Глава 5
Лян Жуй проворочался всю ночь, а наутро, морщась и превозмогая физическое недомогание, переоделся и отправился домой к Лю Сыжун.
Увидев его, Лю Сыжун искренне обрадовалась:
— Ты пришёл! Всё в порядке?
Взгляд Лян Жуя смягчился. Он ответил:
— Всё хорошо, опять заставил тебя волноваться. Я ведь вчера ещё обещал угостить тебя ужином.
— Поужинать можно в любой день, главное, что ты цел и невредим. Во всём виновата я, это я попросила тебя отвезти торт, — с чувством вины произнесла Лю Сыжун. — Если бы не это, ничего бы не случилось.
*Нет, дело не в тебе, а во мне. Это из-за меня за тобой начали следить.*
Однако Лян Жуй никак не мог высказать правду вслух.
— Не вини себя. Извиняться должен я, ведь я не сдержал слово, — Лян Жуй моргнул и улыбнулся: — К тому же девушкам порой не стоит быть чересчур рассудительными и безответными — если у тебя совсем нет характера, мужчины перестанут это ценить.
Лю Сыжун покраснела, отвела взгляд в сторону и пробормотала:
— Эм… Сяо Юань ещё спит, пойду разбужу его.
Лян Жуй поднял руку, останавливая её, и сказал уже серьезным тоном:
— На самом деле я пришёл сегодня к тебе с одной просьбой.
— Какой? — спросила Лю Сыжун.
— Недавно в компании появился важный тендерный проект, работы предстоит очень много. Поэтому в ближайшие дни у меня вряд ли найдется время присматривать за Сяо Юанем. Нанимать няню на пару дней — во-первых, уже поздно искать, а во-вторых, боязно доверять чужому человеку. Я бы хотел, чтобы Сяо Юань пожил у тебя несколько дней, пока я не разберусь со всеми делами и не заберу его, — объяснил Лян Жуй.
Лю Сыжун даже задумываться не стала:
— Я-то думала, что стряслось! Сяо Юань ведь не впервой у меня гостит. Не переживай, я о нём позабочусь!
Лян Жуй посмотрел на неё долгим взглядом:
— Тогда вся надежда на тебя.
Принимая это решение, Лян Жуй не видел другого выхода: хотя в тот день Цзян Мин в конце концов и отпустил его, история на этом явно не закончилась. Ему придется в любой момент ожидать неприятностей от Цзян Мина, а значит, он не сможет должным образом заботиться о ребенке. К тому же обо всех этих вещах сын не должен знать.
Что же касается Лю Сыжун… До тех пор, пока с этим вопросом не будет покончено раз и навсегда, он обязан держать её на расстоянии и не позволять втянуть себя в эту путаницу. Так что временный отъезд от обоих был наилучшим решением.
Как поступит сегодняшний Цзян Мин, предсказать было совершенно невозможно.
Он не имел права рисковать.
Слова Лян Жуя о том, что ему нужно заниматься работой, были не просто отговоркой.
Не так давно муниципальное правительство Пинчэна привлекло внешние инвестиции для строительства крупного коммерческого центра в самом центре города. Такой масштабный проект имел колоссальное значение для поднятия имиджа Пинчэна, поэтому власти относились к нему с максимальным вниманием. Можно сказать, для него открыли все зеленые улицы: по первому требованию выделялись и люди, и земля.
При масштабах такого проекта любой мог разглядеть скрытую в нем выгоду и коммерческий потенциал, но ввязаться в это дело без достаточных сил было невозможно.
Как только стали известны результаты тендера, Лян Жуй узнал об этом одним из первых: генеральным подрядчиком была признана Ванцзинь Груп, крупнейший местный застройщик Пинчэна. Глава компании Ду Жун являлся одним из самых известных предпринимателей города, из года в год получал правительственные грамоты, к тому же был здесь полновластным хозяином и обладал огромным влиянием. Его победа в тендере выглядела вполне закономерной.
Раз главный подрядчик определился, значит, пришло время действовать и таким мелким и средним компаниям, как их собственная. Пусть им не достанется самый жирный кусок, но даже урвать крохотный кусочек от этого пирога — уже немалое достижение.
Стоило им заполучить контракт хотя бы на один из субподрядов, и компании Лян Жуя хватило бы работы на полгода вперед.
В последние годы конкуренция становилась всё жестче, и финансовое положение компании, где работал Лян Жуй, оставляло желать лучшего, поэтому текущий проект приобретал особую важность. Ради блага компании и ради себя самого Лян Жуй не смел упускать такой шанс.
Поэтому в эти дни он попросту ночевал прямо на работе, усердно собирая досье на конкурентов и сведения о Ванцзинь Груп, стремясь добиться победы в грядущем конкурсе предложений.
Помимо работы, он ежедневно звонил Лю Сыжун и Сяо Юаню.
Что же до Цзян Мина… тот за всё это время больше не появлялся и не искал с ним встреч.
Однако Лян Жуй не чувствовал себя от этого спокойнее.
Это ощущение напоминало состояние приговоренного к смертной казни преступника: ты прекрасно знаешь, что неизбежное всё равно случится, но можешь лишь бессильно ждать, и само это ожидание мучительнее финального избавления.
В тот день Лян Жуй как раз готовился к вечернему застолью, когда на телефон неожиданно пришло СМС с незнакомого номера: Сегодня в шесть вечера, Хэцзянская дорога, Циньюань Сяочжу, корпус 306, жду.
Лян Жуй какое-то время молча смотрел на экран, а затем легко вздохнул.
Когда этот момент наконец настал, на душе почему-то стало даже легче.
Хотя имя отправителя не было указано, Лян Жуй отлично понимал, чье это сообщение, только вот…
Лян Жуй с досадой помассировал переносицу: хоть ему и хотелось поскорее разрешить проблему и он прекрасно знал, что от судьбы не уйти, сегодняшний день подходил меньше всего.
Лян Жуй потратил столько дней на подготовку и с большим трудом раздобыл информацию о том, что сегодня вечером генеральный подрядчик в лице главы Ванцзинь Груп, Ду Жуна, устраивает банкет в отеле Дицзин. Их компания Дунъи была слишком мала и не доросла до того, чтобы приглашать Ду Жуна на банкет, однако упустить возможность набиться в знакомые было нельзя — до окончания приема заявок оставались считанные дни, нужно было срочно действовать.
Большой палец Лян Жуя на мгновение замер над экраном, но в конце концов он всё же отредактировал и отправил ответное сообщение: Сегодня занят, давай в другой раз.
Отправляя это СМС, он испытывал сильнейшее волнение.
Нынешний Цзян Мин походил на бомбу замедленного действия, готовую взорваться в любой момент. Кто знает, не разозлит ли его такой отказ и не решит ли он, что Лян Жуй просто ищет предлог для уклонения — а в этом сомневаться не приходилось.
Но сегодняшний вечер действительно был абсолютно неподходящим.
Впрочем, времени на долгие раздумья у него не оставалось. Стоило ему отложить телефон в сторону, как дверь распахнулась и вошел Хань Пин со словами:
— Ну что, мы выдвигаемся?
— Хорошо. — Лян Жуй подхватил пиджак, поднялся на ноги и с улыбкой спросил: — Ты сегодня за рулем?
Хань Пин был директором компании, в которой работал Лян Жуй. Они были знакомы уже больше семи лет — как раз тогда Лян Жуй, помотавшись по свету, вскоре после прибытия обосновался в Пинчэне.
Спасаясь от клана Цзян и стремясь превратиться в покойника в самом прямом смысле этого слова, Лян Жуй отказался от своего имени, высокого положения и всего, чего с таким трудом добился в прошлом. Он добровольно оставил за собой все числившиеся на нем активы, захватив с собой лишь скромную сумму наличных, и уехал в одиночку.
Без документов, без диплома о высшем образовании, он в одно мгновение рухнул с небес на землю, превратившись из баловня судьбы в самого бесправного человека на дне общества. Выживать в мире с таким жестким социальным расслоением оказалось невероятно трудно.
Он не мог устроиться на нормальную работу, поначалу перебиваясь случайными заработками и с трудом сводя концы с концами ради ребенка. Имея за плечами огромный потенциал, он не мог ничего доказать, а в пустые слова никто не верил — кому захочется связываться с человеком с темным прошлым? К тому же, перебравшись из процветающего мегаполиса в этот глухой провинциальный городок, он обнаружил, что многие его прежние навыки здесь попросту некуда применить.
Если бы не встреча с Хань Пином, нынешняя жизнь Лян Жуя, пусть и не оборвалась бы трагически, но уж точно не была бы столь стабильной и благополучной.
Именно Хань Пин дал ему шанс проявить себя, протянул руку помощи в самые тяжелые времена, поверил в него и доверил ответственное дело, а несколько лет назад даже назначил заместителем директора, благодаря чему Лян Жуй наконец прочно встал на ноги в этом городе.
Лян Жуй умел быть благодарным, а потому с чистой совестью остался здесь, изо всех сил работая на благо компании.
Пусть доходы были средними, в Пинчэне этого вполне хватало на сытую жизнь и даже на то, чтобы делать накопления. Никаких грандиозных амбиций у него не было: он считал, что этого более чем достаточно. Он зарекся до конца своих дней ступать на землю того города, где жил этот человек, и больше никогда не возвращаться в те высокие сферы — он хотел лишь вырастить ребенка.
Усердно работать и жить честной жизнью — разве не к этому стремится абсолютное большинство людей всю свою жизнь?
Изначально всё так и развивалось по его воле, но кто мог предположить, что в заштатном городишке за тысячу ли от дома им снова доведется столкнуться нос к носу с человеком из совершенно другого мира?
Сегодня Хань Пин был одет с иголочки. Ведя машину, он попутно болтал с Лян Жуем:
— Интересно, легко ли найти подход к этому директору Ду?
Лян Жуй улыбнулся:
— Легко или нет — неважно, главное, чтобы у нас были общие интересы.
Услышав это, Хань Пин кивнул и со вздохом произнес:
— Знаешь, я в последнее время стал каким-то мнительным. Куда мне до твоего философского спокойствия.
Взгляд Лян Жуя дрогнул, и он с улыбкой поинтересовался:
— Что такое? Опять неудачи на любовном фронте?
В глазах Хань Пина застыла меланхолия:
— Опять расстались.
На лице Лян Жуя проступило выражение полной предсказуемости.
Если уж на то пошло, Хань Пин тоже был геем, и с тех пор, как он узнал о предпочтениях Лян Жуя, они стали близкими друзьями. Искры между ними никогда не пробегало, но товарищами они оказались отменными, испытывая друг к другу нечто вроде родства душ.
В выборе друзей Хань Пин не ошибался, отличался искренностью и заслуживал доверия, однако в сердечных делах вел себя просто ужасно. На самом деле он не был ветреным гулякой и всегда мечтал найти постоянного спутника жизни, вот только все его кавалеры, по мнению Лян Жуя, выглядели совершенно не способными к оседлой жизни. Время неизменно доказывало правоту Лян Жуя: романы заканчивались разрывами, причем каждый раз со скандалом. Поначалу, когда Хань Пин изливал душу, Лян Жуй честно пытался во всем разобраться, утешал и сочувствовал, но потом… со временем это вошло в систему, и он просто очерствел.
В подобных вопросах он был абсолютно бессилен помочь.
Лян Жуй похлопал Хань Пина по плечу и философски изрек:
— Ничего страшного, старое уходит — новое приходит.
Хань Пин: «...Вообще-то ты мог бы проявить чуточку сочувствия...»
— Мы приехали, давай зайдем внутрь. — Лян Жуй поправил воротник рубашки, толкнул дверь и вышел первым.
Едва они переступили порог отеля, как телефон внезапно завибрировал. Увидев на экране злосчастный незнакомый номер, Лян Жуй на секунду помрачнел, но тут же с невозмутимым видом сбросил вызов и перевел смартфон в беззвучный режим.
Хань Пину, шедшему чуть позади, как раз посчастливилось заметить этот сброшенный звонок, и он озадаченно спросил:
— Кто это тебе названивает?
— Страховые агенты предлагают услуги, — Лян Жуй выдавил из себя наигранно-беспомощную улыбку.
Допытываться дальше Хань Пин не стал, изобразив на лице понимание: мол, знакомо, плавали.
Они забронировали отдельный кабинет как раз по соседству с VIP-залом Ду Жуна. Прибыв задолго до назначенного времени, они устроились внутри и принялись болтать, даже не запирая дверь.
Вскоре из коридора донеслись громкие, раскатистые голоса — в окружении свиты мимо проходил Ду Жун.
Лян Жуй переглянулся с Хань Пином, и примерно полчаса спустя они вместе, со стаканами вина в руках, направились стучать в дверь соседнего кабинета.
Мужчина, открывший им дверь, не знал ни Лян Жуя, ни Хань Пина, но, заметив бокалы в их руках, решил, что это, должно быть, какие-то знакомые директора Ду, которые случайно оказались здесь и заглянули выпить за компанию, поэтому без лишних слов пропустил их внутрь.
Ду Жун восседал на почетном месте во главе стола. Мужчина за пятьдесят, слегка раздавшийся в плечах, он излучал тяжелую ауру человека, долгое время находящегося у власти, а криминальное прошлое добавляло ему природной грозности. Даже храня молчание, он заставлял окружающих трепетать и относиться к себе с опаской.
На лице Хань Пина уже застыла безупречная улыбка. Держа бокал с завидным достоинством, в то же время вежливо и без раболепия, он шагнул вперед:
— Здравствуйте, директор Ду! Я Хань Пин из компании Дунъи. Никак не ожидал встретить Вас сегодня здесь, а поскольку я всегда искренне восхищался Вашим талантом руководителя, то не удержался и заглянул засвидетельствовать свое почтение.
Ду Жун бросил на Хань Пина беглый взгляд и процедил сквозь зубы со снисходительной усмешкой:
— Директор Хань слишком любезен.
Желающих выразить ему «восхищение» в Пинчэне хватало с избытком, но никакого Хань Пина из какой-то там Дунъи он отродясь не знал, а значит, птицей высокого полета тот явно не являлся.
На словах выказывая вежливость, Ду Жун оставался холоден и невозмутим, сидя в кресле словно влитой. Сидевшие рядом люди мгновенно уловили настроение босса, и взгляды, устремленные на Хань Пина и Лян Жуя, тут же стали откровенно недоброжелательными.
Окинув присутствующих взглядом, Лян Жуй с абсолютно спокойным выражением лица подошел к Ду Жуну, залпом осушил свой бокал и произнес:
— Появление без приглашения — целиком наша вина, поэтому в качестве извинения я выпью штрафную. — Закончив говорить, он с самым естественным видом аккуратно положил под руку Ду Жуну банковскую карту, будто просто непринужденно протягивал тому сигарету. — Маленький знак внимания, не судите строго.
Веки Ду Жуна едва заметно дрогнули, а остальные сделали вид, что смотрят сквозь них, будто ничего особенного и не произошло.
Изначально Лян Жуй планировал действовать иначе, но после стольких дней бесплодных попыток добиться аудиенции ему поневоле пришлось прибегнуть к крайним мерам, заодно проверив реакцию Ду Жуна. Пускай они и не озвучивали свои истинные цели вслух, такое старое и хитрое лисье увертливое создание, как Ду Жун, прекрасно понимало, зачем они здесь.
Однако реакция Ду Жуна заставила сердце Лян Жуя мгновенно ухнуть в ледяную пропасть.
— Мы незнакомы, и принимать от вас подобные знаки внимания я не осмелюсь, — расхохотался Ду Жун. Его ехидный, пронзительный взгляд скользнул по Лян Жую и в конце концов остановился на Хань Пине: — Директор Хань, раз уж начали говорить — говорите прямо. Зачем же с порога ставить меня в такое неловкое положение?
Лицо Хань Пина мгновенно изменилось.
В головах у него и Лян Жуя пронеслись абсолютно одинаковые мысли: дело приняло дурной оборот.
Когда человек вроде Ду Жуна с самого начала начинает сыпать подобными обвинениями, это значило лишь одно: он не намерен оставлять им ни единого шанса, скорее всего, подходящий кандидат в его голове уже давно определен, а потому церемониться с ними он не собирался. Иначе разве стоило из-за каких-то жалких денег портить отношения, неужто в бизнесе нельзя обойтись без человеческих уступок?
Неужели придется вот так просто сдаться, потерпев поражение еще до начала боя?
В глазах Лян Жуя мелькнула искра глубокого отчаяния, но он всё же попытался спасти ситуацию. На лице не дрогнул ни один мускул, и он продолжил улыбаться:
— Директор Ду, вы слишком преувеличиваете...
Однако договорить он не успел: дверь VIP-кабинета вдруг резко распахнулась.
Громкий звук привлек всеобщее внимание, и присутствующие уставились на порог со смешанным чувством изумления и гнева. Какой же неотесанный дурень смеет заваливаться внутрь, даже не постучавшись? Неужели он не понимает, кто сидит в этом зале? Какая наглость!
Лян Жуй тоже перевел взгляд на вошедшего, но его лицо в тот же миг окаменело, а кончики пальцев, сжимавших ножку винного бокала, побелели от чудовищного напряжения.
http://bllate.org/book/30702/3742286
Готово:
