулся на спинку стула, при этих словах его брови взлетели вверх, а в глазах блеснул насмешливый огонек:
— Это и есть твоя манера просить о помощи?
Лян Жуй помедлил, а затем слабо улыбнулся:
— А какую манеру ты считаешь более подходящей? Я могу измениться.
Цзян Мин пристально вглядывался в него, а затем вдруг зааплодировал:
— По степени лицемерия тебе просто нет равных на моем веку! Ненавидишь меня до смерти, но когда дело доходит до использования меня в своих целях, ни капли не сомневаешься, поистине умеешь и прогибаться, и возвышаться…
Под конец его слова звучали уже с нескрываемым сарказмом.
Лян Жуй не стал возражать. Сегодня он действительно воспользовался Цзян Мином ради собственных целей, но никакого стыда по этому поводу не испытывал.
Столь внезапное появление Цзян Мина в тот день фактически загнало его на край обпав. Если бы он начал капризничать и ссориться с Цзян Мином, то лишь загнал бы компанию Ханя Пина в тупик: они не только полностью пролетели бы мимо этого тендера, но и могли столкнуться с последствиями в виде давления со стороны Ду Жуна. Пострадать из-за него должен был Хань Пин — а вот этого Лян Жуй допустить никак не мог. Чтобы повернуть ситуацию вспять, требовалось всего лишь подыграть Цзян Мину и сказать пару нужных слов, разве это так сложно? Он уже давно не наивный ребенок. Какая польза от одной лишь гордости? Реальность учит людей постепенно уступать обстоятельствам, и случившееся едва ли тянуло на серьезную проблему.
К тому же, разве не этого добивался Цзян Мин? Заставить его осознать суровую реальность и пойти на компромисс.
Лян Жуй давно перерос тот возраст, когда играют в юношеский максимализм, и прекрасно понимал, что пытаться изменить мнение человека, глубоко укоренившегося в своей предвзятости — дело крайне неблагодарное и утомительное, поэтому спорить с Цзян Мином он не собирался. Он вздохнул и искренним тоном произнес:
— Докатиться до такой жизни — право, не моя воля. Что я могу сделать, чтобы ты остыл?
Лян Жуй полагал, что его тон звучал достаточно мягко и не оставлял ощущения фальши. Однако Цзян Мин внезапно протянул руку и смахнул стакан со стола. Звук разбившегося стекла заставил Лян Жуя мгновенно напрячься всем телом.
— Остыл? — лицо Цзян Мина исказилось злобой, он ледяным взглядом уставился на Лян Жуя, очевидно, доведенный до предела ярости.
Столкнувшись с таким Цзян Мином, Лян Жуй почувствовал нехватку воздуха. Он крепко сжал губы, не понимая, какая именно фраза вновь разгневала его. Разве он был неправ, пожелав добровольно уладить прошлые обиды? Причина, по которой Цзян Мин продолжал цепляться за него, крылась лишь в том, что когда-то он инсценировал собственную смерть и сбежал, обманув его. Для гордого и самолюбивого Цзян Мина это, разумеется, казалось совершенно неприемлемым. Лян Жуй прекрасно понимал его: если бы он сам оказался на его месте, а человек, которого он ненавидел сильнее всего на свете, умер бы, не дождавшись мести… И ладно бы тот действительно скончался, но спустя годы выяснилось бы, что он жив, просто сбежал и преспокойно наслаждается жизнью… Разве можно было с этим смириться? Будь человек хоть немного мелочен, от злости немудрено и задохнуться.
Лян Жуй нахмурился: похоже, это дело так просто не разрешить, но… попытаться-то всё равно стоило? Поколебавшись мгновение, он произнес:
— Я и впрямь искренне прошу о прощении.
— Прощении? По-твоему, мне нужно твое покаяние? — Цзян Мин закрыл глаза, а когда открыл их снова, его взгляд вновь стал отстраненным. Уголки его губ дернулись в саркастичной усмешке:
— Ты прав… Только вот твоя искренность гроша ломаного не стоит, к тому же… неужели ты считаешь меня дураком, которого можно отделать парочкой пустых фраз?
Лян Жуй немного подумал, и его брови разгладились — смысл слов Цзян Мина стал кристально ясен. Раз тот готов выдвигать требования, это уже хороший знак… Больше всего он боялся не трудностей, а отсутствия самой возможности их решения.
Он поднялся на ноги, шаг за шагом подошел к Цзян Мину, вгляделся в его суровое лицо и медленно опустился перед ним на колени.
— Так… устроит? — подняв голову, спокойно произнес Лян Жуй.
Цзян Мин в упор смотрел на стоявшего перед ним на коленях мужчину. Даже совершая столь унизительный и лицемерный поступок, даже опускаясь перед ним без малейшего стыда, выражение лица этого человека оставалось неизменно безмятежным и естественным, а спина — прямой.
Прекрасно зная, что всё вокруг — ложь… однако эти благородные черты лица, чистый разрез глаз и мягкая, едва заметная улыбка действовали словно ядовитый мак, вытягивая его волю и не оставляя шанса на спасение.
Ярость в груди Цзян Мина разрослась диким бушующим плющом, достигнув почти неконтролируемой точки. Подавшись верхней частью тела вперед, он глубоко заглянул в глаза Лян Жуя:
— Почему ты не оправдываешься? Почему не сопротивляешься?
Ты настолько… жаждешь отгородиться от меня?
Холодно улыбаясь, Цзян Мин коснулся ладонью лица Лян Жуя, провел подушечкой пальца по его мягким губам, и скрытые в глубине души желания хлынули наружу, подобно прорванной плотине.
— Мало. Совсем недостаточно.
http://bllate.org/book/30702/3742287
Готово:
