И Фэйсюэ, впрочем, вовсе не старался следовать моде, просто волосы у него росли с невероятной скоростью: стоило ненадолго потерять бдительность, как они опускались ниже бедер, а если упустить момент еще раз — доставали до самых лодыжек.
В этом заключалась побочная проблема его магического артефакта.
Свой артефакт он не нашел и не купил, а выковал сам.
Для истинного артефакта лучше всего подходило самостоятельное создание, ведь с самого рождения в него был заложен собственный дух артефакта. Это было сродни тому, как мать вынашивает ребенка — связь простиралась до самых костей и крови.
И Фэйсюэ использовал собственные пряди как нить истока, так на свет появился Цинсырао. Однако их нельзя было ставить в один ряд: Цинсырао не был обычными волосами, а потому хозяин не рисковал облысеть от постоянного использования. Напротив, поскольку волосы являлись первоосновой рождения Цинсырао, по мере того как духовная энергия И Фэйсюэ крепла, бурлила и непрерывно росла, шевелюра удлинялась с преувеличенной скоростью.
Повозившись битый час и так ничего не добившись, И Фэйсюэ почувствовал, что его терпение подходит к концу. Он уже собирался направить пучок духовной энергии, чтобы просто взять и покромсать волосы, как вдруг снаружи послышался нестройный шум и гам.
*
— Ого, это еще кто? Уж не знаменитый ли благородный муж Цзилань, сам Мин Хэйлань?
— Ты точно перепутал! С чего бы этому жалкому слуге, таскающему воду для умывания, быть молодым господином Лань, ха-ха!
— К тебе обращаются, ты в конце концов он или нет?
Тонкий лед в лохани уже растаял, но Мин Хэйлань держал ее уверенно и крепко. Он хотел обойти двух затеявших ссору членов клана Фэн, но те настойчиво и беззастенчиво преграждали путь у парадных ворот.
Мин Хэйлань вздохнул и произнес:
— Кого вы во мне видите, тем я для вас и буду.
Такой ответ вовсе не удовлетворил людей из клана Фэн:
— Твой род пал, а база культивации полностью уничтожена, но ты все еще смеешь вести себя нагло?! Ты до сих пор мнишь себя главным гением-мечники Северных Земель? Да я сейчас одной мизинцем могу раздавить тебя в лепёшку!
Мин Хэйлань улыбнулся глазами и смиренно ответил:
— Разумеется, вы практик на стадии Золотого Ядра, тогда как у меня нет никакой культивации.
Члены клана Фэн, которых укололи за издевательства над простым смертным, рассвирепели:
— Ах ты! Уже превратился в раба, а все нос задираешь! Не говоря уже о том, что ты скатился до такого состояния из-за семейных бедствий — даже в свои лучшие годы ты и в подметки не годился И Фэйсюэ! Ты достоин быть лишь рабом И Фэйсюэ, его верной собакой...
Бах!
Парадная дверь главного жилого помещения с грохотом распахнулась от сокрушительной волны ци. Потоки воздуха заставили черные волосы Мин Хэйланя буйно взметнуться, но сам он устоял на ногах, зажатый в самом эпицентре этой удивительной бури. А стоявшие перед ним двое приспешников из клана Фэн отлетели назад: один проломил деревянный столб, а второй обрушил половину стены.
Юноша в алых одеждах перешагнул порог. Его длинные распущенные волосы спадали на спину, а самые концы почти касались земли, отливая потрясающим воображение бледно-золотым сиянием. При каждом его шаге они задевали створку двери, мгновенно оставляя на ней несколько глубоких жутких царапин.
И Фэйсюэ бросил:
— Пить.
— Слушаюсь. — Мин Хэйлань повернулся лицом к И Фэйсюэ. — Чай Цзинъянчунь, температуры ровно в семьдесят процентов.
Дождавшись, пока Мин Хэйлань удалится, И Фэйсюэ неспешно подошел к поверженным ученикам клана Фэн — один лежал на спине, другой пытался подняться.
— Глава И, вы...
И Фэйсюэ холодно произнес:
— Вы и в подметки не годитесь тому, чтобы служить подстилкой для ног Мин Хэйланя, но смеетесь над ним?
— Я... — с трудом поднимаясь, пробормотал ученик клана Фэн. — Мы ведь за тебя заступались. К тому же, разве ты сам не презираешь Мин Хэйланя? Говорил, что он лицемер и показушник.
И Фэйсюэ ледяным усмехнулся, его фениксовы глаза сверкнули, словно клинки:
— Я говорил то, что думал. А ты еще кто такой, какое имеешь право ставить себя со мной на один уровень и рассуждать о Мин Хэйлане?
Тот ученик попытался было возразить, но, неожиданно столкнувшись с брезгливым взглядом И Фэйсюэ сверху вниз, почувствовал, как по спине побежали мурашки, а тело покрылось холодным потом.
— Фэйсюэ.
И Фэйсюэ перевел взгляд на окликнувшего его человека.
Двое учеников клана Фэн обрадовались, словно обрели спасителей:
— Старший молодой господин!
Фэн Сяо сперва отослал обоих учеников, а затем подошел к И Фэйсюэ, успокаивающе произнеся:
— Умерь свой гнев. Это новые ученики внутреннего круга, которых нанял мой отец. Если они обидели тебя, я накажу их сам.
И Фэйсюэ пренебрежительно фыркнул:
— Кузен, я вовсе не вмешиваюсь в дела вашего клана Фэн и не раздуваю из мухи слона, придираясь по мелочам. Но эти двое — отъявленные подлецы, если оставить их в живых, они рано или поздно навлекут беду на клан Фэн.
— Да, я знаю. Вернусь — обязательно скажу отцу, не переживай. — Фэн Сяо улыбнулся и тут же подчеркнул: — И что за выражения — ваш клан? Твоя матушка — моя родная тетушка, кровная сестра моего отца, так что клан Фэн и клан И — одна семья.
И Фэйсюэ ничего не ответил.
Оглядев растрепанную шевелюру И Фэйсюэ, Фэн Сяо не удержался от смеха:
— Ну надо же, в каждом твоем волоске так и сквозит утреннее раздражение. Идем скорее в комнату, садись, я тебя приведу в порядок.
Послушно позволив утянуть себя в комнату, И Фэйсюэ уселся перед зеркалом, предоставляя Фэн Сяо разбираться с его волосами.
Несмотря на длину, пряди были мягкими, как шелк, и Фэн Сяо хватило нескольких взмахов гребня, чтобы привести их в порядок:
— Дай мне ленту для волос.
И Фэйсюэ протянул Фэн Сяо заколку из хотанского нефрита.
Фэн Сяо моргнул, принял ее, а затем закрепил прическу белой нефритовой шпилькой. Продолжая колдовать над волосами, он заговорил:
— Я тут столкнулся с Сюй Гу, он расспрашивал меня о тебе.
И Фэйсюэ даже не изменился в лице.
Фэн Сяо бросил на него взгляд и продолжил:
— Он очень переживает за тебя.
И Фэйсюэ усмехнулся:
— Переживает, как бы посильнее мне угодить?
Фэн Сяо рассмеялся:
— Кто виноват, что наш Фэйсюэ — прирожденный гений, одинаково искушенный и в науках, и в боевых искусствах? Включая братьев Ван — все они просто восхищаются тобой и хотят задобрить. Разве позволено лишь Мин Хэйланю быть всеобщим любимцем, а И Фэйсюэ нельзя цвести на радость миру?
И Фэйсюэ возразил:
— Когда я родился, в городе завяли все цветы и не осталось ни единой травинки.
— ... — Фэн Сяо почувствовал неловкость. Опять оговорился, совсем не умеет утешать людей.
Сюй Гу был давним знакомым И Фэйсюэ. Строго говоря, другом его назвать было нельзя — так, шапочное знакомство, причем свел их именно Фэн Сяо.
У Фэн Сяо был легкий нрав, для него весь мир состоял из братьев. Сюй Гу объявил себя закадычным другом Фэн Сяо, и И Фэйсюэ терпел его общество исключительно ради кузена.
Три месяца назад они окончательно порвали все связи.
И вовсе не из-за тех слов Сюй Гу: «Только вырвав сорняки с корнем, можно навсегда избавиться от бед».
А потому, что Сюй Гу заявил: «Но если не сделать вообще ничего, это будет слишком большая поблажка для человека по фамилии Мин! Мы можем убить его исподтишка!»
И Фэйсюэ было плевать на праведное осуждение блюстителей мира во всем мире, которые обвиняли его в том, что он пользуется чужим бедствием, чтобы помыкать Мин Хэйланем, одерживает победу нечестно, ведет себя бесстыдно, подло и нагло потерял лицо.
Но зло он творил открыто!
Он мстил, используя свое положение, и добивал лежачего.
Убить исподтишка?
Уж если убивать, то на глазах у всего человечества.
К чему эти прятки и тайные маневры, перед кем вы тут изволите кривляться?
Еще смешнее оказалось, когда они позже свели срывы и счета с Фэн Сяо: выяснилось, что Сюй Гу лгал на обе стороны. Никаким закадычным другом Фэн Сяо он не был, и кузен вообще не знал этого человека — тот лишь притворился «близким другом И Фэйсюэ», чтобы добиться теплого приема.
Глубоко вздохнув, Фэн Сяо осознал, что раньше смотрел на некоторые вещи слишком просто. После сегодняшнего инцидента с братьями Ван он понял, что разрыв отношений с Сюй Гу был вполне заслуженным.
И если неумышленная бестактность Сюй Гу еще могла задеть гордость И Фэйсюэ, то подлые закулисные интриги против Мин Хэйланя, судя по всему, затронули самые потаенные струны его обратной чешуи.
— Закончил? — неожиданно спросил И Фэйсюэ.
Опомнившись, Фэн Сяо поправил нефритовую шпильку, затем повернул плечи И Фэйсюэ к себе, чтобы оценить результат спереди, и удовлетворенно кивнул:
— Неудивительно, что Король Демонов Павлин однажды взглянул на тебя и тут же сам выщипал себе все перья, лишь бы больше не позориться и не распускать хвост.
На сей раз старший кузен угодил в точку: на лице И Фэйсюэ отчетливо проступило самодовольство.
Фэн Сяо предложил:
— Дорога ложка к обеду, а чай — к месту. Смогу ли я заслужить честь испить чашечку чая, заваренного молодым господином Лань?
Только теперь И Фэйсюэ сообразил, что Мин Хэйлань задерживается слишком долго. Подумаешь, заварить чай — с чего бы возиться столько времени?
В этот момент в комнату вошел слуга Фэн Сяо и с недоуменным видом протянул:
— Э?
Фэн Сяо спросил:
— Что такое?
— Да я тут... Видел, как молодой господин Лань возвращался с чаем. Он ведь обогнал меня дорогой, почему его здесь нет? — Слуга засомневался, а потом вдруг что-то вспомнил. — Неужели он ушел с Сюй Гу?
Лицо И Фэйсюэ мгновенно переменилось.
Заметив это выражение, Фэн Сяо поспешно расспросил слугу о подробностях:
— Ну... Сюй Гу, а еще Ван Чжуй и Ван Е преградили дорогу молодому господину Лань. Я был далеко и не расслышал, о чем они говорили, но вроде бы прозвучали фразы вроде прекрасное местечко, пойдем вместе и ты что, боишься.
Слуга еще не успел договорить, как И Фэйсюэ уже вылетел за дверь.
*
Ван Чжуй бросил взгляд на следовавшего позади Мин Хэйланя и почувствовал желание отступить:
— Сюй Гу, может, ну его...
Сюй Гу гордо шел впереди:
— Чего ты боишься? Он теперь хуже калеки, растерял все силы и давно уже не тот избалованный небесами гений.
Ван Чжуй возразил:
— Но он же...
Сюй Гу хмыкнул:
— Подумать только, ученики внутреннего круга клана Фэн, а такие трусы.
Поддавшись на провокацию, Ван Чжуй махнул рукой:
— Была не была!
Лицо Сюй Гу озарилось радостью, и он обернулся к Мин Хэйланю:
— Что это молодой господин Лань тащится, как черепаха, нельзя ли побыстрее?
Мин Хэйлань поспешно сделал несколько шагов:
— Прошу прощения за ожидание, у меня совсем слабые ноги, никак не получается идти быстрее.
Сюй Гу окинул Мин Хэйланя оценивающим взглядом: тот запыхался, пройдя всего ничего, а бледное из-за окружающих дворовых снегов лицо делало его совершенно хрупким и болезненным.
В сердце Сюй Гу поднялась волна злорадного удовольствия. Спрятав подлый блеск в глазах, он улыбнулся:
— Ничего-ничего, пошли.
Глава 5
Добравшись до двора, о котором говорил слуга, И Фэйсюэ обнаружил, что там уже никого нет.
Лишь белый кролик прыгал по искусственной горке.
И Фэйсюэ дернул ушастого за длинные уши, вступая в молчаливую дуэль взглядов с красными бусинами глаз.
Единственный свидетель допроса с пристрастием вряд ли мог чем-то помочь.
В этот момент И Фэйсюэ услышал доносившиеся издалека взволнованные голоса:
— Беда! Скорее зовите молодого господина Цзи!
— В Павильоне Холодной Луны кто-то случайно активировал массив меча!
— Кажется... кажется, это Мин Хэйлань?!
Зрачки И Фэйсюэ сузились. Вся духовная энергия в его теле пришла в движение, и в мгновение ока он оказался возле Павильона Холодной Луны. Окружавший это место сокрушительный массив меча плотной стеной перекрывал все подступы, не оставляя возможности пролететь даже мухе.
Клан Цзи славился искусством владения мечом: из поколения в поколение его члены глубоко изучали Путь Меча. На свете существовали тысячи и тысячи массивов меча, и по меньшей мере половина из них была создана мастерами клана Цзи.
А Павильон Холодной Луны служил «библиотекой» клана Цзи, и мощь скрытых внутри него массивов меча можно было легко вообразить.
Не успев даже подойти ближе, И Фэйсюэ ощутил пронзительную, смертоносную ауру, а режущие потоки ци напоминали острые клинки.
— Как такое могло случиться... — посиневший от испуга Цзи Хэ спешно подбежал к И Фэйсюэ, который уже собирался прорваться сквозь барьер, и закричал: — Отступи же! Этот Массив Меча Холодной Луны установил сам прародитель нашего клана Цзи...
Алая фигура взмыла в воздух. Бесчисленные тончайшие нити сорвались с его ладоней, переплетаясь в смертоносную сеть, которая в мгновение ока искромсала окружающие со всех сторон призрачные клинки на мелкие кусочки и обратила их в пыль!
http://bllate.org/book/30694/3741531
Готово:
