Гу Чжань превысил пределы необходимой обороны, так что его ждал штраф в пятьсот юаней — и на этом всё, инцидент исчерпан.
Однако адвокат семьи Сун не собирался оставлять Гу Чжаня в покое, намереваясь во что бы то ни стало упечь того в изолятор.
— Пусть у этого Сун Цзяня мозги проветрятся, кто первым руки распустил? — Гу Чжань стоял на месте, не сводя глаз с адвоката.
Мозги Сун Дряни.
Полицейский и Старый Линь изо всех сил старались не выдать улыбку.
— Господин Сун действительно первым совершил действие в отношении господина Гу, но в этом не было злого умысла, всего лишь дружеское приветствие старых однокашников, — адвокат невозмутимо указал на экран монитора, где рука Сун Цзяня лежала на талии Гу Чжаня, а другой он поглаживал его по щеке. — Но господин Гу затаил старые обиды и, будучи излишне импульсивным, поднял руку на господина Суна.
Адвокат продемонстрировал фотографию со спиной раненого Сун Цзяня.
На первый взгляд зрелище выглядело пугающе: сплошь кровавые пятна. Но если присмотреться, самая большая рана была размером не больше ногтя — на плече, а остальное — лишь мелкие царапины, просто кровь не успели стереть.
Адвокат заявил, что его клиент категорически отказывается от примирения. Гу Чжань обязан понести ответственность перед законом, и если положено задержание, значит, будет задержание — четыре дня, ни часом меньше.
Старый Линь и полицейский нахмурились. Если Сун Цзянь не пойдет на попятную, Гу Чжаню не избежать заключения. Все, что они могли сделать — это попытаться потянуть время в надежде, что Сун Цзянь передумает.
Гу Чжань слушал красноречивые доводы адвоката, совсем не удивляясь.
Еще в мужской школе Сун Цзянь был тем еще типом, который смотрел на мир свысока и признавал лишь тех, кто влиятельнее его самого. После того как семья Гу пришла в упадок, Сун Цзянь, разумеется, стал вытирать ноги о Гу Чжаня.
Гу Чжань молча стоял у стола, опустив взгляд на адвоката.
Его кожа была от природы светлой, уголки глаз слегка опущены вниз. Хотя рост его был под метр восемьдесят, худощавое телосложение и изящный костяк делали его визуально ниже. К тому же, в толстовке с мультяшным принтом он выглядел совсем хрупким, почти по-детски, казался моложе своих лет и даже немного беззащитным.
Гу Чжань знал, что он красив — это был врожденный дар крови семьи Гу.
В расцвете могущества семьи Гу эта красота была лишь приятным дополнением, но теперь, когда дела пошли под откос, его утонченное лицо, сохранившее юношескую невинность, стало лучшей маскировкой и самым острым оружием.
Когда он продавал алкоголь, ему не было равных, даже тетушки в полицейской столовой, накладывая ему еду, всегда добавляли лишний кусок мяса.
Сейчас же перед Гу Чжанем сидел адвокат семьи Сун, работающий за годовой оклад: количество дней, которые Гу Чжань проведет под стражей, никак не сказывалось на его доходах.
Поэтому, решил он, стоит немного проявить покладистость и притвориться жертвой — это должно ослабить напор адвоката.
Гу Чжань посмотрел на юриста, в его глазах читалась лишь горькая обида.
Все присутствующие в комнате уставились на него. Полицейский выглядел смущенным, а Старый Линь тактически опустил глаза, чтобы не поддаться чарам внешности Гу Чжаня.Адвокат семьи Сун поднял руку и поправил несуществующую чёлку на лбу, а в следующую секунду заговорил значительно мягче.
— Офицер Гу, мы, адвокаты, лишь действуем в интересах нашего доверителя. В сложившейся ситуации господин Сун получил обширные травмы, и у него есть веские причины отказываться от примирения.
— Какие еще причины? — голос Гу Чжаня был хриплым и звучал слабо и беспомощно.
— Это связано с личной жизнью, поэтому мы не можем вдаваться в подробности. Впрочем, мы можем попробовать переговорить с генеральным директором Суном о том, чтобы сократить срок заключения под стражей на несколько дней.
— У него есть личная жизнь, а у меня?
Гу Чжань медленно задрал худи, обнажая талию.
На его ослепительно белом боку красовалась страшная рана шириной в полторы ладони, заплывшая темно-синими и фиолетовыми синяками.
— Вчера рука Сун Цзяня оказалась именно в этом месте. На записях с камер видеонаблюдения есть звук, можно сделать аудиоанализ. Уважаемый адвокат, сходите послушать, что говорил ваш клиент.
Он заявил, что хочет, чтобы я был с ним, и его не волнует, что я мужчина. Мы ведь вместе учились, я и подумать не мог, что он...
Гу Чжань замолчал и опустил край худи.
В комнате для примирения воцарилась мертвая тишина. Адвокат отвел взгляд от талии Гу Чжаня и, уставившись на экран ноутбука, хранил молчание.
— Послушайте, офицер Гу... Гомосексуальность — это не преступление, — выдавил наконец адвокат.
— Но сексуальные домогательства — это преступление, а он еще и извращенец с наклонностями к садизму, — Гу Чжань обеими руками уперся в стол и чеканил каждое слово.
— Офицер Гу, слова к делу не пришьешь, — адвокат попытался переломить ход событий.
— Хотите, я снова задеру — Гу Чжань оперся руками о стол и выпрямился, собираясь снова продемонстрировать рану на боку.
Но раздался оглушительный грохот, крышка стола в комнате для примирения с треском разломилась надвое и рухнула на потерявшего равновесие Гу Чжаня. Бланки соглашений и ноутбуксыпались на него сплошным потоком, словно снег.
В комнате для примирения воцарился полный хаос, и Гу Чжань воспользовался моментом, чтобы выплеснуть эмоции наружу.
— Разве травма у меня на пояснице — не травма? Разве геям дозволено безнаказанно домогаться людей? Сун Цзянь — настоящий маньяк! И если уж наказывать обе стороны, то отправляйте под стражу нас двоих! Пять дней так пять дней, пятнадцать так пятнадцать, я, Гу Чжань, составлю ему компанию!
Голос Гу Чжаня доносился из-под обломков стола — приглушенный и охрипший, он звучал еще более жалобно.
Все было разыграно в самую точку.
Адвокат и сотрудник полиции бросились на помощь: один принялся поднимать доску, другой — поддерживать упавшего на пол человека.
— Они переходят все границы! От злости даже стол в полицейском участке разломился пополам, только посмотрите!
Гу Чжань уцепился за поддерживавшего его полицейского, опустил глаза и продолжал возмущаться.
Он изо всех сил хмурил брови, чтобы случайно не рассмеяться в голос.
Сегодня он специально надел не форму, а милое худи с кроликом — как раз для того, чтобы разжалобить всех своим жалким видом.Кто бы мог подумать, что столешница в отделении полиции окажется со мной на одной волне: стоило только нажать на неё с избытком чувства справедливости, как она тут же рухнула.
Стол в полиции — просто чудо, его актерская игра идеально совпала с амплуа Гу Чжаня, маленького Бавана.
Сун Цзянь действительно меня провоцировал, это правда, но травма на пояснице — след от спасательного троса, которым я вчера вытаскивал Цюэ Чао, когда тот крутился в турбине.
Гу Чжань опасался, что если адвокат присмотрится повнимательнее, то раскусит его ложь. Но теперь, когда стола не стало, о каком примирении могла идти речь?
Пусть вообще не смотрят. Через пару дней рана затянется, и всё исчезнет.
Гу Чжань ликовал.
Мистика, не иначе, чистая мистика.
Эта столешница заряжена такой удачей, её обязательно нужно забрать домой.
Полицейский нахмурился, глядя, как адвокат собирает с пола бумаги и ноутбук. Он велел всем расходиться и договориться с другой стороной о примирении в другой день.
Гу Чжань продолжал что-то недовольно бормотать, но Старый Линь схватил его за рукав, запрещая произносить хоть слово.
Адвокат включил ноутбук, экран которого пошел синими полосами, и заявил, что будет ходатайствовать об аудиоэкспертизе: нужно выяснить, есть ли у господина Суна склонность к сексуальным девиациям, и провести профессиональную экспертизу.
В комнате для примирения стоял шум, и тут раздался ещё один грохот — дверь с силой распахнул молодой помощник полицейского.
Кто-то… кто-то перегородил машиной вход в отделение, требует увидеть Гу Чжаня и чтобы тот немедленно вышел, — выпалил помощник. — Это Роллс-Ройс Фантом корпорации Цюэ, тот самый, в зелено-серебристой гамме.
Корпорация Цюэ — знатный род с вековой историей. В Чжанчэне им было непросто оставаться в тени, даже если бы они того хотели. Зелено-серебристый Фантом был личным автомобилем старого председателя правления, Цюэ Линьяня, и это знали все.
Полицейский опешил и спросил Гу Чжаня, собирается ли тот выходить.
Лицо Гу Чжаня было ещё более растерянным, чем у полицейского. Он бросил взгляд на адвоката семьи Сун, гадая, не связался ли Сун Цзянь с семьей Цюэ и не прислали ли его теперь, чтобы поквитаться.
Но это же полицейский участок! Неужели Фантом может просто раздавить его прямо у входа?
Гу Чжань потрогал маленького кролика у себя на груди, глубоко вздохнул и вышел из комнаты для примирения.
Темно-зеленый Фантом переливался на солнце, словно темное серебро в песке. Как только Гу Чжань подошел к машине, заднее стекло опустилось.
На сиденье в одиночестве сидела женщина средних лет. Она выглядела безупречно, а жемчужное ожерелье на шее сверкало, словно маленькие лампочки.
— Гу Чжань.
Гу Чжань мельком глянул на женщину в салоне, помрачнел, отступил на два шага и ничего не ответил.
— Стой, где стоишь! Перестань навлекать неприятности, слышишь? Юридический отдел докладывает, что ты не подписал документы о ликвидации, а теперь ещё и в драку в баре ввязался, до полиции дошло. Что происходит?
Голос женщины звучал резко и властно.
Гу Чжань взглянул на неё с абсолютно бесстрастным лицом.
Это была его тетя, Гу Маоцзинь, первая предательница семьи Гу. Именно она была той самой родственницей, которая при разделе имущества вынесла больше всех денег и быстрее всех сбежала.
Если он с младшей сестрой росли с серебряной ложкой во рту, то эта тетушка всю жизнь проводила в золотой колыбели, не вынося даже легкого ветерка.
А у Гу Чжаня с детства был скверный характер, избалованный донельзя. Они с тетей всегда были как кошка с собакой: стоило им встретиться, как между ними вспыхивала искра из-за какой-нибудь мелочи — например, кто из них займет лучшее место в одном и том же фургоне.
В последний раз Гу Чжань видел тетю на похоронах матери, а после этого общался только с её адвокатами, которые привозили бумаги о разделе наследства и снятии с неё ответственности.
За последние два года она явно пошла в гору, раз разъезжает на Фантоме семьи Цюэ.
Гу Маоцзинь тоже обладала талантом семьи Гу: её коньком всегда было крутить мужчинами с помощью своей красоты. Несмотря на возраст, она сохранила очарование, так что сесть в машину Цюэ Линьяня было для неё несложно.
Гу Чжань наблюдал, как её алые губы открываются и закрываются, задавая вопрос, когда Гу Ин вернется в Чжанчэн. Он не мог взять в толк, какой нерв у тети замкнуло, что она примчалась в полицию читать ему нотации. Вероятно, дело было в тех самых документах о банкротстве, которые он не подписал.
Да плевать. Пусть читает, если хочет.
Гу Чжань перевел взгляд поверх Фантома и увидел, как из-за угла во дворе участка показался нос потрепанного Гелендвагена Толстяка Вана.
Не проронив ни слова, он прошел мимо темно-зеленого Фантома, проигнорировал гневные окрики тети, выбежал со двора полиции и запрыгнул в машину.
— Тот старпом из судоходной компании Цюэ, которого ты вчера вытащил... Сегодня председатель правления Цюэ лично приедет вручать тебе знамя с благодарностью? — Толстяк Ван с нескрываемой завистью уставился на темно-зеленый Фантом.
— Размечтался. Это моя тетя. Видимо, присосалась к семье Цюэ и приехала меня учить жизни.
— Да ну? Она что, и семью Цюэ обчистит до нитки? — вздохнул Толстяк Ван. Ему доводилось видеть, как работает Гу Маоцзинь: она сметала всё на своем пути, не оставляя и щепки.
Гу Чжань остался невозмутим:
— Пусть делает, что хочет. Поехали, домой.
— С дракой всё уладил?
— Почти. Соглашение о примирении ещё не подписано, но не к спеху, это дело времени.
— Если не подписал, как ты собираешься продавать мне вино? — Толстяк Ван открыл ящик с инструментами, в котором лежала пачка стоюаневых купюр. — Возьми пока это на расходы. А когда со всем разберешься, придешь и отработаешь вином.
Гу Чжань уставился на стопку розовых купюр. В глубине души что-то словно укусило его, стало немного больно, а следом по сердцу разлилось тепло.
Если бы не Толстяк Ван и Старый Линь, возможно, сейчас ему пришлось бы вместе с сестрой играть на скрипке на улице, подставив футляр для милостыни и выставив QR-код для оплаты.
http://bllate.org/book/30699/3742079
Готово:
