Вэнь Синцы с некоторым оцепенением смотрел на него.
На этот раз Вэнь Синцы первым смущенно отвел взгляд.
Он повернулся к окну и как-то неуклюже сменил тему: «Почему на улице до сих пор запускают фейерверки?»
«Будут запускать еще долго, эта старая гвардия не ложится спать, некоторые будут встречать Новый год до утра».
«А ты будешь встречать Новый год, малыш Вэнь Синцы?»
Вэнь Синцы зевнул: «Буду».
Он был полон энтузиазма. Раньше дома Вэнь Цзюньюй и Сун Ин тоже позволяли ему встречать Новый год вместе с ними. Бывали у их семьи и теплые моменты, но позже, когда они стали скрываться от долгов, всё постепенно свелось к тому, что он просыпался на диване, а утром первого дня нового года в доме оставался только он один.
Посмотрев еще немного на фейерверки, Чжу Синчжао задернул шторы: «Давай отдохнем».
Он принес немного фруктов и закусок и, усевшись с Вэнь Синцы на диване, больше получаса смотрел новогодний гала-концерт.
Последним номером шла песня Забываемый вечер.
Вэнь Синцы уже уплел целую гору мандаринов, и Чжу Синчжао, сметая кожуру в мусорное ведро, с улыбкой посмотрел на него: «Есть слишком много тоже вредно».
«Ничего подобного, они вкусные».
Видя, что Вэнь Синцы собирается съесть еще, Чжу Синчжао заговорил: «Разве интересно уплетать одни только мандарины? Не хочешь ли отпраздновать свое совершеннолетие как-то иначе, малыш?»
«М? — стоило завести об этом речь, как сонливость у Вэнь Синцы тут же пропала».
Он автоматически перестал чистить очередной мандарин и с заметным предвкушением и волнением посмотрел на собеседника: «И как... иначе?»
Чжу Синчжао подвинулся чуть ближе, и его удлиненная в свете теплой лампы тень уже переплелась с тенью Вэнь Синцы, от которого снова повехло тем древесным ароматом.
«То, что положено только взрослым, — что-то по-настоящему захватывающее». Чжу Синчжао положил руку на спинку дивана, и в его голосе прозвучала легкая шудливость, смешанная с какой-то соблазняющей мягкостью.
Вэнь Синцы немного отпрянул назад.
Он ничего не ответил.
От этой тишины и безмолвия пальцы Чжу Синчжао невольно слегка застучали по дивану. Он вспомнил ощущение, когда подушечки его пальцев только что скользнули по уголкам глаз Вэнь Синцы.
В этом было немного тепла и какой-то почти приторно-сладкий привкус.
«Закрой глаза, умница».
Голос Чжу Синчжао был мягким, словно снежинка — он боялся уронить ее слишком легко, лишь бы не потревожить того, кто сидел перед ним.
«Мм», — дыхание Вэнь Синцы мгновенно сбилось.
Зажимаемая в его руках диванная подушка исказилась от сжатия, но в тот момент, когда его лицо едва не запылало от жара, он крепко зажмурил глаза.
Когда всё погрузилось во мклу, любые звуки стали невероятно четкими.
Вэнь Синцы услышал доносящуюся из телевизора рекламу, которая сейчас казалась оглушительно громкой, а затем — стук собственного сердца.
Тук-тук... Он и не подозревал, что его сердце может биться так часто.
Диван тоже слегка пружинил — это Чжу Синчжао чуть приподнялся.
В этот момент восприятие времени у Вэнь Синцы немного сбилось: он не знал, прошло ли несколько минут или секунд, а затем к нему постепенно приблизилось то испускаемое человеческим телом тепло.
Чжу Синцы практически укрыл его собой.
Слегка опустив голову, он смотрел на Вэнь Синцы, оказавшегося запертым между его телом и спинкой дивана, и стоило податься еще хоть на капельку вперед... «Вэнь Синцы...»
Вэнь Синцы слегка задрожал.
«С днем рождения, тебе восемнадцать».
Вэнь Синцы почувствовал, как легкое, теплое дыхание коснулось его уха — казалось, эти слова поздравления Чжу Синчжао прошептал прямо на ухо.
А после Вэнь Синцы почувствовал легкий холодок на собственной щеке.
«Что?» — испугавшись, Вэнь Синцы невольно открыл глаза.
Он увидел, что Чжу Синчжао сидит на близком, но не тесном расстоянии и сейчас легко прижимает к его щеке бокал с вином: «Почему у тебя лицо покраснело? Неужели от отопления так жарко... Так тебе удобнее?»
«Ты!» — разозлившись, Вэнь Синцы потянулся за бокалом.
Чжу Синчжао тут же послушно отдал его: «Опять злишься?»
Сжимая в руке бокал, Вэнь Синцы чувствовал себя немного обиженным.
«Не сердись, я прошу прощения... Дядя просит у тебя искреннего прощения, хорошо?» — Чжу Синчжао смотрел на Вэнь Синцы, и его голос звучал так мягко, что злиться было просто невозможно.
Чжу Синчжао улыбнулся: «Это красное вино, раньше пробовал его?»
Он перевел тему, заговорив с Вэнь Синцы с некоторой родительской ноткой в голосе.
Вэнь Синцы честно покачал головой.
«Вещи для взрослых, от которых захватывает дух». На этот раз Чжу Синчжао уже не скрывал улыбки: «Хочешь попробовать? Начнем с одного бокала».
«Впрочем, малышу разрешено сделать лишь самую капельку».
Вина в бокале Вэнь Синцы изначально было совсем чуть-чуть.
Вэнь Синцы был человеком отходчивым, и недавняя обида постепенно улетучивалась из головы — точнее, Чжу Синчжао всегда умел найти способ переключить его внимание.
«За здоровье!» — с абсолютно серьезным видом Чжу Синчжао чокнулся с ним бокалом.
Юность всегда жаждет заглянуть в мир взрослых.
Вэнь Синцы был полон воодушевления, и звон бокалов разнесся по комнате.
Опрокидывая вино в рот, Чжу Синчжао боковым зрением неотрывно наблюдал за сидевшим перед ним юношей.
Наивный, незрелый, с легким мальчишеским задором.
Словно пробивающийся весной молодой росток, что буйно идет в рост.
По крайней мере, для него это было именно так.
До того прекрасный, что ему хотелось пересадить этот нежный росток к себе.
Но Чжу Синчжао лишь дождался, пока Вэнь Синцы допьет вино до дна, после чего забрал у него бокал.
«Ну как?»
Вэнь Синцы кивнул: «Нормально, только не очень вкусно».
Чжу Синчжао с улыбкой покачал головой: «Не нравится — больше пить не будем, главное, чтобы ты был счастлив».
Вэнь Синцы кивнул.
По телевизору начали показывать прошлогодние юмористические сценки, и одна часть опьянения в сочетании с девятью частями многолетней привычки к хорошему сну сделали свое дело — Вэнь Синцы начал постепенно клевать носом.
Чжу Синчжао убавил громкость телевизора.
Как только голова Вэнь Синцы свесилась набок, Чжу Синчжао ловким движением поддержал его.
«Передумал встречать Новый год?» — мягко спросил он полусонного Вэнь Синцы.
У Вэнь Синцы слипались глаза, и, полуприслонившись к его плечу, он промычал что-то утвердительное.
«Тогда спи, спокойной ночи». Чжу Синчжао подтянул плед и укрыл им Вэнь Синцы, а подождав немного и убедившись, что тот заснул окончательно, отнес его наверх в свою спальню.
Как бы осторожно он ни поднимался по лестнице, Вэнь Синцы все же немного со сна пришел в себя. Чжу Синчжао боялся, что если тот проснется посреди ночи, то уже не сможет уснуть, а мучиться потом весь следующий день — настоящее испытание.
Сунув под голову Вэнь Синцы подушку, он на мгновение засомневался, а затем протянул руку и легко прикрыл ладонью его веки.
«Спи, малыш».
Когда дыхание Вэнь Синцы вновь стало ровным и глубоким.
Чжу Синчжао немного посмотрел на него и тихо вышел из комнаты.
В доме его деда никто постоянно не жил, но комнаты убирали регулярно; жилой была лишь та, где останавливался он сам, и сейчас там спал Вэнь Синцы.
Чжу Синчжао отправился в гостевую комнату, кое-как укрылся каким-то одеялом и проспал так всю ночь.
Вэнь Синцы проснулся от утренних раскатов петард. Сел, некоторое время соображая, где он, и принялся оглядывать комнату.
Комната оказалась весьма уютной.
На письменном столе напротив кровати стояли какие-то грамоты, ими же были обклеены и стены.
Вэнь Синцы не стал ничего трогать, ему было просто любопытно всё разглядывать.
«С добрым утром», — спустившись вниз, он увидел, что Чжу Синчжао уже сидит на диване.
«Разбудили, да?» — Чжу Синчжао кивнул на него, приглашая подойти.
Вэнь Синцы кивнул.
Чжу Синчжао принес его вчерашний пуховик и знаком показал надевать: «Шарф тоже завяжи, мы возвращаемся».
Вэнь Синцы удивился: «Так рано?»
Они даже не позавтракали.
Дело было не в том, что он проголодался, просто неужели Чжу Синчжао даже не попрощается с Чжу Суном?
«Мм, деду тоже нравится тишина, у каждого из нас свои привычки», — покачал головой Чжу Синчжао.
В детстве его почти полностью вырастил Чжу Сун, и в прошлые годы он действительно оставался пожить с ним несколько дней. Однако Чжу Синчжао видел, что отношение Чжу Суна к Вэнь Синцы было вроде бы и неплохим, но в нем чувствовалась и немалая доля отчуждения.
Вэнь Синцы же чувствовал себя несколько неуютно.
Не было никакой необходимости заставлять Чжу Суна и Вэнь Синцы испытывать неловкость и пытаться общаться через силу.
Вэнь Синцы почувствовал облегчение.
«Так рад?» — улыбнулся Чжу Синчжао, стоило им выйти за дверь.
«Ой, дядя, вы не так поняли», — Вэнь Синцы спрятал подбородок в шарф. — «Просто дедушка Чжу выглядит таким суровым... Я не умею общаться с суровыми людьми».
«Тогда больше не буду вас знакомить».
Услышав слова Чжу Синчжао, Вэнь Синцы сначала замер, а затем его настроение резко упало.
«Что случилось?» Чжу Синчжао всегда мгновенно улавливал перемены в настроении Вэнь Синцы.
Он усадил Вэнь Синцы в машину — на улице стало еще холоднее.
Когда машина выехала за пределы коттеджного поселка, Чжу Синчжао припарковался у обочины: «Почему ты вдруг загрустил? Скажи мне, пожалуйста?»
Терпение Чжу Синчжао казалось неисчерпаемым.
В салоне работала печка, и он смотрел на Вэнь Синцы, у которого мягкие пряди волос падали на лоб и который сейчас походил на увядший овощной росток.
Вэнь Синцы посмотрел на него: «...Ты хочешь отправить меня домой?»
Вот почему он сказал, что им больше не придется видеться с Чжу Суном.
Вэнь Синцы на самом деле не боялся возвращаться домой — те кредиторы в худшем случае обругают его, вряд ли же они забьют его до смерти. Просто теперь, после того как он насолил односельчанам, к нему станут относиться еще хуже.
Только... дело было еще и в другом... в чем-то еще.
Вэнь Синцы ощутил легкую, садненную горечь во рту, но выразить ее словами не мог.
«Нет, с чего ты это взял?» Чжу Синчжао моментально понял, о чем тот думает. — «Я имел в виду, что раз тебе не нравится, я не хочу заставлять тебя делать то, что тебе претит».
«Поэтому... малыш, пообещай мне, хорошо?» Чжу Синчжао коснулся его волос. — «Если в следующий раз тебе что-то не понравится, ты должен говорить об этом. Обязательно рассказывай мне».
«И самое главное».
Чжу Синчжао пальцем приподнял его подбородок, и его тон был серьезен как никогда: «Никогда не делай ничего через силу, лишь бы угодить мне».
Глава 7
Вэнь Синцы качнул головой, в панике отводя взгляд.
«Зачем ты говоришь мне всё это?»
Зачем ты так со мной возишься?
Слова уже вертелись на языке, но Вэнь Синцы изменил вопрос на другой, тот, который хотел задать еще сильнее.
Чжу Синчжао послушно опустил руку вслед за движением Вэнь Синцы и слегка откинулся назад: «Потому что ты для меня особенный».
http://bllate.org/book/30684/3740096
Готово:
