Цзи Ган родился в семье потомственных мастеров боевых искусств.
В глазах современных людей боевые искусства древности кажутся чем-то весьма таинственным; стоит зайти о них заговорке, как на ум людям неизменно приходят Шаолинь и Удан.
Однако даже воочию наблюдая, как шаолиньский монах лихо орудует палкой, поднимая вокруг неё свирепый вихрь, зрители помимо изумления прекрасно понимали в душе: подлинные древние боевые искусства уже канули в Лету.
На самом деле древние боевые искусства и искусство физиогномики были уникальными элементами культуры Государства Хуа. И те, и другие передавались из поколения в поколение — от отца к сыну, от сына к внуку, оставаясь строго достоянием семейных кланов. Но с развитием огнестрельного оружия и технологий боевые искусства постепенно пришли в упадок, сохранившись лишь в человеческой памяти да в каких-то глухих уголках.
Цзи Ган как раз и родился в подобной семье — семье знатоков боевых искусств. Быть может, когда-то род Цзи и процветал, но вместе с упадком боевых искусств захирел и он. К поколению отца Цзи они ничем не отличались от обычных людей, разве что физически были чуть крепче среднего человека.
Однако в отличие от своего заурядного отца, Цзи Ган обладал высочайшим уровнем понимания и был фанатично предан боевым искусствам. Изучая и обдумывая доставшиеся от предков трактаты, он умудрился кое в чём преуспеть.
В мирную эпоху единственный способ испытать на себе ту атмосферу реального боя — это пойти в армию.
Столкнувшись с пределом своих возможностей, Цзи Ган отправился в армию. Там он чувствовал себя как рыба в воде; по мере того как росло число убийств, его боевое мастерство становилось всё более и более устрашающим.
Вот только Небеса вечно любят подшутить над людьми. В автокатастрофе младший брат Цзи Гана превратился в «овощ». Сбивший его водитель хоть и выразил готовность нести ответственность, но богатством не блистал: ни машины, ни собственного жилья, а легковушка и вовсе была арендной. Всё имущество семьи виновника вкупе с набранными долгами позволило выплатить семье Цзи лишь сто пятнадцать тысяч юаней.
Семья Цзи вовсе не нуждалась в деньгах, но к тому моменту родители Цзи уже скончались, а Цзи Чэнь лежал в больнице, превратившись в «овощ». Как его единственный близкий родственник, Цзи Ган больше не имел права продолжать жить на лезвии ножа.
Цзи Ган демобилизовался, сменил военную форму и под всеобщие вздохи сожаления покинул армию.
Спустя два года, благодаря тщательному уходу в больнице, Цзи Чэнь чудом пришёл в сознание, вот только встать на ноги он уже никогда не смог.
А ещё позже его младший брат привёл домой какого-то мужчину. Цзи Ган никак не ожидал, что однажды выдаст замуж собственного брата, но, к счастью, тот человек по имени Дунфан относился к младшему брату весьма неплохо.
Стоило Цзи Гану увидеть, как этот здоровенный мужик сидит на корточках перед его младшим братом и моет ему ноги, как все предрассудки в его сердце исчезли без следа.
Раз он хорошо относится к брату, пусть будет мужчина так мужчина.
Цзи Ган и сам не верил, что хрупкие женские плечи способны вынести всю жизнь младшего брата, который уже никогда не сможет встать.
По сравнению с этим мужчина подходил куда больше — при условии, что они проживут вместе всю жизнь.
Жизнь двух мужчин была куда сложнее жизни мужчины и женщины.
К счастью, есть он сам: даже если те двое расстанутся, Цзи Ган сможет заботиться о младшем брате до конца своих дней.
Питая такие надежды, Цзи Ган жил очень усердно, упорно продвигаясь к своим целям в боевых искусствах.
В последнее время Цзи Ган был необычайно рад. Для человека, помешанного на боевых искусствах, единственной причиной для радости могло быть лишь собственное кунг-фу. Самим Цзи оставалось неясным, в чём тут дело, но в последнее время, занимаясь цигуном, он совершал скачки́ на тысячу ли в день: в его тело мощным потоком хлыну́ла невероятно приятная ци. Сначала это напоминало переедание после сытного обеда — всё тело Цзи болезненно раздувало, но стоило энергии постепенно усвоиться, как прошло всего три дня, и он достиг даже сферы выхода внутренней ци наружу.
Когда отовсюду по зданию занеслись истошные крики, Цзи Ган как раз закончил тренировку и смотрел телевизор. Шёл фильм, идеально подходящий под атмосферу — «Обитель зла», поэтому, когда кто-то завизжал: «Едят людей!», Цзи Ган сперва подумал, будто звук доносится из телевизора.
Разобравшись, что дело вовсе не в озвучке, Цзи Ган решил выйти и посмотреть, что происходит. Только он приоткрыл дверь, как в его объятия кто-то влетел.
Пара рук в отчаянии вцепилась ему в горло:
— Спасите! На помощь, помогите же!
Крики не прекращались. Брови Цзи Гана невольно сошлись на переносице, а человек в его объятиях закинул ноги ему на талию и карабкался всё выше.
— Что случилось? — спросил Цзи Ган.
— О чём тут ещё спрашивать в такой ситуации! — независимо от того, был ли этот человек его спасителем, Ю Чунь, висящий на Цзи Гане, яростно стукнул его по спине. — Заходи скорее в квартиру, этот монстр выбежал следом!
Стоя у порога, Ю Чунь покосился на стальную защитную дверь — по его мнению, она должна была остановить монстра.
Они вошли внутрь, защитная дверь плотно закрылась и щелкнула замком. Ю Чунь наконец перевёл дыхание.
— Что в конце концов произошло? — Цзи Ган усадил Ю Чуня на диван. — Я только что слышал, как кто-то кричал о зомби?
Ю Чунь потрогал свою ногу и издал стоп боли — похоже, был перелом. Ну вот, теперь дела плохи, даже не убежать. Ю Чунь поднял голову и бросил взгляд на Цзи Гана. Лица того разглядеть не удалось: оно было окутано слоем фиолетовой ци. Фиолетовая ци клубится с востока — к великой удаче, преодолению любых бед и процветанию во всех начинаниях.
Главное — этот человек не обречён на преждевременную смерть.
Ю Чунь покосился на собственную сломанную ногу, затем снова на Цзи Гана, сидевшего у дивана. Он протянул руку и коснулся кожи Цзи Гана, однако в голове долгое время ничего не возникало — не было никаких видений о прошлой жизни Цзи Гана, как в прошлый раз с Ван Хуном.
Либо несметное богатство и величие, либо чудовищное зло.
Обладатель великого величия — столь высок, что и словами не передать.
Обладатель великого зла — оплетён убийственной аурой.
Даже те, кто постиг Великий Дао, способны разглядеть лишь едва заметные предзнаменования.
Ю Чунь сжимал руку Цзи Гана добрую половину дня, но так ничего и не обнаружил, после чего под странным взглядом Цзи Гана беспомощно и с досадой разжал пальцы.
Тебе нравятся мужчины? — хотел было спросить Цзи Ган, но момент явно выдался неподходящий. Сейчас Цзи Ган желал лишь одного: разобраться, что происходит, ради чего он вообще втащил Ю Чуня в дом.
Цзи Ган с досадой задал вопрос в третий раз:
— Что творится на улице? Я слышал несколько криков.
На этот раз Ю Чунь расслышал его. Расплывшись в улыбке, он указал на экран телевизора, где шла «Обитель зла».
— «Обитель зла»?
Ю Чунь покачал головой и, скривившись в плачевной гримасе, поправил:
— Конец света.
Цзи Ган судорожно втянул воздух. Отодвинув занавеску, он посмотрел вниз: шатающийся поодаль зомби — мужчина с оторванной рукой, судя по всему, обратившийся от укуса, — теперь совершал неверные движения в поисках пищи.
Цзи Ган торопливо опустил занавеску, не зная, обладают ли зомби зрением: ему показалось, будто этот мертвец бросил взгляд в его сторону.
Пока Цзи Ган глядел в окно, Ю Чунь прижался к спинке дивана и схватил телефон.
— Ты чего?
— При встрече с таким, ясное дело, надо звонить в полицию.
Спустя мгновение Ю Чунь снова опустил трубку, а его лицо исказилось ещё сильнее:
— Линии сто десятой службы заняты. Похоже, и впрямь настал конец света.
В этот момент из телевизора раздался сигнал тревоги, и картинка с омерзительным лицом зомби сменилась симпатичным молодым лицом — это была новостная ведущая телеканала. Знакомым и приятным голосом она произнесла: «Прерываемся на экстренное сообщение: сегодня вечером в нашей стране зафиксирован новый тип заразного вируса. Заражённые обладают невероятной силой и проявляют крайнюю агрессию. Правительство призывает граждан сохранять спокойствие, по возможности прятаться по домам, не издавать шума и дожидаться помощи от властей».
Ю Чунь переключил каналы, но во всех новостях передавали одно и то же.
— Что нам делать?
Цзи Ган поднял ключи от машины и, собираясь пройти вглубь квартиры за кое-какими вещами, на ходу бросил:
— Не нам, а тебе. Я спас тебе жизнь, исполнив свой долг гуманизма, а дальше рассчитывай сам на себя.
— Эй! — услышав в этих словах намерение расстаться, Ю Чунь от избытка чувств дёрнул больную левую ногу. — Ты вообще человек? У меня сломана нога, а ты бросаешь меня здесь — это же прямой путь к смерти!
Цзи Ган покачал головой и указал на смазливое личико в телевизоре:
— Тебя не бросают умирать, тебе велят дожидаться спасения.
— Ты послушай, какую чушь несет телевизор! Любой, кто смотрел «Обитель зла» и обладает хоть каплей здравого смысла, понимает: если не убежать сейчас, позже уже не убежишь.
Эта зараза передаётся мгновенно: один укусит двоих, двое разорвут четырёх. Скорость распространения соперничает со скоростью света! Стоит людям оказаться рядом, как произойдёт заражение, и в два счёта весь город превратится в царство зомби.
Ю Чунь отлично помнил, что спасти его может только стоящий перед ним человек. Если тот уберётся восвояси, то с переломом костей, заживающих сто дней, он не успеет умереть с голоду, как его разорвут зомби.
Цзи Ган окинул взглядом тощие ручки и ножки Ю Чуня, бёдра которого были тоньше его собственных рук, да к тому же травмированную ногу. Тащить такого с собой — значит взвалить на плечи груз тяжелее любого балласта, проще уж мешок риса на горбу таскать.
К тому же...
— Постой! — заметив, что спасительный соломенный стебелёк собирается уходить, Ю Чунь единым прыжком вскарабкался Цзи Гану на спину. — Тебе нельзя уходить, герой! Возьми меня с собой, я клянусь, что буду полезен!
Ледяной взгляд Цзи Гана заставил Ю Чуня содрогнуться — до чего же тяжела его убийственная аура!
— Отпусти.
Но тот и не думал отпускать. Видя, что Цзи Ган собирается стряхнуть его, Ю Чунь вцепился зубами в спину Цзи Гана.
— У-у-у!
Ю Чунь вгрызся изо всех сил; приложи он чуть больше мощи, глядишь, и откусил бы от Цзи Гана кусок мяса.
Глядя на слёзы на глазах Ю Чуня, похожего на отчаянного маленького хомяка, Цзи Ган смягчился:
— Разомкни зубы, я согласен взять тебя с собой. Но дальше придётся полагаться только на себя.
Уступчивость Цзи Гана заставила Ю Чуня наконец разжать челюсти.
Мясо оказалось на редкость крепким, во рту отчаянно ломило. Ю Чунь потёр щёки, демонстрируя победоносное выражение лица: он так и знал, что этот человек холоден лишь снаружи, а внутри мягок, к тому же ситуация пока не достигла критической точки и до отказа спасать умирающего ещё далеко.
А что будет в дальнейшем — покажет время. Лучший способ выжить — доказать собственную пользу. До тех пор, пока он полезен, этот человек его не бросит.
Ю Чунь твёрдо решил: даже если придётся валяться по земле, он зубами вцепится в это мощное дерево — по крайней мере, пока не заживёт нога, эта опора останется для него единственной.
Встретить второго такого сильного и одновременно простодушного человека — задача не из лёгких.
— Радуйся пока, ещё поплачешь у меня.
От автора:
Не слишком ли отклонился от сюжета?
Сегодня немного спешил.
http://bllate.org/book/30683/3740018
Готово:
