Ши Цзин был недоволен тем, что старик загораживает проход и мешает его бизнесу, и как раз пытался уговорить подоспевшего организатора выставки отправить того в VIP-комнату отдыха, как вдруг, подняв голову, увидел знакомое лицо.
Да это же его обожаемый профессор Вэнь! Как же тесен мир!
Почувствовав некоторую связь между ними, он уже собирался заговорить, но столкнулся с хмурым взглядом Вэнь Шэна и только тогда сообразил, что сейчас находится в статусе «прогуливающего занятия».
И точно, Вэнь Шэн заслонил Старика Ли собой и бросил на Ши Цзина ледяной, небрежный взгляд: — Молодой человек, если память мне не изменяет, сейчас вы должны находиться в туалете на первом этаже здания Сюэхай в университете C. Выходит, это вы так открыто и нагло прогуливаете пары?
Ши Цзин слегка смутился и уже хотел объясниться, но, перехватив чуть насмешливый взгляд Вэнь Шэна, внезапно почувствовал, как у него в груди всё сжалось от досады. Он замер на месте, не зная, что сказать.
Услышав это, Старик Ли завелся еще сильнее: — Ах ты, паршивец, до чего же гнилой человек! И пары прогуливаешь, и фальшивкой торгуешь — просто совести нет!
Организатор, наконец заметив, что к Старику Ли присоединился молодой человек, поспешно шагнул вперед: — Уважаемый, это, должно быть, кто-то из ваших младших родственников? Давайте пройдем в комнату отдыха и там во всем спокойно разберемся, а то перекрывать проход здесь — ну разве это дело?
Вэнь Шэн скрестил руки на груди. Возможно, академический авторитет придал ему безапелляционную манеру держаться, и он смотрел на Ши Цзина чуть ли не свысока: — Я не вижу ничего дурного в том, что покупатель отстаивает свои законные права.
Ши Цзин мысленно скрипел зубами: такой красавчик, а ума и проницательности ноль — такая классная внешность пропала зря! Разозлившись, он больше не собирался церемониться в выражениях: — Профессор Вэнь, раз уж вы человек образованный, с вами должно быть возможно договориться. Повторяю еще раз: в нашей лавке не продают нефритовые браслеты, как и нефритовых Будд с Гуаньинь, у нас есть только кольца, браслеты и серьги с инкрустацией из самоцветов. Его вещь куплена не у нас.
Вэнь Шэн перебрал в уме множество оправданий от продавцов, но ни одно из них не сводилось к тому, что дядя Ли просто перепутал место. Он слегка растерялся и повернулся к дяде Ли: — Чек из магазина, где вы это купили, у вас остался?
Старик Ли достал из пакета чек и протянул ему: — Всё здесь. — Сказав это, он снова зыркнул на Ши Цзина, словно торжествуя, что у него сохранились доказательства, и предупреждая того не отпираться.
Вэнь Шэн внимательно рассматривал чек добрую половину дня, пока наконец не понял, в чем дело: краска на чеке при печати уже сильно выцвела, семерка казалась единицей, а Бабушка Сюй так и не вспомнила толком, где именно совершила покупку, так что дядя Ли прямиком направился к торговой точке 1-23.
Они оклеветали невиновного человека.
Вэнь Шэн тихо извинился: — Простите, дядя Ли ошибся адресом. Больше не прогуливайте занятия. — К подобным студентам, которые пропускают учебу, отлынивают от занятий и ни к чему не стремятся, он испытывал глухое пренебрежение. Больше не сказав Ши Цзину ни слова, он принес извинения и увел дядю Ли.
Заметив, как старик Ли смущенно удаляется, зеваки сразу поняли, что адресом действительно ошиблись, и невольно прониклись к Ши Цзину капелькой сочувствия: в конце концов, лицом он вышел мягким, выглядел послушно, а его глаза — круглые, похожие на абрикосовые косточки — всегда казались немного наивными, когда он сосредоточенно на кого-то смотрел.
Чжан Синь переглянулась с Ши Цзином, и оба синхронно покачали головами: ну надо же вляпаться в такую незаслуженную беду.
Хотя ругань порядком утомила, поднявшийся из-за шумихи поток посетителей позволил им распродать немало мелких украшений. Когда сменщики вернулись с обеда, Ши Цзина и Чжан Синь отпустили отдохнуть. Чжан Синь даже обмолвилась: — А тот старик — сын он ему или внук — чертовски хорош собой. Не приди он скандалить к нашему прилавку, я бы сто процентов добавила его в WeChat.
Ши Цзин был не в духе и ковырял палочками рис в пиале: — Это тот самый профессор, с лекции которого я утром сбежал.
И надо же такому случиться — даже извиниться по-человечески не умеет, просто бесячий тип.
Около двух часов дня Чжоу Чэн наконец соизволил явиться, захватив с собой Чжао Сяна: — Поглядите-ка, как я завертелся. Выставка идет уже несколько дней, а я всё никак не выкрою времени заглянуть к нашему прилавку. Главное, у госпожи Цзян запросы высокие: ей подавай только рубины, особенно необработанные цвета голубиной крови. А те цавориты да шпинели-фенда, что ты в последнее время крутишь-вертишь, ей совершенно не по душе. Ничего не поделаешь, старику вроде меня приходится самому крутиться ради этой сделки.
Чжан Синь, делая вид, что наливает воду, отвернулась и закатила глаза.
Чжоу Чэн был консерватором — как в дизайне, так и в мышлении. Он отвергал новые рыночные тренды вроде цветных камней — турмалинов или тех же камней фенда, презирал речной жемчуг, и его расхождения с философией бизнеса Ши Цзина становились всё глубже. Более того, он на деле саботировал любые попытки Ши Цзина освоить новые направления.
Чтобы заставить Ши Цзина подчиниться, еще на этапе подготовки к ювелирной выставке он то и дело ставил палки в колеса ему и его подчиненным: то заявлял, что фабрика загружена и выделить время невозможно, то утверждал, что их дизайн никуда не годится и никто такое не купит. А когда выставка открылась, он и вовсе перевел всех людей из подчиненной ему команды, запретив им помогать Ши Цзину.
Ши Цзин через силу улыбнулся: — Тогда вся надежда на ваши труды, брат Чжоу. Госпожа Цзян — наш давний клиент, ею нельзя пренебрегать.
— Ну и как продаются твои новинки в новом стиле?
Чжан Синь поставила воду на стол: — Благодарю за беспокойство, генеральный директор Чжоу, показатели у нас вполне неплохие.
Однако Чжоу Чэн скривился в явном неодобрении: — Все эти дешевые безделушки, каких бы высот ни достигали продажи, в подметки не годятся хотя бы одному комплекту изумрудных украшений. Вы, молодежь, слишком мелковато мыслите, раз готовы возиться из-за такой сущие гроши.
Ши Цзин пристально посмотрел на него: — Брат Чжоу, это факт, что ювелирный бизнес вести становится всё труднее. Сейчас цены на драгоценности на рынке растут год от года, но объем продаж неуклонно падает — это доказывает, что премиальный сегмент начал насыщаться. Новые шаги и эксперименты стали жизненной необходимостью. Как для компании, так и для рынка в целом требуется приток свежей крови, а эти прекрасные полудрагоценные камни с доступной ценой — просто отличный выбор. К тому же работа с ними никак не противоречит продаже роскошных камней, так что вам не к чему пытаться меня задеть.
Чжоу Чэн громко рассмеялся и перевел взгляд на стоявших вокруг Чжан Синь, Чжао Сяна и остальных: — Молодежь нынче языком мелет только так, мне с вами тягаться не по силам.
Приняв вид старшего наставника, он похлопал Ши Цзина по плечу: — Как здоровье твоей матушки в последнее время? Ты бы уделял ей побольше внимания, шел навстречу и переставал трепать ей нервы. В свое время она помогла тебе открыть компанию, и теперь, когда твой бизнес идет в гору, ты должен проявить долю сыновней почтительности.
Ши Цзин кивнул, пряча вспыхнувший экран телефона в кармане. На дисплее светились режущие глаза два слова: «Мама». Похоже, визит Чжоу Чэна на выставку преследовал не только цель позлорадствовать над неудачами Ши Цзина, но и послужить дипломатом от Дин Жун.
С прошлой недели Дин Жун безумно названивала ему, требуя немедленно вернуться. Он отговаривался занятостью в компании и тянул до сегодняшнего дня, но при поддержке Чжоу Чэна Дин Жун была в курсе каждого шага фирмы, и откладывать дальше уже не получалось.
http://bllate.org/book/30697/3741839
Готово:
