Чжу Синчжао уже открыл дверцу машины, а услышав слова Вэнь Синцы, с едва заметной улыбкой произнес:
— Остановиться прямо перед дверем моего деда и так долго не выходить из машины... Наверное, окружающие подумали, что со мной что-то случилось.
М?
Вэнь Синцы шумно втянул воздух, сдёрнул с себя плед и ошеломленно посмотрел на обошедшего машину Чжу Синчжао.
— Что такое? — Чжу Синчжао открыл дверцу со стороны Вэнь Синцы, хотя прекрасно всё понимал. — Похоже, ты рассердился. Может, наш юный друг расскажет, чем он опять недоволен?
Вэнь Синцы пробормотал:
— И разговаривать с тобой не буду.
Чжу Синчжао усмехнулся, захлопнул дверцу и знаком велел следовать за ним:
— Это дом моего деда. Старику нравится здесь жить, он даже обнес забором небольшой участок во дворе, чтобы выращивать овощи. В соседних домах живут его бывшие сослуживцы и друзья, так что в свободное время они всегда могут собраться вместе и поболтать.
Вэнь Синцы заметил это, едва они въехали на машине.
С местом, где жил Чжу Синчжао, это и впрямь не могло сравниться.
Хотя здесь тоже располагался район отдельно стоящих коттеджей, дома были небольшими, а стояли довольно близко друг к другу, зато озеленение оказалось на высоте.
Чжу Синчжао постучал в дверь.
Открыла ее тоже домработница.
Едва переступив порог, Вэнь Синцы ощутил приятное тепло. Весь дом по большей части был деревянным, видимо, старику нравился такой стиль.
По сравнению с жилищем Чжу Синчжао, здесь гораздо сильнее ощущался уют домашнего очага.
— А-Чжао, пришел.
Вэнь Синцы повернулся на голос: старик выглядел очень пожилым, с копной седых волос и тростью в руке. Лестница была снабжена противоскользящими накладками и перилами, переделанными специально для пожилого человека, так что спускался он вполне уверенно.
— Дедушка, — Чжу Синчжао кивнул, а затем как бы между прочим представил: — Вэнь Синцы... внук дедушки Вэня.
Зрение у Чжу Суна уже ослабло, поэтому, спустившись, он надел очки для чтения, висевшие на шее:
— Дай-ка взгляну. Какой ладный мальчик.
Чжу Сун увлек Вэнь Синцы в столовую.
Новогодний ужин был готов уже давно.
Чжу Сун хоть и постарел, но умом был крепок.
В былые времена в доме Цзя тоже находились какие-нибудь бедные родственники: являлись на порог, те проверяли их порядочность, давали немного денег и спроваживали восвояси. Если уж доходить до корней, Чжу Сун еще помнил Вэнь Чуньхэ, но говорить о какой-то невероятной дружковой связи было бы чистой воды болтовней.
Чжу Сун презирал людей, способных лишь на обман и мошенничество.
Зная, что Вэнь Чуньхэ умер уже несколько лет назад, а Вэнь Цзюньюй всю жизнь промышлял жульничеством, он изначально не испытывал к Вэнь Синцы особой симпатии.
От осины не родится апельсина: каков отец, таков и сын, а мышиные дети с рождения умеют рыть норки — в конце концов, помимо генетики, огромное значение имеет и среда, в которой человек растет.
Даже если сам по себе человек неплох, в такой семье его душа неизбежно станет ветреной.
Лишь единицы способны сохранить истинную природу, но это большая редкость.
— Садись, — Чжу Сун сел первым.
Чжу Синчжао устроился рядом с ним. Когда Вэнь Синцы тоже занял свое место, Чжу Синчжао слегка подался вперед и переставил те из любимых блюд Вэнь Синцы, что стояли подальше, поближе к нему.
У его деда не было заумных правил.
Еда существует для того, чтобы ее ели, а за трапезой нужно наслаждаться вкусом и насыщаться, а не выискивать дурацкие условности.
Чжу Сун наблюдал за ними.
Годы брали свое, и многое он уже не мог есть. К новогоднему столу подали немало блюд, но для него готовили отдельно, по специальной диете.
— Ешьте.
Чжу Сун ел очень медленно, пищеварение у него уже хромало, и врач велел ему тщательно пережевывать пищу.
— А-Чжао, ты в очках, — Чжу Сун отложил фарфоровую ложку и неожиданно заговорил.
Чжу Синчжао протянул Вэнь Синцы стакан с напитком и кивнул.
— С чего это ты вдруг решил их надеть? — Чжу Сун попытался прочитать что-то по его лицу. Он всегда был доволен Чжу Синчжао: умный, способный.
Только вот характер...
В детстве деду казалось, что это проявление юношеской солидности, и это хорошо.
Но чем старше тот становился, тем отчетливее — особенно после тех событий — Чжу Сун понимал, что с характером внука действительно что-то не так, однако вмешиваться было уже поздно.
— Ничего особенного, просто в последнее время зрение ухудшилось.
Чжу Сун потерял аппетит:
— Ухудшилось... Твоя мать заставила тебя завести питомца, ты говорил, что взял его на пробу. Кого именно?
— Кошку, черную кошку.
Не успел Чжу Сун продолжить расспросы, как Вэнь Синцы уже с воодушевлением схватил со стола телефон:
— Да-да, черного котёнка! Он до сих пор пьет специальное молоко и ест размоченный корм для малышей.
— Смотрите, он уже научился забираться на диван, но слезать обратно боится.
Вэнь Синцы листал видео и фотографии в альбоме, показывая их Чжу Суну.
Вэнь Синцы впервые так трепетно ухаживал за котенком. Как и многие, кто впервые заводит питомца по всем правилам, он искренне верил, что его собственная кошечка — самая милая на свете.
Чжу Сун бросил пару взглядов на экран, а затем снова посмотрел на Чжу Синчжао.
Он заметил, что при упоминании котенка на лице внука не отразилось почти ничего. Лишь когда Вэнь Синцы увлеченно что-то рассказывал, в уголках глаз Чжу Синчжао пробивалось подобие улыбки.
Чжу Сун почувствовал утомление.
Некоторые люди холодны снаружи, но горячи внутри, а другие — горячи снаружи, но холоднокровны внутри.
Чжу Синчжао как раз относился ко второй категории, причем его холодность граничила с крайностью — в нем не было ни капли жалости или трепета перед чужой жизнью.
Завести питомца он предложил в надежде, что тот поймет хрупкость жизни и через установление связи с животным прочувствует всю ее красоту.
И что в итоге? Завел он кота или нет — никакой разницы.
— Больше не могу, старик слаб, аппетита нет, не обращайте на меня внимания, — Чжу Сун покачал головой и достал из кармана два красных конверта.
По одному — Чжу Синчжао и Вэнь Синцы.
— Ешьте дальше, у меня что-то поясница и ноги разболелись, пойду прилягу наверх.
Домработница поспешила поддержать Чжу Суна.
Когда он ушел наверх, Вэнь Синцы с восторгом заглянул в конверт — тот оказался очень толстым.
— Вау, тут десять тысяч юаней! А у тебя?
Чжу Синчжао протянул ему свой конверт:
— То же самое. Дед дарит такие каждый год.
После ужина.
По телевизору в гостиной транслировали новогодний концерт, но Вэнь Синцы не смотрел его, лишь прислушивался к звукам. Устроившись животом на диване, в мягком сиянии ламп он разглядывал Чжу Синчжао.
У Чжу Суна было слабое зрение, и он не любил резкий белый свет, поэтому освещение в доме отрегулировали: преобладал комфортный теплый желтоватый оттенок.
Но в какой-то момент, любуясь им, Вэнь Синцы услышал за окном звуки взрывов фейерверков.
— Дядя, салют! — с восторгом вскрикнул он и бросился к окну — фейерверки запускали в соседних коттеджах.
Чжу Синчжао тоже подошел ближе.
— Угу, здешние старики устраивают такое каждый год.
— Разве запускать фейерверки не запрещено? — Вэнь Синцы уставился на него.
Чжу Синчжао машинально повернулся к нему.
В комнате было очень тепло, и Вэнь Синцы уже сбросил свою тяжелую удлиненную объемную пуховую куртку. На нем остался лишь бежевый свитер с высоким горлом, а волосы, чуть примятые надетым на улице капюшоном, мягко обрамляли лицо и наполовину закрывали переносицу, придавая ему совершенно послушный и милый вид.
— Потому что...
Чжу Синчжао слегка наклонился, почти касаясь его лбом.
— Ой, — на секунду у Вэнь Синцы сбилось дыхание, после чего он замер. — Из-за... чего? — автоматически переспросил он.
— Потому что они не слушают уговоров. — Под звуки залпов Чжу Синчжао отступил на шаг и снова отвернулся к окну, наблюдая за салютом. — Большинство тех, кто здесь живет... можешь считать их особой категорией отставников. Если не перегибать палку, никто слова не скажет.
Вэнь Синцы уже не волновал сам ответ.
Сейчас его занимал совсем другой вопрос.
— Ты только что... почему...
Резко приблизился?
— М? — Чжу Синчжао перевел на него взгляд. — Что почему?
По телевизору, судя по всему, начался номер с миниатюрой, и зрители в зале заливались все более громким смехом.
На фоне этого смеха голос Чжу Синчжао прозвучал еще тише, почти переходя в шепот:
— Малыш... о чем ты хочешь спросить?
Вэнь Синцы моргнул, судорожно вздохнул и выпалил:
— Почему ты так близко подошел?
И почему отступил?
Но сценка закончилась, и следующая за ней песенная программа в сочетании с грохотом фейерверков за окном заглушила спешный и растерянный вопрос Вэнь Синцы.
Чжу Синчжао с улыбкой поднял руку, на мгновение замер, но все же потрепал его по голове:
— Малыш, я не расслышал, не повторишь?
Слегка согнувшись, он с улыбкой подался вперед.
— Сам ты! — Вэнь Синцы качнул головой, уворачиваясь от его руки.
Однако в тот момент, когда Вэнь Синцы уже начал сердиться, Чжу Синчжао опустил ладонь ему на плечо:
— Не двигайся.
Его голос звучал мягко и в то же время удивительно серьезно.
Чжу Синчжао сделал два шага вперед и мягко обнял Вэнь Синцы:
— Я всё расслышал.
Вэнь Синцы уловил исходящий от Чжу Синчжао запах — легкий травяной аромат с едва заметным прохладным древесным шлейфом сухости.
Он сильно напрягся.
— Ты чего обнимаешься?
— Не нравится? — Чжу Синчжао едва слышно вздохнул, разжал руки и мягко произнес: — Я подошел, чтобы получше разглядеть, как наш малыш в мгновение ока вырос.
Он говорил почти с лаской.
— Я же не оборотень, как я мог вырасти в один миг?
Чжу Синчжао рассмеялся, поднимая руку, чтобы снова потрепать Вэнь Синцы по голове, но в последний момент лишь легко коснулся его переносицы:
— Наступит Новый год, и ты станешь еще на год старше. Разве это не значит, что вырос в один миг?
— Хотя твой день рождения только через полмесяца, но... — Чжу Синчжао сделал небольшую паузу. — Можно сказать, тебе уже исполнилось восемьнадцать. С совершеннолетием. Ну что, продолжим обниматься в честь того, что теперь в играх тебе больше не нужен подростковый режим?
Вэнь Синцы едва не задохнулся от злости:
— Ты... ты... ты это имел в виду?!
— Угу, — в глазах Чжу Синчжао заплясали веселые искорки. — А что еще? Неужели малыш, только-только шагнувший во взрослый мир, думал о чем-то другом? Хочешь поделиться? Вдруг мы могли бы обсудить это вместе.
— Ни о чем другом я не думал! — Вэнь Синцы чувствовал, что отчаянно нервничает.
— Не спеши, — успокаивающе перехватил его за руку Чжу Синчжао. — Я не это имел в виду. Просто хотел сказать: если тебе есть что сказать или чего-то хочется... — его рука скользнула вверх, и подушечки пальцев легко, едва касаясь, провели по внешнему уголку глаза Вэнь Синцы, — можешь рассказать мне. Я выслушаю со всей серьезностью.
http://bllate.org/book/30684/3740095
Готово:
